Абрафо заржал на полу:

— А ты, как хренов герой, защитил его и принял на себя кусок железа! — он схватился за живот и даже не пытался встать.

— Так что прости, я не могу тебе отдать его. Как минимум потому, что ты поступила со мной некрасиво, — я подмигнул. — А уж как решить этот вопрос со своим работником, — я подчеркнул последнее слово, — разберусь чуть позже. Предлагаю тебе уйти, пока сюда не пришли. И да, мне даже не нужна твоя половинка. Проблем хватает и без этого.

Лекс стояла натянутая как струна и мне казалось, что сейчас она сама вся загорится, как факел, лишь бы добраться до меня. Она искала в моём лице блеф, слабость… любовь? Но видела только синие горящие глаза, смотрящие в никуда.

Вдруг она словно сдулась. Я перестал чувствовать её огонь, её плечи поникли, она устало запрокинула голову, закрыв глаза: думала, я почти видел шестерёнки в её голове, просчитывала следующий шаг. А потом она кивнула, приняв решение:

— Хорошо, я ухожу. Мы вернёмся к этому разговору позже. Сейчас я в меньшинстве. Прошу лишь об одном: не отрывайся на брате.

Некоторые вещи всё-таки не меняются.

— Он заслужил моё уважение и без твоей опеки. Приходи на встречу с ним — мы будем с Абом. А пока лучше скажи, как ты успела прорваться через тревогу, если зашла через наш с тобой проход?

Абрафо приподнялся на локте и непонимающе посмотрел на меня. Лекс кокетливо улыбнулась.

— У меня свои секреты и свои связи.

После чего медленно прошла мимо меня, ткнула плечом и прошла дальше. Линк сообщил, что убедится, что она ушла. Я подошёл к другу. Аб взялся за руку, поднялся:

— Думаю, её секрет проще, чем тебе кажется. Её отец — Павел Оскол.

— Начальник безопасности! Он же жарил меня огнём, когда твоему отцу поплохело. Но фамилия у неё другая, хоть и подходящая.

— Жизнь непростая штука, Демон.

— Кстати, а ты свою воду чувствуешь? — спросил я, оглядывая зал.

— Очень редко. То, как делал отец вообще не представляю. Что ищешь?

— Тележку. Нужно вывести «душу».

— Тебе не дадут.

— Дадут. Если ты немного поможешь.

От моей улыбки Абрафо отшатнулся. Но спустя минуту принял моё предложение.

— Знаешь, у меня тогда ещё будет шанс остаться наследником, — задумчиво протянул он. — Ладно, потащили.

Мы загрузили «душу» и потащили вперёд. Абрафо шёл впереди, а вокруг его тела вилась синяя нить, привязанная к поручням грузовой тележки.

— Как быстрее всего выйти с территории?

— Смотря что ты хочешь делать дальше, — уточнил Аб, изображающий заложника.

Посмотрев на Рейхта и Линка, доложившего, что Оскол встретил свою дочку и вывел с территории через технические ворота, я ответил:

— Мы полетим.

— Тогда быстрее всего через машинный зал и на выход — сэкономим время и метры, — сделал вид что не удивился моему ответу Абрафо.

— Охрана? Работники? — скептические спросил я.

— Протокол. — Пожал он плечами. — Оскол активировал самый глубокий из них. Почти все на улице и за пределами фабрики.

Значит, идёт напрямки. Когда мы вошли внутрь, нас встретило аварийное освещение, тихий гул воздуховодов и, конечно, машин снов. Сначала мы шли по тому залу, где рвануло во время нашей практики — здесь почти все машины были на холостом ходу. Абрафо покачал головой:

— Всё не могут починить, хотя официально причина поломки известна.

Во-втором зале пошли активные машины, которые степенно выдавали на конвейерные ленты новые сны. Коробочки скатывались в поддоны и там ждали своего часа для транспортировки. В одном месте несколько коробок уже высыпались на пол.

Проходя мимо, я подхватил один из них. Сон пульсировал неровно, как сердце нетренированного бегуна после неожиданного спринтерского рывка. Казалось, что так немощная жизнь, что есть в нём, сейчас выскочит наружу и останется прямо здесь на полу. Сама же коробочка выглядела чудесно и опрятно.

— Погоди, Аб. Хочу глянуть. — Он напрягся, но я его успокоил. — Ломать не буду и я спокоен — научный интерес.

