Наконец, Пинч поел, аккуратно вытер рот салфеткой, взял бокал с вином:

— Во-первых, я должен сказать тебе спасибо. Как-то лично не получалось.

Я невнятно промычал в ответ и пожал плечами.

— Не прибедняйся, Дементий. Мало кто поступил бы так, как ты. Достойно, по-честному. — Он оглядел бокал, покачал вино, наблюдая за жирными разводами на стенках. — Мало кто, да. Разве что твой отец. Видимо это у вас в крови, Сновидцы.

— Вы давно знаете моего отца? — это вырвалось случайно, я совершенно не планировал его ни о чём спрашивать. Можно я верну свои слова обратно? Нет? Жаль.

— Давно, — Пинч не изменился в лице, продолжая изучать вино. — Он чуть старше, я у него многому учился в плане техники. Талантливый мастер…

— Но?

— В смысле? — Пинч сделал вид, что не понял меня. Но мне уже стало любопытно.

— Талантливый, но — вы не договорили.

Он усмехнулся.

— А дотошный как тёща. — на слова Пинча тётя Валенсия скривила губы, но промолчала. — Талантливый, но слишком самонадеянный. Рассчитывал, что сможет конкурировать с новыми технологиями, уверял, что классические мастера и их сны ничто не может заменить. Как мы видим по итогу, он оказался неправ.

Он выпил своё вино и поставил пустой бокал на стол. После этого Валенсия и Абрафо оживились и продолжили трапезу. Мне же кусок в горло больше не лез.

— Я всегда считал, что отец любил эксперименты больше, чем проверенные годами решения, — озвучил свои наблюдения я.

— Возможно в последние годы он и стал иначе смотреть на мир, но — поздно. Конкурентную борьбу он проиграл. — Пинч взял со стола несколько виноградин и начал закидывать их себе в рот по очереди. — Прости, что я так прямолинейно, но судя по тому, что я видел сам, и тому, что рассказывал мой сын — ты другой.

Бросил взгляд на друга, тот подмигнул тем глазом, что был не виден отцу.

— Чем же я отличаюсь, по-вашему?

— Ты точно знаешь чего хочешь, — моментально ответил Пинч-старший. — Ты разбиваешь цель на достижимые задачи. Находишь нестандартные решения. И, что самое главное, открыт к изменениям. — Он встал из-за стола, чем вынудил подняться всех присутствующих. Я подскочил последним — эти штуки, связанные с этикетом вообще не моё. — Но есть вещь, которую понимают далеко не все. Это не rocket science, но почему-то люди считают себя выше того, чтобы осознать простую вещь: за изменения всегда нужно платить. И плата может быть очень и очень разной.

Он ненадолго замолчал, махнул рукой и мы прошли вслед за главой этой семьи в каминный зал. Мы с ним сели у самого огня, Аб и его мать — чуть подальше. Пару минут он молчал, а я думал, что же имеет он в виду. Пока я его не понимал до конца.

— Когда ты принял решение замедлить машины на моей фабрике, ты знал, что получишь порцию ненависти от своих коллег. Не только потому, что ты Сновидец и последний адекватный конкурент нашей фабрики. Но и потому, что у тебя в принципе есть яйца на подобный поступок. Сейчас же, когда ты принял решение продать машину и стать частью команды Пинчей, а не Сновидцев, ты также обрекаешь себя на ненависть, но уже других людей. — Он заметил колебание на моём лице. — Это неизбежно, мальчик. Мы все через это проходим, когда делаем выбор: ради кого или чего делаем тот или иной шаг. И всё же ты готов этот шаг сделать.

Трещал камин, позвякивали от ветра стёкла в окне. Хотелось зарыться в плед и отдыхать, глядя на пламя. Закончить то, что было начато раньше.

— Слушая вас, я мог бы подумать, что вы пытаетесь меня отговорить, — с вызовом сказал я. — Как-то не вяжется с образом крутого дельца Пинча.

— Я же говорю, что ты отличаешься. Ты и твоя машина станут прекрасным приобретением для нашей компании, дадут ей новый толчок в развитии. Того, чего нам жизненно не хватает — ваших сил, вашей энергии. — Он встал и поворошил кочергой дрова в камине, закинул новое полено. — Поэтому я хотел бы ускорить нашу сделку. Как я понял, вы сегодня закончили крупный блок ремонта, да?

