Бомонт кивнул.

— Именно так я и понял, господин премьер-министр. И есть ещё одно обстоятельство. Я узнал, что они готовят письмо для вас. В нём будет сказано, будто я действую за вашей спиной. Скупаю нефть тайно, в кооперации с американскими интересами, которые конкурируют со Standard Oil, чтобы потом иметь рычаги давления на правительство. Представляете? Они сами подсовывают сомнительные участки — и одновременно готовятся представить меня предателем британских интересов.

Иден медленно откинулся в кресле. Лицо его стало жёстче.

— Вы правильно сделали, что пришли, — сказал он. — Я не знал всего этого. Вы уже убедились, что участки нерентабельны?

Бомонт покачал головой.

— Ещё нет. Я послал экспедицию. Результаты получу только к декабрю. Но сведения, которыми я располагаю, исходят от людей, которым доверяю. Ждать декабря было нельзя. Если бы они успели первыми передать вам свою версию, положение стало бы гораздо хуже. Я пришёл не только предупредить о коварстве Рокфеллера. Я пришёл, чтобы не допустить наших разногласий. Я бизнесмен. Я имею право покупать участки. Но я не хочу, чтобы это выглядело как удар в спину правительству. Напротив. Я пытался сохранить для страны хоть какие-то позиции в регионе, где американцы всё активнее теснят нас.

Иден молчал почти минуту. Потом кивнул, словно принимая решение.

— Хорошо. Я придумаю, что с этим делать. Пока — спасибо, что предупредили. Это важно.

Он посмотрел на часы на каминной полке. Время поджимало.

— Вы меня извините, лорд Бомонт, но я должен сейчас провести совещание. Дела не ждут.

Бомонт поднялся.

— Разумеется, господин премьер-министр. Всё самое главное я уже сказал. Если понадобятся дополнительные сведения — я к вашим услугам.

Они пожали руки. Бомонт поклонился и вышел. В приёмной секретарь вежливо кивнул. Коридор показался длиннее, чем был. Только когда он сел в автомобиль и шофёр тронулся с места, Бомонт позволил себе глубоко выдохнуть.

Камень упал с души. Не полностью — далеко не полностью. Но главная угроза была снята. Он успел первым. Теперь Иден знал его версию раньше, чем американцы успели бы представить свою. Дальше всё зависело от того, как премьер распорядится полученными сведениями. А Бомонт мог пока ждать. И готовиться к декабрю, когда придут результаты Седжвика.

Автомобиль ехал по улицам Лондона. Солнце стояло высоко. Люди спешили по своим делам, газетчики выкрикивали свежие заголовки. Бомонт смотрел в окно и думал, что сегодня он сделал то, что должен был. Предупредил Идена. Защитил себя. И, насколько мог, защитил интересы страны.

За окном мелькали фасады домов, деревья в парках, редкие автомобили. Лондон жил своей жизнью. А в кабинете на Даунинг-стрит Энтони Иден сидел неподвижно, глядя на закрытую дверь, за которой только что скрылся лорд Бомонт. В голове у него крутились одни и те же слова: Рокфеллер. Барух. Нефть. Аравия. И слабая Британия, которую пытаются показать ещё слабее.

Он медленно протянул руку к звонку и вызвал секретаря.

— Задержите следующее совещание на десять минут. Мне нужно подумать.

А лорд Эдвард Бомонт размышлял о том, что будет дальше. И как долго он ещё сможет играть в свои игры. Теперь Иден знал его планы, американцы точили на него зуб, и его положение стало заметно уязвимее. Но он должен был найти выход.

Август 1939 года. Нью-Йорк.

Марко продолжал жить по прежнему расписанию: утром ждал Тони, днём ездил по адресам, собирал деньги, передавал их Ральфу, иногда просто присутствовал, пока Тони сам решал проблемы. После истории с Джованни атмосфера вокруг него изменилась. Ральф стал смотреть иначе. Тони тоже это заметил. Однажды, когда они возвращались со склада, он сказал вполголоса:

— Ты ему понравился. Редко такое бывает.

Марко лишь кивнул. Генерал ждал результатов к августу. Время поджимало, но первый настоящий шаг уже был сделан.

Прошло около недели. В один из дней Тони не приехал. Вместо него пришла короткая записка через знакомого парня со склада: «Ральф ждёт. Сегодня после обеда».

