О, боги, даруйте мне терпение.

— Мне надо просто положить руку на твой… гм… резервуар. Очень большой для человека, но в настоящее время практически полностью пустой… м-м-м… резервуар, да. Перестань строить из себя невинную девицу, которую щупают за задницу в таверне, пожалуйста. Ты мужчина, пусть даже и неопытный. В моём мире мужчины любят, когда их касаются женщины, и не стыдятся этого. Можно сказать, гордятся, хотя…

— Не трогай меня! – зашипел он, а в следующую секунду я едва успела отшатнуться: острые зубы клацнули в предельной близости от моего носа. – Ни одна грязная человеческая шойса…

— Я не шойса! – тоже зашипела я. – Я целитель! Больно не будет, просто сиди и не дёргайся, о, боги!

— Никто не должен прикасаться…

— Никто не узнает! – опрометчиво начала я, а дрок содрогнулся.

— То есть так у вас принято, да, шойса? Можно всё, любое преступление, любое непотребство, лишь бы об этом никто не узнал, да? Да будет тебе известно, что всё, что происходит с нами, записано как хьтаб в нашей плоти, и знающий – прочтёт.

Он вытянул руку и незнакомые мне узоры снова проступили под белой кожей.

«Знающий прочтёт…»

Удобно – для местной системы правосудия, например. Для ревнивых жён. Но не хотела бы я, чтобы любой «знающий» в любой момент мог прочитать историю всей моей жизни, хотя винить себя мне и не в чем.

А вот болеть в моей памяти есть чему.

У меня, а не у него, этого глупого мальчишки!

Я резко дёрнула за покрывало. Скорость реакции – не самое моё сильное место, но на моей стороне был эффект неожиданности.

Дрок тоже дёрнулся, точно проткнутая иголкой гусеница – и прикрылся кисточкой хвоста.

— Так вот для чего она, – я нервно фыркнула. – Ну, успокойся. Нужен ты мне… я вообще замужем.

…в разводе, но какая этому дроку разница.

— Замужем? И ты… А дети у тебя есть?

— Не твоё дело. Убери хвост! – чуть повысила я голос. – Или зову охрану! И они его тебе оторвут!

— Тебе что, обязательно трогать именно… там? – парень закусил губу, а я снова почувствовала, что меня неудержимо тянет истерично расхохотаться, хотя к раздражению примешивались и нотки сочувствия. Но я упорно гнала их.

— Совмещаю приятное с полезным… Да шучу я! Трогаю там, где источник твоей магии находится, не я его туда помещала!

Мы снова встретились взглядами.

— Ну, пожалуйста, – тихо сказала я. – Перестань. Я тоже хочу, чтобы это всё поскорее закончилось… в конце концов ты занимаешь мою кровать!

Я положила ладонь на его живот и почувствовала, как содрогается его сильное тело в ответ. От отвращения… или от стыда?

— Просто лежи смирно, Рок. Слышишь меня? Ничего я тебе не сделаю.

Он закрыл глаза.

Чтобы лучше сосредоточиться, мне тоже хотелось прикрыть глаза, но находиться рядом с Роком, не видя его, было попросту страшно. Моя подрагивающая ладонь скользнула ниже, легла на его лобок, непривычно гладкий по сравнению с неопрятными густыми зарослями Флетвика.

— Шойса…

— Молчи! – рыкнула я. – Это не займёт много времени!

Я уставилась в стену, стараясь абстрагироваться от травяного запаха дрока, от его физически ощутимой дрожи, от воспоминаний о своей вчерашней непростительной непристойной дерзости. Мне нужно почувствовать связь… связь… я – посредник. Обычно я воспринимала проходящий сквозь собственное тело энергетический канал очень остро, россыпью электрических разрядов, что-то простреливало внутри, будто кто-то тянул из меня жилы…

Тишина. Глухо.

Нет, не совсем…

Внутренним зрением я видела магию, разлитую в воздухе. Её всегда было много, просто ощущать её и пользоваться ею по своему разумению могли не все. Сейчас я подцеплю один из мельтешащих в воздухе искрящихся беззвучно разрядов – и направлю его туда, куда мне нужно.

…и опять у меня не вышло.

Я чувствовала пустой резервуар дрока так же отчётливо, как если бы болтала рукой в пустой корзинке. Чувствовала магические потоки, скользящие вокруг, послушные, как и всегда. Но в этот раз мне никак, никак не удавалось их направить в нужном направлении, словно я пыталась ухватить скользких желеобразных медуз.

Рок прищёлкнул пальцами, и этот звук пробудил меня от оцепенения. Я почувствовала, как мокрые от выступившего пота пряди волос прилипли ко лбу.

