— Мне очень жаль!

Женщина выходит на свет. Она выглядит немного моложе тридцати пяти лет, у неё длинные, огненно-рыжие волосы и странные фиолетовые глаза, которые горят в тусклом свете. Из чего-то в её руках поднимается дым.

— Я не хотела вас будить. Но у меня есть чай, если хотите. — она улыбается и делает несколько неуверенных шагов вперёд, протягивая дымящуюся кружку.

Я протягиваю руку и беру ее.

— Большое спасибо. Меня зовут Роуэн.

— Меня зовут Лаванда, — говорит она. — Сокращенно Вен. Мария сказала вам, что я здесь живу?

— Да. — я качаю головой. — Извини, что не подошла представиться перед тем, как уснуть. Я была ужасно уставшей после перелета, а потом… ну, Мария рассказала мне кое-что, о чем я не знала. Просто нужно было все это осмыслить.

— О том, что мы все ведьмы?

Я на мгновение напрягаюсь, затем киваю и делаю глоток чая. Мятный и ромашковый.

— Эм, да. Это то, что нужно.

Вен садится на край кровати Сибил.

— Да. Наверняка это показалось какой-то невероятной чушью, которую слышишь сразу после выхода из самолета. — она хихикает.

Ее смех заразителен, и я невольно его подхватываю.

— Можешь повторить еще раз. — я делаю еще один глоток чая.

— Сибил так много о тебе рассказывала, — улыбается Вен. — Мне кажется, мы уже друзья.

Я киваю, не зная, что сказать, поскольку не могу ответить взаимностью, ведь я никогда раньше о ней не слышала. Горе снова пронзает меня. К счастью, Вен продолжает говорить почти без перерыва.

— Я всегда буду в долгу перед Сибил. Раньше я состояла в плохом ковене и в плохих отношениях. Она приютила меня, предложила защиту. — на мгновение в ее глазах появляется отрешенный взгляд, словно она погружена в воспоминания. — Я знаю, что ты сейчас переживаешь трудный период и помогу тебе всем, чем смогу. Любой родственник Сибил мне дорог.

— Спасибо, Вен, — говорю я с улыбкой.

По дому разносится громкий стук, и мне требуется мгновение, чтобы понять, что кто-то стучит в переднюю дверь.

— Который час? — спрашиваю я, нахмурив брови.

— После одиннадцати. — Вен хмурая, как и я.

Мы встаём и вместе спускаемся вниз. Приближаясь к двери, я вижу сквозь узкие декоративные стеклянные панели по бокам какую-то фигуру. Я останавливаюсь перед дверью.

— Кто это? — спрашиваю я.

— Это из офиса шерифа, — раздается громкий мужской голос.

Я смотрю на Вен, и она кивает.

— Я его узнаю. Это шериф.

Я открываю дверь и смотрю вверх, в темные глаза, расположенные как минимум на 20 сантиметров выше моей головы. А при росте 173 сантиметра я не такая уж и низкая. Шериф — крепкий мужчина с густыми светлыми волосами. Вероятно, он симпатичный по большинству мерок, если бы меня привлекали представители правоохранительных органов.

— Чем могу помочь? — спрашиваю я.

— Вы, должно быть, Роуэн Стоункрофт, — говорит он грубоватым тоном.

Я киваю. С прошлой недели, когда были подписаны документы о разводе, я снова Стоункрофт.

— Я шериф Джонсон. Извините, что беспокою вас так поздно. — он приспускает шляпу. — Боюсь, у меня есть довольно срочные новости. Пришли результаты вскрытия вашей тети.

Вен подходит ближе и бросает на меня косой взгляд.

— Мы обнаружили яд в ее организме, — говорит он.

— Яд? — адреналин бурлит в моих венах. — Что именно вы имеете в виду?

Взгляд шерифа скользит по Вен и возвращается ко мне.

— Я хочу сказать, что смерть вашей тети теперь расследуется как убийство.

Как только солнце озарило небо, я встаю с постели. Я не спала. Как можно спать после известия об убийстве тети?

Шериф сказал, что самоубийство тоже нужно исключить, хотя мы с Вен заверили его, что в принципе не считаем такой вариант вероятным. Сибил никогда не страдала от депрессии — всегда была счастливой и беззаботной. Он пообещал держать нас в курсе и исчез в ночи. А я тем временем часами смотрела в потолок, пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце.

