Сергей покачал головой.
— Это возможно только после того, как они согласятся на наши поставки нефти. Сначала нужны пробные объёмы. Потом уже разговоры о совместных действиях. Иначе они почувствуют, что мы слишком торопимся. А торопиться нельзя. Британцы не любят, когда их толкают. Они могут воспринять это как манипуляцию.
— Согласен, товарищ Сталин. — Судоплатов закрыл папку. — Иден понимает, что Барух и Рокфеллер-младший не хотят видеть его в кресле премьера. Шансов удержаться у него всё меньше. Поэтому я считаю, что он всё же попробует рискнуть. Не сразу. Но попробует.
Сергей молчал почти минуту. Потом медленно произнёс:
— Кресло под Иденом шаталось давно. Я думал, что он не досидит до тридцать девятого года. Но он досидел. И уже скоро осень. Возможно, он предпочтёт действовать осторожно. В своей трусливой манере. Подумает, что сможет пересидеть ещё год. Переждать, пока американцы сами успокоятся. Или пока кто-то другой сделает первый шаг.
Судоплатов чуть склонил голову.
— Значит, Иден должен услышать от приближённых людей осторожные слухи. О том, что не только в Вашингтоне, но и среди части британского истеблишмента уже обсуждают «более удобного» премьера. Не прямо от кого-то в лоб. Просто… разговоры. В клубах. В кулуарах. Среди тех, кто привык думать на два хода вперёд.
Сергей кивнул. Выпустил дым и посмотрел на Судоплатова поверх трубки.
— Вы сможете организовать подобное?
— Это вполне реалистично, товарищ Сталин. У нас есть люди, которых британцы считают своими. Через них можно пустить нужную информацию.
Сергей отложил трубку. Она ещё дымилась в пепельнице.
— Тогда займитесь этим, Павел Анатольевич. Иден должен понимать, что попал в цейтнот. Что больше у него времени нет. Он должен почувствовать, что сам нашёл выход. Не сдался американцам. Не бросился в объятия Москвы. А холодно использовал советское предложение как инструмент давления. Пусть думает, что это его ход. Его расчёт. Его победа.
Судоплатов кивнул.
— Будет исполнено. Я подготовлю соответствующие инструкции. Каналы активируем в ближайшие дни. Следить за его реакцией начнём сразу.
Он встал. Взял папку. Слегка склонил голову.
— Если появятся новые сведения — доложу немедленно. Даже если их будет мало.
— Хорошо. Идите.
Судоплатов вышел так же тихо, как вошёл. Дверь закрылась почти беззвучно. В кабинете снова воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем часов.
Сергей остался один.
Он поднялся, прошёл к окну. Внизу по площади шли люди — обычные, спешащие по своим делам. Никто из них не знал и не мог знать, что в этом кабинете только что решались вопросы, которые через месяцы или годы могли изменить баланс сил между двумя империями. Между Лондоном и Вашингтоном. Между теми, кто привык считать себя хозяевами мира, и теми, кто этот мир собирался перекроить.
Он вернулся к столу. Снова взял трубку. Не закурил. Просто держал её в руках, вертел, размышляя про себя.
Планы должны были претвориться в жизнь. Иначе всё теряло смысл. Он должен был вбить клин между англосаксами сейчас — пока между ними ещё сохранялась конфронтация, пока Рокфеллер и Барух давили слишком явно, пока Иден чувствовал угрозу своему креслу. Потом будет поздно. Позже они снова найдут общий язык. Позже интересы совпадут. А сейчас… сейчас был момент.
Он уже не раз находил выход из трудных положений. В той жизни, которую помнил, и в этой, которую теперь проживал заново. Каждый раз казалось, что выхода нет. Каждый раз находился ход — неочевидный, рискованный, но возможный. И сейчас будет так же.
Сергей подошёл к карте. Провёл пальцем по линии, соединяющей Лондон с Персидским заливом. Потом — по маршруту через Чёрное море. Тонкие линии. Хрупкие. Но если правильно на них нажать…
Он вернулся к столу, сел и открыл чистый лист бумаги. Начал писать. Короткие пункты.
Первое — активировать каналы распространения слухов среди британского истеблишмента. Осторожно. Без следов, ведущих к нам.
Второе — подготовить следующий шаг по нефтяным поставкам. Как только британцы дадут сигнал о готовности к пробным объёмам.
Третье — отслеживать реакцию Идена после визита Бомонта. Особенно любые намёки на изменение позиции по отношению к Вашингтону.
Четвёртое — никаких прямых контактов помимо нефтяной сделки. Только через посредников.
Он отложил перо. Посмотрел на написанное. Потом свернул лист и положил в ящик стола.
За окном день медленно клонился к вечеру.
Сергей снова взял трубку. Но понял, что курить больше не хочется. Он отложил её. Открыл следующую сводку. Решения приняты, и оставалось ждать результата. Он чувствовал, что найдёт выход из любой ситуации. Надо было только думать и действовать правильно. Работы впереди было ещё очень много.
