— Не в этом проблема, — я помахал рукой, подбирая слова. — В общем, деталь вышла такая, какая нужно. Те, скажем так, неточности, они нужно для внутреннего баланса.

Ксения посмотрела на меня, сложила губки бантиком:

— Если эта штука снова рванёт — ваши проблемы. — Она занялась установкой свежих деталей. — Сейчас поставлю и вы подпишите мне чек.

— В смысле? — не понял я.

— В том смысле, что ваша бухгалтер всё подготовила и оставила у вас в кабинете. Вам нужно лишь подписать.

— Ок, пойду сейчас уточню, может ещё что-то нужно.

— Я не против, но там никого нет, — она показала рукой на окно в крыше. Там было темно. — Все давно ушли. Даже ваш охранник, чему удивились все остальные.

Дожили. Даже дядя Нестор не выдержал.

— Сколько мы работали? — с ужасом спросил я.

— Ну, вы шелестели часов семь, один раз зависли минут на двадцать, потом на полчаса — видимо отдыхали. Но как я понимаю по вашему выражению лица, всего этого времени вы не заметили.

Это мало сказано. Мне показалось, что прошёл от силы час.

— Сколько же уйдёт на печать нового сна? — спросил я.

— Тут я не спец. — Пожала плечами Ладная, закрепляя очередную направляющую в «душе». — Я сделаю базовый баланс, а там нужно будет докручивать до идеала. Плюс вы явно сны ещё не делали. Это всё говорит о том, что потребуется несколько подходов по несколько часов.

— Почему несколько? — внутри заныло.

— Раз на общий план, выработку структуру. Второй — на создание каркаса. Третий — на наполнение силой. — Загибала она пальцы. — Это по минимуму. Иногда добавляют что-то ещё. Например, дримологи любят подготовить идеи и наработки заранее. Это же почти инженерная задача.

— Но у меня нет столько времени!

— Перенесите сделку, — она снова пожала плечами.

Не могу. И не буду. Сделаю ночью. Тем более, что у меня нет никакого желания встречаться сегодня с демоном.

Ладная захлопнула крышку «души».

— Готово. Испытаем?

— Давайте. На чём?

— Обычно тестируют на том, что делали в последний раз. Что вы делали?

— Вот сейчас и узнаем, — теперь усмехнулся я. Действительно, интересно, что делал отец перед тем, как заболел.

Я хрустнул пальцами и уже ничего не спрашивая, пошёл к машине. Теперь нужно было делать всё по науке. Школа отца, обучение, а также практика у Пинчей неожиданно сильно помогали. Я чётко знал куда подключать кабели, как снимать предохранители, в какой очередности запускать элементы системы: сначала поддать на «душу», потом конвейер, далее у нас стабилизирующие схемы и в самом конце — гигантское центральное колесо.

Машинный зал заполонил гул. Жизнь вернулась сюда в полной мере, заискрила синими искрами по краям шестерёнок всех цветов и размеров. Натягивались ремни, скрипели оси, журчала линия конвейера, ожидая новых подарков от мастера снов. Оставалось сделать только два действия: выбрать программу и нажать «запуск».

В новых машинах, приземистых, стерильно серых и белых, для этого использовались сенсорные экраны или кнопки. Реально берёшь и в два касания запускаешь процесс. У нас всё управление было ручным. Разумеется, это не значило, что нужно каждый раз нужно собирать сон заново и повторять всю процедуру. Нет, всё было проще.

— Рычаги на нейтральную позицию! — скомандовал я сам себе, вспоминая голос отца.

Теперь энергия потечёт свободно, не цепляясь за новые грани, по тому руслу, которое было создано раньше. Теперь лишь последнее: оплата сделки. Всё имеет цену.

— У сделки всегда две стороны, — начал я классический ключ к работе. — Я выполняю свою по доброй воли. Моя душа открыта. Бери.

Раздалось низкое жужжание, какое слышно в тихую погоду под высоковольтными линиями электропередачи. Чуть неприятное, но всегда мощное, пугающее тех, кто проходит мимо. Интересно, что чувствую владельцы огненных или водяных машин, есть ли разница? Неужели такой же восторг и наполненность? То же напряжение и одновременно — воздушность?