Он посмотрел мне прямо в глаза. Пинч сжимал кочергу, словно планировал ею воспользоваться против меня. Я старался не отводить взгляда от его лица.

— Да, большая работа проделана. Осталось донастроить механику.

Пинч отвернулся и покачал головой:

— Вообще не понимаю, как вы умудрились сломать машину. Такую как вашу нужно беречь, как зеницу ока, а то не приведи Морфей, достанется каким-нибудь демонам.

Он хохотнул и я увидел, как он в этом похож на Абрафо. Точнее наоборот — сын похож на отца. Вдруг зазвонил телефон и Пинч-старший извинился:

— Простите, нужно ответить. Крупный акционер, — и вышел в другую комнату. Зато вместо него включилась тётя Валенсия.

— Как там поживает сестра? Почему она не приходит? — с наигранной обидой спросила Валенсия.

— Она постоянно присматривает за отцом, — постарался оправдать её я. — Часто дежурит ночами.

— Да, Гриша обычно вытаскивал Тину из историй, а здесь сложилось наоборот. Как раз тогда, когда она была готова освободиться.

— Освободиться? — спросил Аб и я был благодарен ему — тоже хотел это спросить.

— Она хотела развода, ты не знал? — Заулыбалась Валенсия во все свои тридцать два белоснежных зуба. — Хотя, об этом говорить она не любила в принципе. Гриша хотел ещё детей, а она была против. Правда, не знаю зачем ему это — будто четверых не хватает!

Она сказала последнюю фразу, а потом подмигнула мне. Да уж, я стал понимать маму чуть лучше. Видимо Аб унаследовал больше черт от отца, чем от своей матери. Такого он себе никогда не позволял. С другой стороны, она ничего не сказала про измену отца. Может не знала?

— В общем, мне жаль Гришу. Зато теперь наша семья снова вместе. А уж когда вы станете партнёрами, жизнь ещё больше наладится!

— Простите за отсутствие — важный звонок, — в комнату вернулся Пинч-старший. — У меня небольшая новость. Нам придётся ускорить сделку.

Мои руки непроизвольно сжались на подлокотниках.

— Почему?

— В понедельник мне будет необходимо уехать на неопределённый срок. И до этого момента необходимо провести сделку и перевезти части машины к нам на фабрику.

— Я могу сделать это сам, — встрял Абрафо, чем заслужил долгий взгляд отца.

— То, что нужно сделать, чтобы машина Сновидцев стала полезной нашему делу ты сделать не можешь. По крайней мере пока. На тебе останется оперативное управление.

— Но мы же договорились! — воскликнул Аб, но отец поморщился в ответ.

— Сдержаннее, сын. Если ты вспомнишь нашу договорённость, то поймёшь, что ты свою часть не выполнил. Поэтому я возьму её на себя.

— Отец!

— Разговор окончен. — Пинч повернулся ко мне. — Прости, что стал очевидцем этой сцены. Я очень ценю твое предложение о сотрудничестве, но иногда обстоятельства требуют быстрых действий. Ты готов провести сделку в пятницу?

— Во-первых, у меня сделка с Абрафо. Таков был уговор со мной. Во-вторых, — я поднял руку, не давая себя перебить, — вам нужна рабочая машина. Мне нужно время, чтобы провести последние проверки.

Пинч прищурился:

— Если все детали на месте, я готов взять сам. За разумную скидку, разумеется, — вкрадчиво предложил Пинч.

— И снова: это не то, о чём был уговор. Я доведу всё до ума и тогда мы заключим сделку с Абрафо.

Пинч молчал почти минуту, а я с трудом сдерживал себя, чтобы не начать сдавать свои позиции. Если он сейчас откажется, передумает, махнёт рукой, то все мои старания и затраты пойдут прахом. Наконец он хлопнул тонкими ладонями по коленям:

— Сновидцы, вы не меняетесь. Хорошо! Пусть будет по-твоему. Но! — его голос стал суровым и холодным. Мне показалось, что даже камин притух на мгновение. — Срок до пятницы. После предложение будет недействительным.

— Почему? — вскочил Аб с кресла, но отец его не заметил.

— Сделка, Сновидец? — он протянул руку для пожатия. И это был не просто жест вежливости, но настоящая Сделка души. Ту, что нарушить можно только с большими потерями.

Абрафо смотрел на меня широкими глазами и слегка качал головой: «Не принимай!» Ха, ему легко говорить. Мне что потом всю жизнь ковыряться в этой штуковине, да общаться с мухами в голове?