— Не выходит, – голос отчего-то отказывался слушаться. – Не получается.

— И часто у тебя так? – презрительно бросил он. – Сдаётся мне, всё ты врёшь. Просто ты тоже одна из них… извращённых шойс, которая пользуется любым случаем для удовлетворения своих извращённых наклонностей. Или бездарная целительница.

— Первый раз у меня так! – прошипела я. – Знаешь, у нас говорят: человек – сосуд, задень его – и выплеснется то, чем он наполнен. Сдаётся мне, раз уж ты постоянно говоришь о развратных шойсах, на самом деле, ты только о них и думаешь! Гораздо больше, чем они когда-либо будут думать о тебе! Нужен ты им: трусливый девственник-переросток!

Дрока перекосило, да так, что мне впору было снова опасаться за сохранность собственного носа.

— Плотские желания нам не чужды! – свистящим шёпотом ответил он. – Напротив, нам дарована особая чувственность. Супружеская близость благословлена богами. Но в отличие от людей мы не поддаёмся страстям слепо и безрассудно, и потому раса вадроков чиста, здорова и сильна магически! Я буду всю жизнь хранить верность одной женщине, с которой свяжу себя узами супружества, и не позволю осквернить своё тело…

— Уже позволил! – буркнула я. – Тебя освободят, если… когда твой источник будет полон. И не надо сулить мне богатства за свободу – от этит цепей ключ у… не у меня. И тот, кто сейчас владеет им – крайне несговорчив.

— Что значит – «уже позволил»? – с опасной вкрадчивостью произнёс Рок. – Что ты хочешь этим сказать?

— Только то, что сказала. Не хочешь по-хорошему – будет, как будет. Замучил, как чирей. Я мстительно потёрлась щекой о его голое плечо.

— Что ты…

Моя ладонь скользнула ниже, обхватывая его член. Дрок попытался ускользнуть, но я не позволила: перекинула ногу через него, оседлала его бёдра, придавливая своим, пусть и небольшим, весом к кровати тело своего упрямого пациента.

— Шойса хочет помочь… шойса помогает, как может, так и помогает! Будешь орать – сбежится охрана! Станут смотреть, ржать, как кони, и комментировать.

…он не орал. Он не орал, но пытался сбросить меня с себя – яростно, протестующе, отчаянно. Бесшумно. Безуспешно. Я соскользнула ближе к его коленям, наклонилась, сжала член у основания – ещё мягкий, но такой упругий, наклонилась и обхватила губами тёмную головку, стараясь не смотреть Року в лицо. И всё-таки посмотрела – он закусил губу, стараясь не поддаваться, ненавидя меня и презирая, конечно, от всей души... но не поддаваться, совсем ничего не чувствовать он не мог.

Слишком дико для него это было. Слишком внове. Слишком…

Насчёт обострённой чувственности парень определённо не врал.

Он был уже таким взрослым для первого опыта, и, несмотря на древесную форму, несмотря на хвост, заострённые уши и зелёную кровь, таким… человечным. Таким отзывчивым. Близко расположенный магический резервуар делал его особенно чувствительным и восприимчивым. Рок не хотел поддаваться мне, но у него не было шансов.

Никогда не любившая интимную близость, да по сути и не знавшая ничего, кроме грубого насилия и равнодушной похоти, я впервые почувствовала себя свободной, раскованной потому, что скован был он. Его беспомощность придавала мне смелости, даже дерзости. Горячая плоть во рту стала упругой и твёрдой, и мне нравилось чувствовать отклик его тела. Член пульсировал под моими губами, мягкая кожа сдвигалась под пальцами, я обхватила пальцами тугую мошонку, чувствуя полоску на ней, контрастирующую с общей гладкостью кожи. Сжимала и разжимала, мягко, но настойчиво. Мышцы его живота сокращались, ритмично подрагивали .

Наконец-то уловила долгожданный магический отклик, и моё ледяное – по едким словам Флетвика – тело бросило в жар. Если бы не страх перед зубами Рока, сжавшего губы и зажмурившегося, я бы поцеловала его. Магия, проходящая сквозь меня, заставляла мою собственную плоть сжиматься и пульсировать в том же ритме. Дрок явно пытался сдержаться, но я не позволила ему это сделать. Восхитительное ощущение власти. Я сжимала его плоть руками, как музыкальный инструмент, слушая музыку хриплого учащённого дыхания, вымученных злых стонов. Неуловимый прежде магический поток хлынул сквозь меня, чуть горьковатая сперма брызнула в горло, я сглотнула, задыхаясь, облизывая губы, выгибаясь и урча, как течная кошка.