— Роуэн? — вторит Алерик. — Ты настолько близок с ведьмой? — он смотрит на Ксандера, его золотые глаза встречаются с золотыми глазами. — Ты слишком долго провёл среди ведьм, когда должен был мстить, как и я. А теперь позволил какой-то красотке соблазнить тебя нарушить клятвы. Где теперь твоя честь, Ксандер? Разве ты не хочешь, чтобы твой отец наконец обрёл покой?

Ксандер вздрагивает, словно его ударили. Мое сердце бешено колотится в груди. Даже с моей новообретенной ведьминской силой я не думаю, что смогу победить двух оборотней-драконов одновременно. А Ксандер ясно дал понять, что его клятва важнее всего остального.

Он переводит взгляд с Алерика на меня, а затем снова на него.

— Мой отец не хотел бы этого. Видеть, как его лучший друг, человек, которого я считал дядей, прибегает к демоническим ритуалам и убийству женщин из-за их происхождения. У этих ведьм есть честь, и я не позволю тебе причинить им вред. Этому нужно положить конец.

Алерик на мгновение склоняет голову, затем поднимает взгляд на Ксандера.

— Ты прав. Теперь этому придёт конец.

И тут он резко разворачивается, и молниеносным движением кидает в меня и Вен два черных кинжала. Я реагирую, не задумываясь и направляю все пламя, окружавшее меня, в щит. Оно вспыхивает по всей пещере, плавя металл по мере того, как он летит к нам. Подняв руки, я направляю пламя на Алерика, окружая его огнем.

Он смотрит на меня и смеется.

— Я дракон. Огонь меня не сожжет.

— Это не просто огонь, — говорю я и мои слова разносятся по всей пещере. — Это гнев ведьмы.

Я вкладываю в него всю свою магию, и позади меня Вен кладёт руку мне на плечо и добавляет свою силу к моей. Слева я вижу светящийся силуэт Сибил, и её магия тоже присоединяется к моей. Появляются ещё мерцающие фигуры. Три другие женщины, которых убил Алерик и ещё больше ведьм, ведьм из прошлых веков, которых он несправедливо преследовал и которым причинял вред. Вместе мы образуем солнечную вспышку силы, и Алерик вынужден встать на колени.

— Ксандер! — кричит Алеррик. — Разве ты не защитишь одного из своих?

Ксандер поднимает обе руки, и на его ладонях образуются огненные шары.

— Ты больше не один из нас. Ты выбрал другой путь. Путь тьмы.

И он присоединяет свой огонь к общей мощи ведьм. Алерик кричит, сгорая. Это ужасный звук, но я не отшатываюсь от него. Он начинает распадаться, и через несколько мгновений превращается в пепел и исчезает.

Вен издает хныкающий звук позади меня, и я поворачиваюсь и направляю небольшой огонь на веревки, которыми связаны ее запястья.

— Теперь ты в безопасности, — тихо говорю я.

Ксандер подходит и поднимает ее, когда веревки обрываются, удерживая так, чтобы ее ноги не касались земли. У нее красные ожоги, расползающиеся до середины икр, но они довольно поверхностные, не слишком глубокие. Мы прибыли как раз вовремя. Все не так плохо, как могло бы быть. Совсем не так плохо.

— Тебе нужно срочно в больницу, — говорю я Вен.

Она кивает и прикусывает губу.

— Спасибо. — она переводит взгляд с меня на Ксандера и обратно. — Спасибо вам обоим.

— Конечно, — говорю я, и слезы наворачиваются на глаза. — Я так волновалась. — я прижимаюсь головой к ее голове и обнимаю изо всех сил, пока Ксандер держит ее на руках.

— Ты можешь нас перенести? — спрашивает меня Ксандер.

Я киваю.

— Думаю, да.

Он оглядел пещеру, его взгляд задерживается на куче пепла на полу.

— Тогда пойдем отсюда.

Я наблюдаю за Роуэн и Вен из дверного проема больничной палаты. Врачи обработали ожоги Вен, но хотят оставить ее на ночь под наблюдением, поскольку она пережила очень травмирующее событие. Ранее приходила полиция, чтобы взять показания.

Роуэн немного поколдовала, чтобы изменить их воспоминания, поэтому они подумали, что большая дыра, которую я проделал в стене полицейского участка, образовалась от удара молнии. Конечно, мы умолчали о других сверхъестественных деталях, просто сказали им, что какой-то псих, который возомнил себя охотником на ведьм, убил всех женщин, а мы спасли Вен, но он сбежал. Когда они поймут, что шериф пропал, может быть, сложат два и два.

