Певица сейчас исполняет классические песни 70-х и 80-х, так что под них оказалось довольно легко танцевать. Вен подмигивает мне, танцуя с парнем, с которым познакомилась. Я вижу, что Ксандер и его спутница тоже всё ещё где-то рядом.

Он на удивление хорошо танцует для мужчины. Я стараюсь не кусать губу, когда он двигает бедрами так, что любая женщина потеряла бы голову. Я быстро переключаю внимание обратно на своего партнера по танцу, чтобы не показаться невежливой.

После пары песен мы делаем перерыв, возвращаемся к высокому столику, на котором оставили напитки и делаем несколько глотков. Я всегда быстро пьянею, поэтому после трех бокалов уже достаточно навеселе.

У меня кружится голова, и мне жарко от танцев, хотя ночной воздух довольно прохладный. Мы еще немного поговорили и приятно быть одинокой… официально… но я понимаю, что с этим парнем ничего не получится. Он хороший, но между нами нет искры.

Мы как раз собирались вернуться на танцпол, когда перед нами появилась высокая фигура.

— Не возражаете, если я вмешаюсь? — спрашивает Ксандер своим темным, как шоколад, голосом.

Молодой человек что-то пробормотал и ушёл.

Ксандер ведет меня в толпу танцоров, затем поворачивается ко мне лицом. Музыка замедляется, он кладет одну руку мне на поясницу, а затем переплетает свои пальцы с моими. Мое потрясение от его внезапного появления проходит настолько, что я могу заговорить и поднять на него взгляд.

— Разве ты здесь не с кем-то? — спрашиваю я.

— Был, — отвечает он, явно делая акцент на прошедшем времени.

— А как насчет того, чтобы не общаться с ведьмами?

— Не волнуйся, Роуэн, я нисколько не изменил своей позиции по этому вопросу.

Он пристально смотрит на меня с нечитаемым выражением лица. Места, где его руки касаются моего тела, горят, как от солнца. Жар исходит от каждого пальца, касающегося моей спины, прямо над поясницей и там, где его другая рука переплетена с моей, его кожа грубая и слегка мозолистая.

Почему-то это кажется мне невыносимо сексуальным. Полагаю, мужчина, который много работает руками, ну… это будоражит воображение. Что сделало его руки такими, и что еще он умеет ими делать? Я представляю, как он скользит ладонью вверх по моим бедрам, все выше и выше…

— Почему ты думаешь, что я волнуюсь? — спрашиваю я. Хотела сказать это с иронией, но почему-то получилось слишком чувственно.

Он на мгновение замолкает, но его рука крепче сжимает мою спину, и я чуть-чуть придвигаюсь к нему ближе. Я чувствую тепло, исходящее от его груди, и вижу ее твердые грани сквозь щель сверху, где расстегнута пуговица.

— В мире много плохих людей, — наконец говорит он. — Кто знает, может, я и сам один из них.

— Ну что ж, если ты так плохо о себе думаешь, я буду держаться подальше. В моей жизни и так было достаточно придурков. — я смотрю на него вызывающе, чтобы он понял, что я говорю это всерьез.

— Только глупец станет переходить дорогу ведьме, — говорит Ксандер. Он кивает в сторону бара и парня, с которым я танцевал раньше. — Вроде этого.

Мои брови нахмурились. Я выпила слишком много вина, чтобы понять подтекст в его загадочных словах.

— О чём ты говоришь?

Взгляд Ксандера становится холодным и жёстким, а челюсть напрягается.

— Он что-то подсыпал тебе в напиток.

— Что он? — мои глаза широко распахиваются, а сердце начинает бешено биться по совершенно другой причине. — Ты уверен?

Ксандер кивает.

— Я его видел. Его друг тоже в курсе.

Мое потрясение сменяется яростью.

— Эти ублюдки. Я вызываю полицию.

— Если я буду единственным свидетелем, шериф не предъявит им никаких обвинений, — говорит Ксандер низким, рычащим голосом.

— Он так сильно тебя недолюбливает?

— Да.

Я поражена и хочу спросить его о причине. Что сделало их отношения такими конфликтными? Но есть и другие, более важные дела.

— Мы не можем просто позволить им уйти от ответственности!

— О, им это не сойдёт с рук, — говорит Ксандер и его голос становится таким тихим и глубоким, что вибрация пробегает по его рукам и по моей коже. — Я разберусь с юными насильниками.

