— Я знаю, что для тебя это всё в новинку, — говорит Вен с ободряющей улыбкой. — Я не отойду от тебя ни на шаг всю ночь, обещаю.

Я киваю, и мы выходим из машины. Но, когда приближаемся к дому Марии, слова Вен мало меня утешают. Мне предстоит оказаться в окружении десятков ведьм, которые ждут, что я займу место своей тети.

У меня почти нет сомнений, что не смогу этого сделать. Даже не уверена, что хочу, даже если этого желала Сибил. Я совершенно не квалифицирована и просто подведу всех. Не говоря уже о работе, о жизни… Я же не могу бросить всё и летать на метле, правда?

Мы не заходим в дом, а обходим его сзади. Между высокими елями и кленами находится большая поляна. Там собрались ведьмы со свечами в руках, выстроившись в большой круг. На них длинные плащи, как на Вен и на мне. Когда мы приближаемся, я хватаю горсть плотного бархата, чтобы успокоить нервы. Луна ярко светит над головой.

Вен и я присоединяемся к кругу, и я чувствую на себе взгляды. Множество взглядов. Мое сердце колотится в груди. Мне приходит в голову, что двести лет назад подобное собрание привело бы к тюремному заключению. Женщины, собирающиеся без мужчин? Думающие самостоятельно? Вот что считалось опасным. А не магия.

Оглядывая круг, я вдруг понимаю, что освещение обеспечивают не только свечи. У некоторых женщин на ладонях сияют шары света или танцуют на кончиках пальцев. И словно от разряда тока я осознаю, что свет — это их магия. Их сила.

Я в это не верила. До сих пор.

«Магия существует в мире».

Такое ощущение, будто ночь разверзлась и поглотила меня целиком. Мое тело легкое, искрящееся. Словно я сама лунный свет. Энергия течет по моим венам, и по коже пробегает покалывание. И тут я вспоминаю.

Вспоминаю, как в детстве разговаривала с птицами и кроликами. Как заставляла цвести цветы на лугу возле моего дома, или как весной вдоль забора прорастала лианы. Как создавала маленькие вихри, в которых танцевала, и от которых волосы развевались во все стороны. Как слушала, как звезды пели мне по ночам. И как тетя Сибил каждый раз, когда мы обнимались на прощание, говорила:

«Не забывай, Роуэн».

Но я забыла.

Я совсем забыла. Дала жизни себя закрутить и превратить во взрослую женщину, которая верит только в карьерный рост и роль хорошей жены. В общение в правильных социальных кругах. В умение устраивать лучшие званые ужины.

И я позволила этому случиться.

По кругу разносится шёпот, и я понимаю, что женщины читают заклинания. Вен берёт меня за левую руку, а другая женщина за правую. По кругу пробегает разряд связи, вибрируя в ладонях. Я слушаю слова ведьм.

«Мать Ночи.

Мать Земли.

Мать Луны.

Мы едины с вами.

Едины друг с другом.

Едины с самими собой».

Я присоединяюсь после нескольких раундов, когда убеждаюсь в правильности слов. Вен улыбается мне. Некоторые женщины покачиваются взад-вперед, взывая к небу. Они дикие и свободные, ничем не связанные. Я чувствую прилив радости в сердце. Чувствую, будто вернулась домой после долгого-долгого путешествия.

Остальная часть собрания пролетает как в тумане. Шалфей сжигают в большой деревянной чаше. Травы рассыпают по лугу в качестве подношения богиням земли и неба. Женщины шепчут в небо то, что готовы отпустить или пригласить в свою жизнь. Здесь нет кровавых жертвоприношений, сатанинских ритуалов или проклятий бывшим. Ничего из того, что так часто изображается в фильмах или на телевидении.

Я понимаю, что за два часа траектория моей жизни полностью изменилась. Теперь, когда я помню о магии, пути назад нет.

Когда собрание подошло к концу, Мария жестом пригласила меня и Вен присоединиться к ней на другой стороне луга. Рядом с ней стояли еще пять женщин, все старше пятидесяти лет. Похоже, это был совет руководителей местного отделения Общества Ворона.

— Я хочу, чтобы все познакомились с Роуэн, — говорит Мария, махнув мне рукой.

