— Где отель? — спрашиваю, уже двигаясь к выходу. — Отвезите меня туда немедленно!

— Миссис Коршунова, — Юсуф останавливает меня, — мы не можем просто ворваться туда. Нужен ордер, разрешение...

— КАКОЕ РАЗРЕШЕНИЕ?! — кричу я, не сдерживаясь больше. — ЭТО МОИ ДЕТИ! ИХ ПОХИТИЛИ! ВЕЗИТЕ МЕНЯ ТУДА СЕЙЧАС ЖЕ!

Люди в аэропорту оборачиваются, смотрят. Мне всё равно. Пусть смотрят. Пусть вызывают охрану. Главное — добраться до детей.

— Катя, успокойся, — Света обнимает меня, но я вырываюсь.

— Я НЕ МОГУ УСПОКОИТЬСЯ! — рыдаю я. — Мои дети там! Прямо сейчас! А мы стоим здесь и обсуждаем разрешения!

Юсуф смотрит на меня долго, потом что-то говорит своей напарнице по-турецки. Она кивает, достаёт рацию, быстро говорит в неё.

— Хорошо, — говорит Юсуф наконец. — Мы едем к отелю. Но вы остаётесь в машине, пока мы не проверим ситуацию. Согласны?

Киваю, хотя знаю, что не сдержу обещания. Если увижу своих детей — ничто не удержит меня в машине.

Едем по узким улочкам Антальи. Город красивый — белые дома, пальмы, море вдалеке. В другое время я бы восхищалась видами. Сейчас же вижу только препятствия — светофоры, затормозившие нас, медленно идущих пешеходов, машины, преграждающие путь.

— Сколько ещё? — спрашиваю в десятый раз.

— Минут десять, — отвечает Керем, показывая на карте на телефоне. — Отель на окраине, в тихом районе. Маленькая гостиница, семейная. Пять номеров.

Маленькая гостиница. Значит, им некуда бежать, когда мы приедем. Они в ловушке.

Но что, если они увидят полицейские машины? Что, если Миша успеет схватить детей и сбежать через чёрный ход? Или, что ещё хуже...

Не позволяю себе думать о "хуже". Не могу. Не сейчас.

Наконец машина сворачивает на узкую улочку, останавливается перед небольшим двухэтажным зданием с вывеской на турецком языке. Отель выглядит скромно — облупившаяся краска, старые ставни на окнах, маленький дворик с пыльными растениями.

— Это здесь, — говорит Юсуф, выключая мотор. — Оставайтесь в машине. Мы сейчас.

Он и его напарница выходят, направляются к входу. Керем остаётся с нами, явно приставленный следить, чтобы мы не сбежали.

Смотрю на окна второго этажа, пытаясь угадать, за которым мои дети. Одно из окон приоткрыто, занавеска колышется на ветру. Вдруг вижу движение — маленькую фигурку, проскользнувшую мимо окна.

— ЭТО ОНИ! — кричу я, хватая за ручку двери. — Я видела! Там дети!

— Миссис Коршунова, вы должны подождать... — начинает Керем, но я уже выбегаю из машины.

Света бежит за мной, Керем кричит что-то по-турецки. Мне всё равно. Я бегу к отелю, к тому окну, где видела фигурку. Моих детей там. Я знаю. Материнское сердце не обманешь.

Юсуф выходит из отеля как раз когда я влетаю в дверь. Пытается остановить меня, но я проталкиваюсь мимо.

— Номер три! — кричит он. — Второй этаж!

Лечу по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Коридор второго этажа узкий, тёмный. Двери с номерами: один, два... три.

Стучу в дверь, потом колочу кулаками:

— ПЕТЯ! МАША! ЭТО МАМА! ОТКРОЙТЕ!

Тишина. Потом — голос. Тихий, испуганный, но такой родной, что сердце готово вырваться из груди:

— Мама?

Маша. Это голос Маши.

— ДА, СОЛНЫШКО, ЭТО МАМА! — кричу я сквозь дверь, плача и смеясь одновременно. — ОТКРОЙ ДВЕРЬ!

— Она заперта, — слышу её плач. — Бабушка заперла нас здесь! И не выпускает!

Дёргаю ручку — действительно заперто. Колочу в дверь сильнее:

— АННА ПЕТРОВНА! ОТКРОЙТЕ НЕМЕДЛЕННО!

Юсуф и его напарница появляются рядом со мной. Он говорит что-то по-турецки владельцу отеля — маленькому полному мужчине, который бежит за ними с испуганным лицом.

— Ключ! — требует Юсуф. — Дайте ключ!

Али — так, видимо, зовут владельца — дрожащими руками достаёт связку ключей, перебирает их. Каждая секунда — вечность. Наконец находит нужный, вставляет в замок.