Они, конечно, не знают, что шериф, который на самом деле вовсе не был шерифом, теперь превратился в кучу пепла.

Мне до сих пор трудно смириться с тем, что лучший друг моего отца — человек, которым я восхищался веками, настолько мог быть охвачен ненавистью и местью, что превратился в убийцу, призывающего демонов. Как до этого дошло? В какой момент он окончательно сошёл с ума и забыл всё, за что боролся Орден?

Прибывают Мария и несколько других ведьм. Я не упускаю из виду настороженный взгляд, который она бросает на меня, входя в комнату, но изо всех сил стараюсь улыбнуться и дать понять, что мы не враги. Она разговаривает с Роуэн и Вен несколько минут, ее глаза расширяются все больше и больше, пока они тихо рассказывают свою историю. Когда они заканчивают, Мария берет Роуэн за руку и уводит ее от Вен.

— Тебе нужен отдых. Мы останемся здесь и будем присматривать за Вен. — в ее тоне не было места для возражений, и Роуэн кивнула.

Взгляд Марии снова останавливается на мне, когда Роуэн подходит к двери.

— Ты проследишь, чтобы она благополучно добралась домой, дракон?

— Даю вам слово.

Она кивает, резко дернув головой.

Мы с Роуэн едем домой на моей машине, которую забрали после выхода из пещеры. Мне тоже нужна была одежда, так как я менял облик во время боя. Госпиталь находится в соседнем городе, поэтому дорога до Поместья Ворона занимает около сорока пяти минут. Поездка проходит в тишине, каждый из нас погружен в свои мысли. Когда мы подъезжаем к дому Роуэн, кажется, что прошло всего мгновение.

После того, как я заглушил двигатель, она поворачивается ко мне.

— Спасибо, что помог мне победить Алерика. Знаю, что это было невероятно трудно для тебя.

Я киваю.

— Это было правильное решение. — хотя, конечно, оставило глубокий след в моей душе — убийство человека, который был мне практически как член семьи. Меня пробирает дрожь. Сведет ли со временем с ума меня жажда мести, как Алерика? Поглотит ли меня тьма, как поглотила его?

Взгляд Роуэн на мгновение встречается с моим, а затем она говорит:

— Полагаю, это прощание.

Я колеблюсь, пытаясь подобрать слова, чтобы сказать, что должен. Я думал об этом всю дорогу, но теперь, когда мы приехали, у меня словно язык застрял во рту. Она бросает на меня последний взгляд, ее лицо мрачно от эмоций, и выходит из машины. Я наблюдаю, как Роуэн подходит к ступенькам дома. Она больше не оборачивается.

Я так резко распахиваю дверь, что чуть не срываю её с петель.

— Роуэн! — кричу я.

Медленно она поворачивается ко мне лицом. Она стоит в темноте, легкий ветерок развевает ее волосы, лунный свет падает сверху.

Я сокращаю расстояние между нами тремя широкими шагами. Останавливаюсь перед ней, и наши взгляды встречаются, зеленый с золотистым. Затем я обнимаю ее, меня переполняет жар и отчаяние. Мои губы находят ее губы, и мы встречаемся в сплетении желания и страсти. Я прижимаю ее к себе, стирая все границы между нами.

Спустя мгновение она переносит руки мне на грудь и отталкивает.

— Я же тебе говорила раньше… — начинает она.

— Я была неправ, — говорю я, голос мой стальной и бесстрастный. — Теперь я понимаю, что потенциал для тьмы есть в любой группе, будь то Орден, Общество или что-то еще. Я выплеснул свой гнев из-за отца на всех ведьм, хотя преступления совершили лишь немногие. — я протягиваю руку и обхватываю ее щеку ладонью. — Мне очень жаль, Роуэн.

Ее голос дрожит, когда она говорит.

— А как же твоя клятва? Откуда мне знать, что ты снова не передумаешь?

— Я по-прежнему буду бдительно следить за тем, чтобы ни одна ведьма не обратилась во тьму, — говорю я. — Как внутри моего собственного Ордена, так и в любой другой сверхъестественной группе. Я буду добиваться справедливости и защищать тех, кто в этом нуждается. Но больше не стану дискриминировать целую группу за действия нескольких человек.