Другие женщины приветствуют и выражают свои соболезнования по поводу Сибил. Это вызывает смешанные чувства. За всю свою жизнь я нигде не чувствовала себя настолько желанной гостьей. И все же каждое проявление сочувствия пронзает сердце.

— Мне бы очень не хотелось портить прекрасный вечер неприятной темой. — Мария оглядывает нас обоих. — Но мы должны обсудить последние события, связанные со смертью Сибил.

— Значит, она действительно была убита? — спрашивает одна из женщин.

Я вздрагиваю, и Вен переплетает свои пальцы с моими и сжимает их, чтобы успокоить.

— Шериф считает, что это возможно, — говорит Мария. — В ее организме был яд, и мы все знаем, что Сибил не могла покончить с собой.

Женщины одновременно вздрогнули.

Мария делает глубокий вдох и выдыхает.

— Пока у нас нет дополнительной информации, нам всем необходимо проявлять максимальную осторожность. На случай, если это преступление на почве ненависти.

— Мы расскажем об этом остальным, — говорит другая женщина.

Мария кивает.

— Берегите все себя.

После того, как остальные уходят, Мария провожает нас до машины Вен.

— Спасибо, что пришла сегодня вечером, Роуэн. Что ты думаешь об этом?

После недолгой паузы я говорю:

— Мне не терпится узнать больше. — не могу поверить, как быстро изменилось мое мнение. Деревья тихо шепчут от легкого ветерка, и я чувствую присутствие Сибил рядом, которая одобряет мое решение.

Мария улыбается.

— Очень рада это слышать.

Мы попрощались и поехали обратно домой. Я до сих пор чувствую эйфорию от этой встречи, но в то же время слова Марии снова и снова крутятся у меня в голове. «Преступление на почве ненависти».

После всех этих столетий, неужели действительно найдётся кто-то настолько безумный, чтобы казнить ведьм? Конечно, я знаю, что ответ — да. Мы живём в мире ненависти, в мире людей, которые видят только различия, а не единство. Но всё равно это кажется таким абсурдным.

Меня охватывает странное чувство защиты. Только что вспомнила волшебство, которое переживала в детстве, и вдруг все это оказывается под угрозой из-за какого-то сумасшедшего? Это хорошие женщины, любящие природу. Они никому не причиняют вреда. И я буду бороться за то, что принадлежит мне. На этот раз не позволю этому ускользнуть.

Это значит, что первым делом утром у меня встреча с шерифом. И он даст мне ответы.

Я в городе, с американо в руке, в восемь часов, к открытию офиса шерифа. Он находится в небольшом здании из красного кирпича с белой отделкой на дальнем конце города. В вестибюле всего два кресла, которые выглядят так, будто их взяли со съемочной площадки фильма 70-х годов, с оранжевой обивкой и толстыми хромированными перекладинами. Пахнет черствыми пирожными и чернилами от пишущей машинки.

— Я пришла на встречу с шерифом, — говорю я администратору, сидящему за столом, отделанным искусственной деревом.

Она звонит ему в кабинет и, мгновение спустя, жестом приглашает меня пройти через открытую дверь слева. Как только я вхожу в коридор, вижу шерифа, стоящего в дверном проеме в задней части здания. Он жестом приглашает меня пройти к нему.

— Чем я могу вам помочь, мисс Стоункрофт?

Он закрывает за нами дверь, после того как я сажусь на стул напротив его стола. Его кабинет небольшой, всего с одним крошечным окном, и здесь, когда мы одни, я чувствую приступ клаустрофобии.

Я перекидываю одну ногу через другую и встречаюсь взглядом с его ледяными голубыми глазами.

— Я хотела бы узнать, как продвигается расследование убийства моей тети.

— В данный момент я не могу разглашать никаких подробностей, — говорит шериф. — Хотя мы не исключаем, что это просто самоубийство.

— Моя тетя не покончила с собой, — говорю я, скрестив руки на груди.

— Никому не хочется думать, что близкий человек мог совершить подобное, — говорит он, не совсем лишенный сочувствия. — Но моя работа — всё рассматривать объективно, чтобы прийти к истине.