Дверь открывается, и я врываюсь внутрь.

Номер маленький, тесный. Две кровати, старый комод, окно с видом на улицу. И на одной из кроватей — мои дети. Петя и Маша, обнявшиеся, заплаканные, напуганные, но живые. Живые!

— МАМА! — Маша срывается с кровати, летит ко мне.

Падаю на колени, раскрываю объятия, и она влетает в них. Потом Петя — медленнее, неувереннее, но тоже бежит, обнимает меня.

— Мамочка, — шепчет он, и его голос дрожит. — Я знал, что ты найдёшь нас. Я знал.

Обнимаю их обоих так крепко, будто боюсь, что они снова исчезнут, если отпущу хоть на секунду. Целую их в макушки, в щёки, в руки. Они здесь. Они со мной. Они в безопасности.

— Где бабушка? — спрашиваю, когда первая волна облегчения отступает. — Где Анна Петровна?

— Она ушла, — отвечает Петя, вытирая слёзы. — Час назад. Сказала, что скоро вернётся. Заперла нас здесь.

— А папа? — голос срывается. — Он был здесь?

Дети переглядываются. Петя кивает:

— Да. Он приехал с нами из аэропорта. Говорил с бабушкой. Они ругались.

— О чём?

— О нас, — тихо говорит Маша. — Папа сказал, что мы ему мешаем. Что он хочет уехать один. А бабушка плакала и просила не бросать нас.

Внутри всё холодеет. Миша хотел бросить детей. Даже после похищения, даже после всего — они всё ещё были для него обузой, а не сокровищем.

— Где они сейчас? — спрашиваю, поворачиваясь к Юсуфу, который стоит в дверях.

— Не знаем, — он качает головой. — Хозяин отеля говорит, что мужчина уехал утром на арендованной машине. Женщина вышла час назад, сказала, что идёт в магазин. Не вернулась.

Значит, они сбежали. Опять. Узнали о полиции и исчезли, бросив детей.

Но мне уже всё равно. Дети со мной. Это единственное, что имеет значение.

Света входит в номер, падает на колени рядом со мной, обнимает нас всех:

— Вы нашли их, — шепчет она сквозь слёзы. — Боже мой, Катя, ты нашла их.

— Тётя Света? — Маша удивлённо смотрит на неё. — Ты тоже здесь?

— Конечно, я здесь, — Света целует её в лоб. — Мы с мамой искали вас вместе.

Юсуф подходит, присаживается на корточки:

— Дети, — говорит он мягко, — вам нужно ответить на несколько вопросов. Для протокола. Это не займёт много времени.

Петя настороженно смотрит на него:

— А мы поедем домой? К маме?

— Да, — говорю я твёрдо, хотя не знаю, как это организовать. — Мы обязательно поедем домой. Вместе. Все трое.

И держу их в объятиях, не отпуская, чувствуя, как с каждым вдохом возвращается жизнь. Я нашла их. Мои дети со мной. Несмотря на всё, несмотря на Мишу и Анну Петровну, несмотря на тысячи километров и чужую страну — я нашла их.

Правда и материнская любовь победили. Снова.

Полицейский участок в Анталье маленький, душный, пахнет кофе и сигаретным дымом. Дети сидят рядом со мной на жёстких пластиковых стульях, не отпуская моих рук. Петя молчит, уставившись в одну точку. Маша прижимается ко мне, всё ещё всхлипывая. Света принесла им сок и печенье из автомата, но они не притронулись.

Юсуф Челик разговаривает с кем-то по телефону, быстро и напряжённо. Потом подходит к нам, его лицо серьёзное:

— Миссис Коршунова, у нас есть информация. Хозяин отеля вспомнил, что ваш муж спрашивал дорогу к вилле в пригороде. Он нашёл на карте место — частный дом в двадцати минутах отсюда. Мы отправили патруль проверить.

Вилла. Миша прячется на вилле, пока его дети сидели запертыми в грязном номере отеля.

— Я хочу поехать туда, — говорю я, и мой голос звучит твёрже, чем я чувствую себя. — Хочу посмотреть ему в глаза.

— Катя, — Света сжимает моё плечо, — ты уверена? Дети только что пережили похищение. Им нужен покой, а не...

— Им нужно услышать правду, — перебиваю я, глядя на Петю. — От него. Не от меня, не от полиции. От собственного отца.

Юсуф колеблется, потом кивает:

— Хорошо. Но вы едете со мной, и только если ситуация безопасна. Согласны?

— Согласна.

Через двадцать минут мы подъезжаем к вилле. Дом стоит на холме, окружённый высоким забором. Белые стены, красная черепичная крыша, бассейн — виден через решётку ворот. Роскошь посреди турецкого пригорода. Конечно, Миша выбрал бы именно такое место. Он всегда любил комфорт.