— Я всё понимаю, но…

— А я проведу вас по аппаратуре, чтобы знали, что и где, а после — как хотите, — перебил Михаил.

От их голосов у меня заболела дурная с недосыпа голова. Хотелось схватиться за неё, вытряхнуть шум, закрыть глаза. Только дядя Нестор стоял замерев, как истукан.

— Доработайте до сделки. Хотя бы до вечера сегодня. А дальше — уже решайте, — выдавил я из себя, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Выбора особого нет. Отцу лучше, но врачи не разделяют моего оптимизма. Большая операция только в понедельник…

— Потому что кто-то полез туда, куда не просили, — пробубнила Пакхус. Я сделал вид, что не услышал.

— … к тому же подумайте, что он сделал за последнее время? Сны для наглого Союза писателей? Вдохновлять на эротические фантазии его руководителя, который отмывает деньги наивных авторов, давая им надежду? Мелкие заказы, которые с трудом держали бизнес на плаву, позволяя платить вам «стипендии», как выразилась наша завсклада? Вы будете тосковать по этому?

— Это наш дом, — просипел Нестор. — У дома может протечь крыша, появится пробоина в борту. Но пока команда во главе с капитаном борются за судно, у него есть шанс.

Он медленно подошёл ко мне, покачиваясь, словно на палубе в штормовую погоду. Положил руку на плечо.

— Дементий, они, — он кивнул назад. — Точнее мы. Да, мы, слишком уважаем твоего отца и наследие твоих предков. Поэтому просто не имеем право уйти позже тебя — капитан покидает судно последним.

После чего молча вышел и захромал на склад, расталкивая коробки с документами. Валентина Павловна демонстративно села за стол и начала доводить до ума документы. Михаил сделал несколько глотков кофе, вздохнул.

— Пройдёмся, покажу, что и как.

В итоге я узнал, где у нас есть две тележки для ящиков, набор инструментов хорошего качества, огромный распределительный щит на складе, из которого выбрана половина проводов, что из двух генераторов стабильно работает только один и не в совсем нужной фазе, что люстра на входе лавки вполне себе горит и вызывает восторг, как у Андрея, так и у случайных покупателей в этот момент. Через пятнадцать минут селфи счастливчиков собирало кучу лайков, а у нас спрашивали, как доехать. Невовремя.

В коридоре и моём кабинете заглянули в сетевые шкафчики, посмотрели, где сеть, а где запасные кабеля. Но больше всего времени мы провели в машинном зале. Ксения уже ждала меня и было обрадовалась, когда я зашёл, но мы попросили у неё десять минут. Она покачала головой и пошла к «душе» перепроверять свои инструменты.

— Вот здесь у нас основа для мостового крана. Его сняли, но выводы питания, крепления — на месте. Вдруг вы решите прикупить кран, — в голосе Михаила проскользнул сарказм. — Вот основные линии для машины снов, вот — запасные, спрятаны под доски в специальные ниши. Во многом Буря живёт на своей энергии, но иногда полезно подпитывать её. К тому же практика показала, что с подключёнными проводами она работает стабильнее.

«Наверное потому, что она сама по себе электричество», подумал я, стараясь запомнить всё, что рассказывали. Уже жалел, что не взял блокнот.

— Ну и несколько артефактов прошлого, — Михаил подошёл к дальней стене. — Вот этот рычаг — обрубает свет во всём здании. Этакий предохранитель на всякий случай. Но нужно человек пять, чтобы сдвинуть его в места. А вот это — змеиная сеть, — он указал на ветвистую, похожую на дерево, структуру из проводов разных серебристых цветов.

— Красота. Хотя всегда считал это деревом, а не змеёй. А для чего оно? — даже сквозь боль в голове эта штука вызывала интерес и симпатию.

— Да чёрт его знает, — недовольно сказал Михаил. — Действительно, выглядит красиво. Судя по документам — сделано пару сотен лет назад, антиквариат.

От слова «антиквариат» у меня аж скривило лицо — слишком многое в этой Лавке можно было отнести к нему. И не всегда это было хорошо.

— Снять можно?

— Не сомневался, что вы спросите, — явно сомневаясь в моих умственных способностях и моральных качествах ответил инженер. — Сделано на совесть, вбито в кладку. Плюс — часть кабелей под напряжением, но они так лихо скручены между собой, плюс идут непонятно куда.