Марко пришёл вовремя. Склад был почти пуст. Ральф сидел за столом, перед ним лежала папка с бумагами и пепельница. Он курил медленно, глядя куда-то мимо.

— Садись, — сказал он, не поднимая головы.

Марко сел.

Ральф затушил сигарету и только тогда посмотрел прямо.

— Я говорил о тебе. С кем нужно.

Марко молчал.

— Дон Сальваторе хочет тебя видеть. Сегодня вечером.

Внутри что-то дрогнуло, но лицо осталось прежним. Марко слегка кивнул.

— Хорошо. Я готов.

Ральф изучал его ещё несколько секунд.

— Ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю.

— Не надо ничего выдумывать. Не надо стараться. Просто отвечай на его вопросы. Он сам всё увидит.

— Понял.

Ральф кивнул.

— Приходи сюда к семи. Поедем вместе.

Марко встал, кивнул и вышел. Он поймал такси и поехал домой.

В квартире он снял пиджак, повесил его аккуратно, умылся. Потом открыл шкаф и достал чистую рубашку, тёмный костюм, который носил редко. Переоделся медленно, проверяя каждую деталь. Галстук завязал ровно. В зеркале смотрел на себя человек, которого звали Энрико Моретти — коммерсант, который не преуспел и теперь работает на людей Ральфа. А внутри сидел тот, кто должен был добраться до Лиса.

Он вышел из дома в половине седьмого. До склада добрался пешком. Ральф уже ждал у чёрного седана. Рядом стояли двое — знакомые лица, молчаливые. Ральф сел за руль, Марко — рядом. Двое сели сзади.

Ехали молча. Улицы постепенно менялись. Бенсонхёрст остался позади, потом был Бруклин, потом мост. Манхэттен встретил их шумом и светом. Машина свернула в район, где дома были ниже, а улицы уже. Маленькая Италия.

Остановились у невзрачного трёхэтажного здания из красного кирпича. На первом этаже был ресторан с вывеской «La Rosa». Окна были занавешены. У входа стояли двое. Они кивнули Ральфу и открыли дверь.

Внутри было тихо. Основной зал пустовал — несмотря на то, что столы были накрыты, посетителей тут не было. Зато был запах хорошей еды и дорогого табака. Ральф прошёл мимо стойки, кивнул хозяину — пожилому человеку в белом фартуке — и направился к лестнице в дальнем конце. Марко шёл следом.

На втором этаже коридор был узкий, стены были обиты тёмным деревом. Двое мужчин в костюмах стояли у двери. Когда они подошли, один из мужчин открыл её без слов.

Комната оказалась просторной, но скромной. Длинный стол из тёмного дерева, несколько тяжёлых стульев, на стенах — карты Нью-Йорка и старые фотографии. В углу был небольшой бар. У окна сидел Дон Сальваторе Россо.

Ему было около шестидесяти. Среднего роста, худощавый, с седыми волосами, гладко зачёсанными назад. Лицо узкое, умное, глаза светло-карие, чуть прищуренные. На нём был тёмный костюм без единой складки, белая рубашка, простой галстук. На пальце — одно тонкое золотое кольцо. Он выглядел как успешный адвокат или банковский служащий, а не как человек, от которого зависели жизни многих людей.

Рядом стояли ещё двое. Когда Ральф и Марко вошли, Дон слегка кивнул. Двое молча вышли. Дверь закрылась. Остались только они втроём.

Ральф подошёл ближе.

— Дон Сальваторе… это Энрико Моретти. Тот, о котором я говорил.

Дон посмотрел на Марко. Взгляд был спокойный, изучающий, без улыбки.

— Садитесь.

Они сели. Ральф сел чуть сбоку, Марко — напротив. Дон не торопился. Он взял сигарету, прикурил, выпустил дым в сторону окна.

— Ральф говорит, ты полезный человек, — произнёс он тихо, почти мягко. Голос был низкий, с лёгким сицилийским акцентом, который почти стёрся за годы. — Не сицилиец. Северянин. Работаешь несколько месяцев.

Марко кивнул.

— Да.

— Почему ты здесь? У нас.

Марко ответил:

— Мне нужно было где-то работать. Деньги кончились быстро. Предложили. Я согласился.

Дон слегка наклонил голову.

— Многие соглашаются. Мало кто остаётся. Ещё меньше — тех, кого замечают.