Я подошёл к ближайшей машине, сковырнул бумажную пломбу с «души», открыл крышку. Активное содержимое крутилось-вертелось, показывая свою работоспособность. Только вот «пахло» оттуда чем-то не тем. Я включил фонарик, подсветил внутренности. Стандартные металлические шестерёнки. Разве что одна была темнее других, словно она подгорела и от этого потемнела.

Я легонько коснулся её пальцем и почувствовал поток воздуха. Затхлого, но воздуха.

— Секунду! — я перебежал к другой машине, открыл «душу», а потом к следующей.

На третьей я нашёл то, что искал: белую, поблекшую от времени шестерёнку. От неё «пахло» свежестью, свободой и сны у неё были максимально здоровыми в сравнении с другими.

Я вернулся к тележке и покатил её дальше.

— Вы используете старые машины для создания новых. Система новых машин на основе старых: главная шестерёнка внутри центральной, а несколько смежных, напитавшихся энергией — в соседние. Кластер, расширяющий мощности.

— И дающий слабые больные сны, — закончил за меня Рейхт. Линк молча покивал. Абрафо их не слышал, но судя по его спине, маячившей передо мной, мысли его одолевали грустные.

— Три зала, три машины. — сказал он. — Огненная, воздух и, видимо, вода, наша. Всё разобрали, лишь бы усилить производство. И твою хотели для этого же.

— Мало того, — решил я вспомнить о больном. — Твой папа решил не просто меня убить, а запустить в этот мир демонов.

Абрафо остановился резко и я тележка въехала в него.

— Ты что несёшь? Я дал тебе возможность уйти оттуда, чтобы тебя не контузило от грохота. А так там была небольшая порция взрывчатки, чтобы сломать механизм, не более. — Он повернулся ко мне. — Да, мне было жутко обидно, что мы только её восстановили, а тут отец устроил бедлам. Он хитро связал меня сделкой. Но какие к чёрту демоны⁈

— Самые настоящие. Точнее один. И прорыв реальности.

— Видимо всё-таки взрыв ты застал внутри помещения, — он покачал головой. — Ладно, я согласился играть роль — давай заканчивать спектакль.

И молча пошёл вперёд. Да, не во все вещи мы хотим верить, даже если участвовали в них. Или стараемся верить в самое очевидное.

В общем, что было дальше, понятно: ну не могли нас выпустить просто так. Поэтому на границе между техническими, экранируемыми помещениями, и обычными раздевалками, нас встретили двое: Пинч и Оскол.

— Неужели у вас не хватает людей и приходится бегать за нарушителями самостоятельно? — я остановится в метрах десяти от них, оставив перед собой гордо задравшего подбородок Аба. — А я думал, что в большой компании начальник делает меньше других.

— Сновидец, прекрати паясничать, — попросил Пинч.

— Всё-таки крысёныш, как я и говорил, — добавил Оскол.

— Кстати, все ваши дети в добром здравии. Пока, — подытожил я, чем вызывал лёгкий испуг на лицах обоих мужчин. — Надеюсь мы сначала поговорим, а потом начнётся кидаться друг в друга молниями, файерболами и… сосульками? — предположил я боевое заклятие воды.

— Разговор короткий, Сновидец, — взял инициативу Оскол. — Ты отходишь от тележки и заложника, возвращаешь имущество компании и выходишь отсюда целым и здоровым. А дальше в судебном порядке решим, какой урон ты оплатишь.

— Стоит уточнить, что это, — я похлопал по «душе», — не является собственностью компании Пинчей, а вернулось в мою собственность по причине нарушения сделки со стороны мистера Пинча.

— Мальчик, ты заигрался, — начал Пинч, но я не дал ему продолжить.

— Мало того, что вы потратили на вино и неизвестно что деньги, отданные мне, так вы ещё и разобрали машину на части, хотя условием сделки была полная её передача и функционирование.

— Мы бы забрали потом оставшуюся часть, — спокойно ответил Пинч, косясь на Оскола.

— Ага, а взрывной сон, способный устроить прорыв реальности — это так, подарок ко дню рождения! — я не удержался и перешёл на крик, чувствуя, как ярость затмевает глаза. — У вас получилось! Ледяная дыра образовалась! Слава Морфею, — я усмехнулся, — что не появилось новых прорех. И да, спасибо, что вы спеленали демона — мне оказалось проще его выкинуть обратно в разрыв.