Запах свежей выпечки разносится по всей кухне. Я люблю эти субботние утра, когда можно никуда не спешить, спокойно заниматься домашними делами и готовить что-нибудь вкусненькое для моих любимых. Сегодня я встала пораньше и решила порадовать семью пирогами с яблоками и корицей. Миша уже копошится в гараже, собираясь на рыбалку с друзьями.

Я улыбаюсь, вспоминая, как вчера Миша нахмурился, когда я сообщила ему, что приглашаю подругу. Он не любит, когда в доме собирается женская компания, считает, что от наших разговоров слишком много шума. Но сегодня ему не придется это терпеть… он уезжает на три дня на рыбалку. Правда, погода не очень располагает к рыбалке, но его это никогда не останавливало, он почти каждые выходные, в любую погоду пропадает там.

— Катя, ты видела мои снасти? — Михаил входит на кухню, такой подтянутый и серьезный даже в домашней одежде. Десять лет брака, а я до сих пор замираю от его уверенной походки и властного взгляда.

— В кладовке, милый, на верхней полке, — отвечаю я, вытирая руки о фартук. — Может, позавтракаешь перед дорогой? Я яичницу пожарила.

Он подходит ближе, обнимает меня сзади и целует в шею.

— Некогда, Катюш. Ребята уже ждут. Если не выедем в ближайшие полчаса, все клевые места займут.

Я поворачиваюсь к нему лицом:

— Подождут твои ребята, ты же начальник, в конце концов! Хоть на работе ты так не торопишься.

Миша усмехается, но в его глазах мелькает та самая жесткость, которая одновременно и привлекает меня, и немного пугает.

— На работе я не тороплюсь, потому что там все по моим правилам. А рыба, Катюша, не станет ждать, пока начальник транспортной компании соизволит приехать.

Я вздыхаю и отступаю, зная, что спорить бесполезно. Когда Миша что-то решил, его не переубедить.

— Хорошо, езжай, — я протягиваю ему термос с горячим чаем. — И возьми бутерброды. Я положила в контейнер.

Звонок мобильного телефона прерывает мои воспоминания. На экране высвечивается имя Светланы.

— Привет, Катюш! Я уже подъезжаю к вашему дому, — её голос звучит немного взволнованно. — Надеюсь, я не слишком рано?

— Привет, Света! Нет, что ты, я уже все приготовила, — отвечаю радостно. — Жду тебя!

— Супер! Буду через пять минут.

Я вспоминаю как познакомилась со Светланой полгода назад. Я записалась на процедуру в салон красоты, и она оказалась моим косметологом. Между нами сразу возникла симпатия, а после нескольких сеансов мы начали общаться уже как подруги. Света — интересная женщина, яркая, с необычной судьбой. Она воспитывает четырехлетнего сына одна, но никогда не жалуется на жизнь. Наоборот, всегда полна энтузиазма и планов на будущее.

Я иду на кухню, чтобы заварить чай. Вдруг слышу, как раздается звонок в дверь. Это должна быть Света.

— Миша, ты можешь открыть? — кричу я с кухни, доставая чашки из шкафа. — Я сейчас подойду!

Слышу, как открывается дверь, и наступает странная тишина. Я бегу в коридор, чтоб встретить Светлану и слышу удивленный женский голос:

— Михаил? Что ты тут делаешь?

Замираю с чашкой в руке и вижу необычную картину: мой муж стоит с каменным лицом, а напротив него — Света, побледневшая и потрясенная.

— Вы знакомы? — спрашиваю я, переводя взгляд с одного на другую.

Михаил открывает рот, но не успевает произнести ни слова.

— Это мой Миша, про которого я тебе рассказывала, — говорит Света дрожащим голосом. — Отец моего сына.

Чашка выскальзывает из моих рук и разбивается о пол. В ушах звенит, а комната начинает кружиться. Я не могу поверить в то, что услышала. Мой Михаил? Отец ее ребенка? Тот самый «Миша», о котором она говорила с такой болью и нежностью одновременно?

— Катя, я могу объяснить, — голос Михаила звучит где-то далеко.

Я смотрю на него, но не узнаю. Кто этот человек, с которым я прожила десять лет? Который клялся в вечной любви и верности? Который все эти годы был для меня опорой и защитой?

