— Но…

— Вы продолжите, что я целительница, а не ведьма. А я вам отвечу: не зря среди целителей ходят байки, что мы болезнь не только усыпить, но и пробудить можем. И вовсе не байки это, ещё как можем. Просто нас на последнем курсе клятву заставляют дать, чтоб мы даром во зло не пользовались. Но нарушенная клятва – это ж не смертельно. Геморрой тоже не смертелен. Но ох как неприятен.

— Цер Шогль запретил…

— Вся ответственность будет на мне. С полковником я договорюсь лично, он, если вы забыли, мой муж. Спросит – твердите, что это из моих личных запасов, вы ничего не видели.

— Как вы его оденете, он же связанный, – вступил в абсурдную беседу тот, что пониже, глядя на меня с неприкрытым подозрением. – Да и недолго ему…

Я отступила, обрывая дурацкий разговор на пороге, и захлопнула за собой дверь. Обернулась – Рок уже не спал. Смотрел на меня исподлобья.

— Так, – нарочито спокойно сказала я. – Доброе утро.

— Как мальчик?

— Всё в порядке, вернула его… тётке.

— Хорошо.

Возникло неловкое молчание. Мне бы радоваться, но…

Кажется, с нашими взаимными оскорблениями было проще. Искреннее, что ли.

Не всё ли мне равно?

— Нужно умыться, позавтракать, а потом я попробую тебя одеть. И займёмся дальнейшим восстановлением резерва…

— Придумай, как его восстанавливать по-другому, – отрывисто бросил дрок, отводя глаза.

— Я попробую касаться тебя через ткань и только низа живота.

— Хотя бы так.

Мы снова оба замолчали, и чем дольше тянулось молчание, тем сильнее я ощущала неловкость.

— К Руху завтрак. Давай начнём с одежды.

— Буду премного благодарен.

— Не стоит утруждаться.

Я развернула принесённый куль и обнаружила рубашку и брюки, довольно мятые и поношенные – но чистые и по размеру, вроде бы, подходящие. Рок не сказал ничего, но щёки его слегка позеленели от скрытой запоздалой досады: он так хотел прикрыть наготу, что просто не подумал, как я натяну на него, связанного по рукам и ногам, вожделенную одежду.

Я достала ножницы и разрезала брюки – по внутренним швам и одну штанину по внешнему. Аналогичную процедуру проделала и с рубашкой.

— Издеваешься? – голос дрока зазвенел от совершенно детской обиды. Я вздохнула. Захотелось есть… хотя бы просто выпить горячей воды, горло ныло после ночного переутомления, я поила своих пациентов, большого и маленького, и совершенно забыла о себе.

Не худшее качество для целителя.

То, что мне предстояло теперь, было не сложным – но муторным. Сильная бытовая магия никогда не относилась к числу моих достоинств.

— Лежи смирно.

— Зачем мне эти... тряпки?! – Рок дернулся.

— Не двигайся и не нуди.

— Можно подумать, я здесь по собственному желанию.!

— Не двигайся! – прошипела я. – Иначе откушу что-нибудь. Я, между прочим, ещё не завтракала… Приподнимись-ка. Боги, я понимаю, член, но спину тебе тоже трогать не нельзя?! У тебя там крылья что ли? Да не издеваюсь я, делать мне нечего…

Крыльев у него, хвала богам, не наблюдалось, но от соприкосновений, даже таких невинных, шарахало нас обоих.

Кому-то сшить порванную или разрезанную одежду – пара пустяков. У меня же на рубашку ушло не меньше половины часа, края ткани слипались неаккуратно. Впрочем, результат оказался довольно близок к желаемому: в итоге на верхнюю половину Рок был одет, а вот на нижнюю всё ещё замотан в покрывало.

В таком виде он выглядел даже забавно.

И – Рух меня побери – соблазнительно.

— Брюки! – потребовал мой пленник, словно прочитав мои непристойные мысли. Я покачала головой, испытывая огромное желание снова лечь рядом с ним и закрыть глаза:

— Передохну чуток. Проще штопать рану, чем одежду. Какую одежду вы носите там, у себя… там, где вы живёте?

— Простую, – с некоторым вызовом ответил Рок. – Рубашки, брюки, то есть, у нас это называется иначе, но по покрою похоже. Женщины носят вотольи, они напоминают ваши платья, только очень свободного покроя. Вотолью перевязывают поясом под грудью или на животе.