Волосы на голове встали дыбом, в воздухе запахло озоном. По помещению промчался порыв ветра, поднимая пыль, заставляя кашлять и тереть глаза. Но несмотря на это Буря работала. Огромное колесо постепенно ускорялось, заставляя вибрировать не только линию конвейера, но и пол вокруг. Это была приятная дрожь, будоражащая. Словно возбуждённая рука партнёра легла тебе на ногу и ты по одному этому касанию понимаешь, ЧТО будет дальше.

И отдаёшься этому чувству сполна.

Иногда проскакивали небольшие молнии, летали искры, затухая, не касаясь пола. Ксения смотрела широко открытыми глазами на происходящее, а я видел происходящее даже сквозь закрытые веки. Наслаждался мелодией, что придумал мой предшественник — отец. В этом оркестре не было маминых ноток, только отцовские решения.

— Почему ты мне это не показал? Не дал почувствовать? — одолел меня вдруг приступ зависти и гнева. — Если бы я знал, то может быть не пытался уйти, искать альтернативы.

А может потому и не давал, зная эффект? Позволил мне попробовать иную жизнь прежде, чем машина коснётся моей души по полной. И я понял, что буду скучать. Что уже никогда не смогу прочувствовать это в полной мере. Но открытия ещё ждали меня впереди, пока же, заканчивался тест.

— Ну, что там у вас было, — Ладная вернулась поближе к машине. — Всего одна коробка?

Здесь удивился даже я: обычно полный запуск используется для создания новых снов или печати партии ранее задизайненных снов. Здесь же такой ресурс был потрачен на один. Его даже продать не получится — я тупо не знаю, что там внутри. Единственное, что я мог сказать уверенно — силы у этого сна хватало. Такой пульс не снился ни одному стандартному продукту, что попадались мне на рынке. Даже антикварные сны проигрывали по мощности.

— Понятно, что ничего не понятно. В общем, это не моё дело. Мы закончили, — Ксения стала собирать свои последние вещи. — Давайте подпишем документы, а завтра я не приду — не хочу никому мозолить глаза. Тем более я в принципе здесь только по вашему личному приглашению, — потоком говорила она.

— Если придёте — просто так — то буду рад, — перебил я.

Ксения посмотрела на меня, пока мы шли к кабинету

— Это мило, спасибо. Но как-нибудь в другой раз. Хотя, послезавтра в этом городе для меня работы не будет — свободные мастера снов закончатся, — она грустно улыбнулась.

— Может хоть кофе? Вечером, после сделки?

— Мой телефон есть в деле. Видела, как его записала ваша бухгалтер.

Уже что-то.

После подписи Ксения накинула куртку, махнула рукой и ушла в темноту за дверью. Там она включила фонарик и светлое пятно поскакало в сторону улицы. Может даже к тому магазину, в котором работала буквально пару дней назад.

А я вернулся назад. Сегодня охранять лавку некому. У меня не осталось работников, а их увольнительные лежали в кабинете на столе, но я их не подписывал. Не мог. Пока ещё рано.

Перетащив одеяла со склада, я устроил себе гнездо у БУри. Нужно чуток отдохнуть и приниматься за сон для отца. Оставался один вопрос: как это сделать?

— Хороший сон печатают в три этапа, — прожужжал голос справа. Краем глаза я даже увидел контур, сидящий на конвейере. — Идея, наполнение, физическое воплощение.

— Идея — это, чего хотим добиться от сна: отдых, лечение, кошмар? — уточнил я, вспоминая слова мамы.

— Да. Здесь же продумывают основные образы, которые могут быть внутри, а какие пускать нельзя, — дополнило жужжание слева. Этот контур стоял у главного колеса, опершись спиной.

— Наполнение — это уже про энергетическое наполнение, конкретную проработку. Детали, запахи, смыслы, если надо.

— Условно говоря, если на первом этапе мы рисуем карандашом на заготовке, чтобы понимать, где её обрезать, то на втором этапе — непосредственно режем? — предположил я.

— Да, почти верно.

— Почему почти?

— Никогда не думал, почему процесс создания сна некоторые мастера называют печатью, а не упаковкой или резкой?

Я задумался. Честно говоря, не обращал внимания, считая чисто бюрократической мелочью. Но учитывая некоторые моменты, мне стало становится яснее.