Воздух становится густым, его невозможно вдохнуть. Мир вокруг расплывается, и я хватаюсь за стену, чтобы не упасть.

— Мамочка, кто пришел? — голос Маши возвращает меня к реальности.

Дети. Мои дети. Сейчас самое главное — защитить их.

— Иди в комнату, солнышко, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал нормально. — Мы скоро придем.

Маша послушно уходит, и я снова поворачиваюсь к застывшим в прихожей фигурам.

— Я не понимаю... — начинает Света. — Катя, это твой муж? Ты замужем за Михаилом Андреевичем Коршуновым?

Я киваю, не в силах произнести ни слова. Мой мир рушится на глазах, а я стою и смотрю, не в силах что-либо сделать.

Михаил делает шаг ко мне:

— Катя, послушай...

— Не приближайся, — мой голос звучит чужим, ледяным. — Не смей приближаться ко мне.

Света стоит, прижав руку ко рту, ее глаза полны слез.

— Господи, я не знала... Катя, я клянусь, я не знала, что это твой муж! Ты никогда не показывала мне его фотографий, не говорила его фамилию...

Михаил стоит молча, его лицо белее мела. Я вижу, как пульсирует вена на его виске — верный признак того, что он в ярости. Но сейчас меня это не пугает. Наоборот, я хочу, чтобы он разозлился, закричал, начал отрицать. Это было бы легче, чем это молчаливое признание вины.

Я наконец набираю в легкие воздух:

— Миша, ты же собирался на рыбалку. Что ты вообще делаешь дома?

Это странный вопрос в данной ситуации, но почему-то именно он приходит мне в голову.

Я начинаю смеяться, сначала тихо, потом все громче и громче.

— Катя, прекрати, — Михаил делает еще один шаг ко мне. — Давай поговорим спокойно.

— Спокойно? — я перестаю смеяться так же резко, как начала. — Ты хочешь поговорить спокойно? После того как я узнала, что у тебя есть ребенок на стороне? Что ты все эти годы обманывал меня? Что...

Я замолкаю, не в силах продолжать. Слезы наконец прорываются, и я отворачиваюсь, не желая, чтобы он видел мою слабость.

— Я, пожалуй, пойду, — тихо говорит Света. — Мне очень жаль, Катя. Я не хотела...

— Нет, — я резко оборачиваюсь. — Не уходи. Я хочу знать все. Хочу знать, как давно вы с моим мужем... как это случилось... все.

Михаил смотрит на меня долгим взглядом, в котором читается мольба, раскаяние и что-то еще, чему я не могу дать определения. Потом медленно кивает, берет свою удочку из угла прихожей и выходит, тихо закрывая за собой дверь.

Мы со Светой остаемся стоять в прихожей, обе потрясенные, не зная, что сказать друг другу. Осколки разбитой чашки все еще лежат на полу между нами — точно так же разбита теперь и моя жизнь.

Я механически собираю осколки разбитой чашки, не чувствуя, как один из них врезается в палец. Только когда на белом кафельном полу появляется капля крови, я осознаю боль. Но эта физическая боль — ничто по сравнению с тем, что происходит внутри.

— Дай я помогу, — Света опускается рядом со мной на колени, пытаясь забрать осколки из моих рук.

— Не надо, — мой голос звучит отстраненно, будто принадлежит кому-то другому. — Я сама.

Между нами повисает тягостное молчание. Только сейчас я замечаю, что Света плачет — беззвучно, сдерживая рыдания. В другой ситуации я бы обняла ее, предложила чай, утешила. Но сейчас мне кажется, что я застыла в какой-то промежуточной реальности, где не действуют обычные законы человеческих отношений.

— Сколько ему лет? — спрашиваю я, выбрасывая осколки в мусорное ведро.

Света вздрагивает от неожиданности.

— Сереже? Четыре с половиной, — она смотрит на меня с болью в глазах. — Катя, я клянусь, я не знала...

— Четыре с половиной, — повторяю я, игнорируя ее оправдания. В голове лихорадочно считаю: значит, Миша изменял мне, когда наш Петя был совсем маленьким, я только-только вышла роддома. — Где вы познакомились?