— А бельё? – заинтересовалась я. – Или под одеждой вы все голые?!

— Шойса, ты неисправима! – фыркнул Рок. – Ни о чём другом думать не можешь?

— У меня профессиональный интерес. Вы не мёрзнете? Переохлаждение внутренних органов грозит…

— Где твой муж? – перебил меня Рок. – У нас муж и жена всегда живут вместе. Подобная ситуация немыслима! Шойсы и гойшоны…

— Муж объелся мёртвых душ. Я бы на твоём месте думала о другом, – заметила я, решив, что ничего нового по поводу человеческой расы от дрока всё равно не услышу. Сходила в кухонный закуток, принесла хлеба, масла, сыра, воды, решив, что умыться можно и попозже. – Зачем моим... нанимателям и твоим спасателям так понадобилось восстановление твоего резерва? У нас, знаешь ли, за просто так никто ничего не делает. Мы, люди, ещё и страшно корыстны.

— Это как раз понятно, – Рок завозился, тщетно пытаясь принять более удобную позу. Помедлил, прежде чем взять губами кусочек хлеба из моей руки – но выпендриваться не стал. – Либо они такие же, как тот мерзкий гойшон, и планируют сами воспользоваться моей силой, либо хотят достать его с моей помощью.

— Поясни-ка, – осторожно сказала я, временно перестав жевать. – Как именно они могут достать мага с твоей помощью? И как тебя хотел использовать тот... Человек?

— Я не знаю эту магию, – с глубоким презрением отозвался Рок. – Она чёрная и грязная. Но я понял цель… Помимо нашего мира существует так называемые миры-спутники. Какие-то из них полностью пустынны, но есть и те, что населены низшими магическими сущностями, обладающими зачатками разума. Вадроки знают о таких и в состоянии… как это у вас называется? – глубокого транса могут входить с ними в контакт. Но для нас это нежеланный, побочный эффект погружения внутрь себя. Болезненный, затратный и опасный. Мы не любим, когда подобное происходит и стараемся избегать, но иногда оно случается помимо нашей воли и без нашего желания. Мы называем этих существ эвилями. Но это просто слово, я не знаю, как их называете вы. Они агрессивны и прожорливы. Магия, плоть – они поглощают всё. Их голод бесконечен.

Я содрогнулась.

— Тот маг хотел призвать их?

— Да. Этих тварей можно призвать, можно и подчинить, и использовать в собственных интересах. На время. Подчинить своей или чужой силой, если она достаточно велика.

— Он использовал тебя как наживку?

Дрок не ответил. Кивнул на хлеб – и я отломила ему ещё кусочек.

— Слушай, ты изъясняешься, как магистр. Я имею в виду... Как будто ты получил хорошее образование, – я не удержалась и легонько погладила его по плечу через рубашку. Разговаривать мирно и без оскорблений оказалось на удивление приятно, я не почти чувствовала привычной скованности и желания зацепить, уязвить. – Я-то думала...

— Ты думала, что я дикарь, который бегает по лесу голышом и ест мокриц и жуков, – хмыкнул Рок. – Я их действительно боюсь, неправильный я вадрок. В основном мы едим плоды деревьев и орехи, фрукты и овощи, мясо тоже можем, варёное или жареное, в случае острой необходимости, хотя ваши учёные постоянно пытаются убедиться, что мы травоядные. Да, у нас нет каменных учебных заведений высотой с раскидистый плант, как у человечишек. Но у нас есть гайши – общая память вадроков. Гайши – горячий водный источник посреди Леса, заряженный магической силой. Каждый новорожденный вадрок купается в гайши, а ещё те, кто обретают швайрэ, и…

— Ясно, – оборвала я поток ностальгических воспоминаний. – Лентяи вы, баловни судьбы. Люди трудятся годами, чтобы заполучить знания и умения, и всё равно мы тяжело болеем, с трудом восстанавливаемся, рано дряхлеем и не доживаем и до сотни лет. А вы искупались, одеревенели – и всё.

— Это потому, что вы горды и погрязли в многочисленных пороках. Плотские наслаждения, предательство супружеских обетов, насилие, корысть и переизбыток собственности, отдалённость от природных истоков…

Слушать занудное морализаторство мне не хотелось.