Меня пробирает дрожь от ужаса того, что могло произойти, и от угрозы в голосе Ксандера. Мне почти жаль этих мужчин. Почти.

Песня начинает затихать, и я снова встречаюсь взглядом с Ксандером.

— Что ж, спасибо.

— Тебе не нужно меня за это благодарить, — говорит он. — Ни одна женщина не заслуживает такого обращения. Только мужчины без чести могут прибегать к подобным методам.

— Что ты с ними сделаешь? — спрашиваю я. По спине снова пробегает дрожь.

— Я их не убью, — отвечает он. — Но им никогда в жизни не придет в голову сделать что-то подобное.

Музыка затихает, и Ксандер отходит. Всё внезапно кружится, и он снова протягивает руку, чтобы поддержать меня. Я вижу, как он жестом указывает на Вен, которая находится всего в нескольких шагах от него. Она хмурится и подходит ближе.

— Позаботься о Роуэн, — говорит он, а затем растворяется в толпе.

Я разжигаю свою кузницу потоком пламени из горла и несколько минут наблюдаю, как начинают нагреваться угли. Затем я не спеша выбираю несколько длинных кусков металла и наполовину погружаю их в раскалённый слой, чтобы они нагрелись.

К тому моменту, когда я вытаскиваю один из них, рассматриваю его раскалённую длину в лунном свете и поворачиваюсь к двум связанным и с кляпами во рту мужчинам, они уже готовы обделаться от страха.

Вид человека, извергающего огонь, может оказать на них такое воздействие.

— Вы двое теперь более разговорчивы? — спрашиваю я, приподнимая бровь.

Они оба энергично кивают, их глаза так широко раскрыты, что я думаю как бы у кого-то сейчас не лопнула вена. Я подхожу, держа в руке раскаленный металл, и вытаскиваю кляп изо рта того, кто танцевал с Роуэн.

— Нас только наняли, чувак! — взревел тот, прежде чем я уначал задавать вопросы. — Клянусь, это не было личным. Мы не собирались к ней прикасаться.

— Полагаю, для неё это было очень личным, — рычу я. — Ты думаешь, женщины заслуживают такого обращения? Как к собственности? Бесчеловечно?

— Н-нет, чувак. Конечно, нет. — парень так сильно потеет, что кажется, будто он тает.

— Твои действия говорят об обратном. — я подношу горящий металл к его лицу, пока не вижу красное свечение в его испуганных глазах.

— Пожалуйста, пожалуйста, не надо.

— Ты понимаешь разницу между собой и женщинами, которым ты подсыпаешь наркотики?

Он качает головой из стороны в сторону и дрожит, как маленькая собачка.

— У вас есть шанс высказать своё мнение. Женщинам, находящимся без сознания, такой привилегии не выпадает. — я возвращаюсь к кузнице, кладу первый кусок металла обратно в угли и беру новый. Когда снова подхожу к мужчине, он и его друг пытаются освободиться от пут. Но никто не освобождается от моих узлов. — Теперь скажите мне, кто вас нанял.

— Я не знаю, чувак. Я не знаю…

Я снова подношу металл к его лицу.

— Я говорю правду! Клянусь! Он связался с нами онлайн в чате. Мы не знаем, кто он.

Неподдельный ужас в его глазах говорит мне, что парень не лжет. Я бросаю взгляд на его сообщника, глаза которого это подтверждают.

— Каковы были ваши точные указания?

— Напоить её наркотиками, связать, отвести в лес к часу ночи и оставить там.

Я возвращаюсь к кузнице, чтобы обдумать свои мысли, при этом демонстративно подбрасываю дрова в угли и переставляю инструменты. Ранее я скрывал свое удивление, когда тот парень сказал мне, что его наняли. Эта информация изменила все.

Я думал, что имею дело всего лишь с двумя подонками-насильниками. Но теперь ясно, что мишенью стала именно Роуэн. Это также означало, что любая ничтожная вероятность того, что демоническое существо в лесу — просто совпадение, теперь равно нулю. Кто-то хочет её смерти. Но почему?

Сейчас уже около двух часов ночи, так что тот, кто нанял этих ребят, наверняка знает, что они не выполнили свою задачу, что что-то пошло не так. Но, возможно, мне удастся найти какую-нибудь подсказку по местоположению. Может быть, если мне очень повезет, тот, кто их нанял, все еще будет там.