— Мы на это тратим деньги? — вспомнил я закрытый долг за электричество.

— Нет, в сумме почти ничего не набегает. Проверяли несколько раз с мастером Григорием. Мелочь.

— Что-то ещё? — уточнил я, когда Михаил замолчал, сжимая губы.

— Не верится, что вы так быстро отказались от этого, — он обвёл руками помещение. — У вашего отца бывали иногда проблемы с решением базовых задач, но он не старался. А вы, показывая то, что мы видели — и не надо говорить про напряжение, плохое освещение и прочую ерунду. Я инженер, а не суеверный моряк. И несмотря на всё это — вы сдались. Даже не попытались.

Больше он ничего не сказал, ушёл собирать вещи. Я же подошёл к машине с противоположной от Ксении стороны, тяжело сел рядом, упёрся спиной в край огромной шестерёнку. Пульс машин был спокойным, ритмичным. Лишь иногда она сбивалась и потом будто бы удивлённо, пыталась наверстать упущенное.

— Что-то у вас не складывается, — голос Ладной вывел меня из задумчивости, близкой ко сну. — Я так поняла, завтра продаёте?

Я безразлично пожал плечами.

— Жаль, красивая. Сейчас таких не делают. Кому? — и сама себе ответила. — А кому здесь ещё можно продать. Пинчу, да? — Я кивнул. — Тогда не удивляйтесь, если вас уволят или вообще кинут, по поводу, который вообще не имеет к вам отношение.

— У меня сделка с Абрафо.

— Сыном? Яблоко недалеко от яблони падает. Тем более, пока жив Пинч-старший, всеми вопросами рулит он. Может нафиг оно? Сделаем вид, что не сработало, откажетесь от продажи? — предложила Ксения.

— А тут у меня сделка с Пинчем. Что я сделаю в срок. — И сжав голову в руках, прошептал сам себе — Кто меня за язык тянул?

Вот сейчас у меня впервые пробежало сомнение: а правильно ли я делаю? Одобрил ли бы мой поступок отец? Или хотя бы мать. Последнее я решил проверить.

— Ещё пять минут и начнём.

Я вышел из машинного зала, увидел у себя на столе три заявления — что это они я даже не сомневался.

— Подпишу позже.

Забрал телефон, сказал Андрею, чтобы закончил пораньше сегодня. Тот грустно кивнул, понимая.

— Как там твоя сестра? — равнодушно спросил я. Надеюсь, что вышло равнодушно.

— Не знаю, пару дней не была дома. Говорит, работы много, практика.

— Ясно. — Интересная у неё практика. Куда же или на кого же она работает? Ответ напрашивался сам собой, но верить не хотелось в силу его очевидности.

Я вышел на улицу, набрал номер:

— Мам, привет. Как папа?

— Привет, сынок, — мама звучала очень уставшей, тусклой, как придорожный цветок в пыли. — Врачи говорят, что всё стабильно плохо и готовят к операции. Норна спит в кресле, не отходя от отца. Ирин планирует приехать с сыном, повидаться. На всякий случай.

— Всё будет хорошо, — сказал я, понимая, что не могу сказать ей то, что хотел. — Мам, как ты думаешь, из-за чего отец мог бы избавиться от машины? Что его могло заставить это сделать?

— Хм, не знаю, — задумалась она. — Может быть, если бы кому-то из вас угрожала смертельная опасность? Хотя не… — она не закончила, но я понял, что она про Норну. — Он однажды сказал очень странную фразу: «если умрём мы — придут другие. Если умрёт она, в смысле машина, — придут другие. Но есть нюанс». Что имел он в виду, я так и не поняла. Но после этого он добавил: «смерть вообще не самое страшное. Так что давай, твори сны!» Мне кажется, что он не отдал бы её никогда, даже если бы его убивали на самом деле. А к чему вопрос? Решил избавиться, наконец?

Это прозвучало настолько буднично и спокойно, что я не подумав ляпнул:

— Да, завтра сделка.

Мама несколько мгновений помолчала.

— Гриша, конечно, надеялся, что ты станешь его наследником. Надеялся, что успеет воспитать любовь к делу. Именно любовь, а не обязанность. Но не успел. — Снова тишина в трубке, а я жду. — Если он придёт в себя, ему будет обидно. Особенно когда он узнает, какие навыки ты успел развить за столь короткий срок. Хотя…