Не слышу остального. Ноги подкашиваются, и я падаю прямо там, посреди зала прилёта. Света и полицейский пытаются поднять меня, но я не чувствую их рук.

Исчезли. Мои дети исчезли. Где-то здесь, в чужой стране, в руках людей, которые хотят им зла.

И я не знаю, увижу ли я их снова. Живыми.

Стамбульский аэропорт огромный, шумный, чужой. Голоса на непонятном языке, запахи, которых я не узнаю, лица, в которых не вижу сочувствия — только любопытство к взбудораженной иностранке, рыдающей посреди зала прилёта.

Света помогает мне подняться, обнимает, и только её присутствие не даёт мне окончательно сломаться.

— Где они провели камеры? — спрашиваю я у турецкого полицейского, вытирая слёзы. — Покажите мне записи. Я должна увидеть, куда они пошли!

Полицейский — его бейдж гласит «Мехмет Оздемир» — кивает и ведёт нас в служебное помещение. Света идёт рядом, не отпуская мою руку.

В маленькой комнате с мониторами нас встречает женщина в форме — старший инспектор, судя по погонам. Она говорит что-то по-турецки Мехмету, потом поворачивается к нам:

— Я Айше Йылмаз, начальник службы безопасности аэропорта, — её английский понятный, хоть и с акцентом. — Мы проверили все камеры. Вот что нам удалось найти.

Она включает запись, и я вижу их. Моих детей. Петю в его любимой синей куртке, Машу в розовом платьице. Они идут по коридору аэропорта, держась за руки Анны Петровны. Петя оглядывается, его лицо встревоженное. Маша плачет — я вижу, как дрожат её плечи, хотя звука нет.

— Стоп! — кричу я. — Остановите! Увеличьте!

Айше замораживает кадр, приближает изображение. Маша плачет, Петя пытается освободить руку из хватки Анны Петровны, но она держит крепко. Слишком крепко. Это не бабушка, мирно гуляющая с внуками. Это похитительница, насильно уводящая детей.

— Они не хотели идти с ней, — шепчу я, и сердце разрывается на части. — Смотрите! Петя сопротивляется!

— Да, мы это видим, — Айше кивает. — Продолжим.

Запись идёт дальше. Анна Петровна ведёт детей к выходу, минуя таможенный контроль — как? Как она прошла с детьми без документов, без моего разрешения?

— У неё были поддельные документы, — объясняет Мехмет, словно читая мои мысли. — Очень качественные. Нотариально заверенные доверенности от матери на вывоз детей. Офицер не заподозрил подделку.

Поддельные документы. Значит, это было спланировано задолго. Не спонтанное решение — тщательно организованная операция.

На записи Анна Петровна с детьми выходит из здания аэропорта. У выхода их встречает мужчина — высокий, в тёмных очках и кепке. Он берёт один из чемоданов, говорит что-то Анне Петровне. Камера плохого качества, лицо не разглядеть, но что-то в его силуэте, в том, как он двигается...

— Это Миша, — говорю я с абсолютной уверенностью. — Это мой муж. Он встретил их здесь.

Айше перематывает запись, увеличивает изображение мужчины, но лицо скрыто кепкой и очками слишком хорошо. Профессионально.

— Мы пытались отследить их дальше, — говорит она, — но они сели в такси, номер которого не виден на камерах. Мы опросили таксистов в зоне ожидания, но никто не помнит эту группу.

— Значит, это был не обычный таксист, — Света наклоняется к монитору. — Это был кто-то подставной. Специально ждал их.

— Вероятно, — соглашается Айше. — Мы проверяем все арендованные автомобили, такси, частных водителей за последние сутки. Но это займёт время.

Время. Каждая минута, которую мы теряем здесь, — это минута, когда мои дети всё дальше от меня.

— У нас есть информация, — Мехмет открывает ноутбук, показывает список звонков. — Анна Петровна делала несколько звонков из аэропорта перед посадкой. Все на один и тот же турецкий номер. Мы проверили — он зарегистрирован на некоего Али Демира, владельца небольшого отеля в Анталье.

Анталья. Курортный город на побережье. В тысяче километров отсюда.

— Мы должны ехать туда, — говорю я, уже поднимаясь. — Сейчас же!