Итак, как только наступает рассвет, я одеваюсь в лосины для йоги, майку и кроссовки. Я не знаю, куда пойду, просто понимаю, что мне нужно выбраться из этого дома и побыть одной.

Как только ступаю на ступеньки, дует прохладный ветерок, словно лес зовет меня. Как давно я не гуляла в настоящем лесу? Каким-то образом моя жизнь превратилась в бетонную тюрьму в Лос-Анджелесе, где я погрязла в суете большого города.

Я выхожу во двор и направляюсь в лес, подальше от дороги. Надеюсь и от соседей тоже. Хотя в этом густом лесу я никого не вижу. Мои ноги сами собой движутся, и я начинаю бежать. Вскоре чувствую, как разогреваются мышцы. Как же приятно двигаться. Чувствовать себя свободной.

Последний год у меня совершенно поехала крыша. Сначала я узнала, что муж мне изменял. Почти год я разбиралась с этой драмой: адвокаты, раздельное проживание, споры о том, кому что достанется, как будто у него были какие-то права после всего, что он сделал.

В конце концов, я позволила ему выкупить мою долю в доме и все, что в нем находится. В любом случае, я не хотела забирать с собой наши вещи. Слишком много воспоминаний, которые мне больше не нужны.

И как раз тогда, когда я думала, что все невзгоды позади, как раз тогда, когда я думала, что свободна, случилось это. Сибил умерла, убита, между прочим. Что же я такого сделала, чтобы навлечь на себя всю эту плохую карму?

Я бегу, прежде чем успеваю это осознать. На полной скорости, руки и ноги работают на полную мощность, сердце бешено колотится в груди, легкие горят. Лес вокруг меня расплывается в одно размытое пятно, лишь мир изумрудов, шалфея и перидота. Я позволяю всему этому выгореть, каждой капле ярости, шока и печали. Выплескиваю это через поры, выбиваю своими шагами.

Когда я наконец остановилась, совершенно измученная, я понятия не имела, где нахожусь. Домов по-прежнему не видно. Я нахожусь в абсолютной глуши. И меня ужасно мучает жажда. Но я не жалею об этом.

Словно лес сжаливается надо мной, и я слышу журчание воды и иду на звук. Мои глаза расширяются, когда я выхожу из-за рощи и вижу водопад, ниспадающий с небольшого обрыва, высотой, наверное, около двенадцати футов. Вода переливается через несколько валунов, прежде чем образовать у подножия небольшой бассейн, а затем, продолжая течь в виде крошечного ручейка, извивающегося по лесу.

Солнце, поднявшееся значительно высоко, сверкает на поверхности, и стрекозы порхают над ней. Это захватывающе красиво, но, что еще важнее, похоже, именно это мне нужно, чтобы освежиться.

Вокруг никого нет, поэтому я снимаю майку и бросаю её на траву у ног. Кроссовки следуют за ней, и я на цыпочках иду вперёд, чтобы опустить ноги в воду.

В этот момент что-то появляется из-за водопада, раздвигая водные потоки, словно занавес.

Не что-то, а кто-то. И не кто-то, а мужчина.

Мужчина, на котором нет ни клочка одежды.

Он высокий и мускулистый, словно римская статуя. Вода стекает с него, откидывая черные волосы от лица. У него волевой подбородок, а глаза странного золотистого оттенка, который я никогда видела. Должно быть, он носит контактные линзы.

Я совершенно ошеломлена, когда он переводит на меня свой золотистый взгляд. В этот момент я понимаю, что стою здесь, в одном только бюстгальтере и лосинах для йоги, одна посреди леса с незнакомым, голым мужчиной.

И всё же я не могу заставить себя отвести от него взгляд.

Он смотрит на меня с нечитаемым выражением лица, его взгляд скользит по мне. Он впитывает меня, как и я его. Кажется, ему ничуть не неловко от того, что он голый и холодная вода ничего не уменьшила. На самом деле, пока мужчина смотрит на меня, его внушительная длина начинает увеличиваться, и я чувствую первый проблеск страха.

Мы так стоим несколько мгновений, уставившись друг на друга. Затем он издает низкое рычание и резко отворачивается от меня. Уходит в лес и мгновение спустя исчезает.

Сердце так сильно колотится в груди, что я почти уверена в приближении сердечного приступа. Я чувствую облегчение, потому что мне не хочется сталкиваться с голыми незнакомцами в лесу, но в то же время испытываю странное чувство утраты. Может, это был какой-то сон, вызванный наркотическим опьянением?