— Миссис Коршунова, — Айше останавливает меня мягким жестом, — турецкая полиция уже связалась с коллегами в Анталье. Они проверят отель, найдут этого Али Демира...

— Нет! — перебиваю я. — Пока они будут проверять, Миша узнает и снова исчезнет! Я не могу ждать! Я должна ехать сама!

— Катя, — Света берёт меня за руки, заставляет посмотреть на неё, — подумай. Мы в чужой стране. Не знаем языка. Не знаем законов. Если поедем сами и что-то пойдёт не так...

— Тогда что я должна делать?! — кричу я, срываясь. — Сидеть здесь, пока турецкая полиция неторопливо ищет моих детей?! Они с человеком, который пытался их УБИТЬ! Каждая секунда на счету!

Айше и Мехмет переглядываются. Потом Айше что-то быстро говорит по-турецки в рацию.

— Я организую вам сопровождение, — говорит она решительно. — Офицер полетит с вами в Анталью, будет помогать с переводом и координацией действий. Это лучшее, что я могу сделать.

— Спасибо, — выдыхаю я, чувствуя крошечную искру надежды. — Спасибо вам.

— Но вы должны понимать, — Айше смотрит на меня серьёзно, — если мы найдём детей, вы не сможете просто забрать их. Нужны будут документы, разрешения, возможно, судебное решение. Турция — не Россия. Здесь свои законы.

— Я понимаю, — говорю я, хотя на самом деле плевать мне на законы. Если найду детей — заберу их любой ценой. Даже если придётся нарушить все законы мира.

Следующий рейс в Анталью только через четыре часа. Четыре часа ожидания в транзитной зоне, когда каждая минута — пытка. Я хожу взад-вперёд, не в силах усидеть на месте. Света пытается заставить меня поесть, но еда не лезет в горло. Как я могу есть, когда не знаю, покормили ли моих детей?

Звоню в российское консульство в Стамбуле — Игнатьев дал мне контакты. Консул — женщина средних лет с усталым голосом — обещает помочь с документами и связью с турецкими властями.

— Мы делаем всё возможное, — говорит она. — Ваше дело получило огласку. Российские СМИ освещают похищение. Это создаёт давление на турецкую сторону.

Огласка. СМИ. Лица моих детей на экранах телевизоров по всей стране. Часть меня ненавидит это — они заслуживают приватности, покоя. Но другая часть понимает: чем больше людей знают, чем больше ищут — тем выше шанс их найти.

— А отец? — спрашиваю я. — Есть информация о Михаиле?

— Турецкая полиция ищет его с момента побега из тюрьмы, — консул вздыхает. — Но пока безрезультатно. Он словно растворился. У него явно есть помощники, укрытие, деньги...

Конечно, есть. Миша всегда умел планировать, всегда был на шаг впереди. Но на этот раз я не позволю ему выиграть. Не когда на кону жизнь моих детей.

Наконец объявляют посадку. Мы с Светой и офицером полиции — молодым парнем по имени Керем — проходим на борт самолета. Полёт короткий, чуть больше часа, но кажется вечностью.

Смотрю в иллюминатор на проносящуюся внизу Турцию — горы, леса, деревни. Где-то там мои дети. В какой-то из этих деревень, в каком-то из этих домов. Боятся ли они? Плачут ли? Зовут ли меня?

Света дремлет рядом — за последние сутки она спала не больше меня, а это значит — почти совсем не спала. Её преданность, её готовность лететь со мной на край света трогает до глубины души. Кто бы мог подумать, что любовница моего мужа станет моей лучшей подругой, моей опорой в самый страшный момент жизни.

Анталья встречает жарой и ярким солнцем — такой контраст с московской весенней прохладой. В аэропорту нас встречают двое местных полицейских — мужчина и женщина, оба в форме, оба с непроницаемыми лицами.

Керем быстро говорит с ними по-турецки, показывает документы. Они кивают, один из них — мужчина постарше — поворачивается ко мне:

— Я инспектор Юсуф Челик, — говорит он по-английски с сильным акцентом. — Мы проверили отель. Али Демир подтвердил, что бронировал номер для русской семьи. Женщина с двумя детьми и мужчина. Они заселились вчера вечером.

Сердце подскакивает к горлу. Вчера вечером. Значит, они здесь! Прямо сейчас, совсем рядом!