— Кто ты? — спрашиваю я, безуспешно пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Я борец за справедливость, — говорит мужчина.

— Справедливость? — волна гнева сокрушает мой страх. — Убийство это не справедливость.

— Возможно, не сейчас, — говорит он. — Но я из тех времен, когда кровь требовала крови и человечество не было сковано правилами и законами. Справедливость была чем-то более простым, чем-то, что все понимали и уважали. Если ты брал, у тебя отбирали. Если ты отнимал жизнь, ты мог рассчитывать на то, что тебе будут мстить.

— И что же ведьмы тебе сделали? — рычу я. — А что моя тетя тебе сделала?

Фигура замирает на долгое мгновение. С неба дует прохладный ветерок.

— Чего только не сотворили ведьмы? Они воплощение зла. Чума для этой планеты. Орудия самого дьявола.

Этот парень говорит как фанатик. Я извиваюсь, пытаясь освободиться от веревок, привязывающих меня к столбу, но они обмотаны в несколько раз и натянуты так туго, что моя кожа горит при каждом движении. Я смотрю в пустое место, где должно быть его лицо.

— Интересно слышать это от человека, который призывает демона, чтобы тот делал за него грязную работу.

— Я не жду, что ты поймешь. — фигура в плаще складывает руки за спиной и медленно расхаживает передо мной. — Мне очень жаль, что я втягиваю тебя в это. Если бы только ты не решила присоединиться к ведьмам, завладеть силами тьмы. Но в твоих жилах течет кровь Стоункрофт, и теперь, когда ты призвала свою черную магию, у меня нет выбора. — каким-то образом ему удается звучать одновременно печально и снисходительно.

— У каждого есть выбор. Ты выбрал призывать демонов и убивать людей. Это делает тебя ничем не лучше тех, против кого ты, как утверждаешь, борешься.

Он перестаёт ходить взад-вперед и снова поворачивается ко мне лицом.

— Боюсь, у меня нет времени на пустые споры. Я должен закончить начатое.

Адреналин зашкаливает в моих венах.

— Закончить что? — что-то в его тоне заставило меня подумать, что это нечто большее, чем просто убийство. Я просто хочу, чтобы он продолжал говорить. Мне нужно больше времени.

— Знай, Роуэн Стоункрофт, что твоя смерть послужит великой цели, — говорит фигура. — Ты пятая. Ты завершаешь образ дьявола, тот образ, который ведьмы считают своим. По иронии судьбы, и, на мой взгляд, довольно поэтично, этот же образ станет причиной вашей погибели.

— Нашей погибели? Что ты имеешь в виду? — я пытаюсь освободиться от веревок, дергая себя за запястья.

Его голос повышается по мере того, как он говорит, в нем слышится страсть, пронизанная убежденностью.

— Когда над Гнездом Ворона будет совершен ритуал пятиконечной звезды с помощью рогатого дьявола, это положит конец всем ведьмам в его пределах и каждой ведьме, которая разделяет с ними родство. Вот почему твоя тетя должна была стать первой. Чтобы остальные пришли сюда.

— Конец? — шепчу я, чувствуя, как ужас пробегает по моей спине.

— Да. — он делает шаг ближе ко мне, и я чувствую его дыхание на своем лице. — Лишенный магии, умрет в течение года. Это как медленное отравление. — еще один шаг. Я смотрю прямо туда, где должно быть его лицо, но это лишь клубящаяся тьма. — На похороны пришло много ведьм. Когда все они погибнут, как и все ведьмы из их рода, Общество Ворона будет практически полностью уничтожено. — он поднимает палец и проводит им по моей щеке. — Жаль. Ты такая красивая женщина, Роуэн.

Меня охватывает ярость. «Я красивая?» И поэтому так жаль? Я отшатываюсь и изо всех сил бью его головой в лоб. Он, шатаясь, отходит от меня, держась за голову. Когда останавливается и выпрямляется, его охватывает смертельное спокойствие.

— Обольстительница, как и все остальные, — шипит он. — Заставляет мужчин испытывать греховные чувства. Ева была первой ведьмой, принесшей тьму в мир, осквернившей Адама и райский сад своим похотливым, распутным поведением.

— Ты больной ублюдок, — медленно говорю я, подбирая каждое слово. — Не притворяйся мучеником.

— Ох, но я именно такой, — говорит он и усмехается. — Неважно. Пришло время тебе сгореть, как и тем, кто был до тебя.

Он поднимает руку и, не оборачиваясь, жестом указывает на рогатого зверя. Тот неуклюже приближается ко мне и останавливается в нескольких футах от меня. Еще один жест от человека в плаще, и существо поднимает руку. Из его вытянутой ладони вырываются языки пламени, устремляясь к куче дров у моих ног. Они мгновенно вспыхивают, быстрее любого обычного огня. Жар разносится по моему телу, словно молния.

Меня охватывает ужас, когда я смотрю вниз и чувствую первое прикосновение жара к коже.

— А теперь, — говорит человек в красном плаще, — я хочу услышать твой крик.

Я чувствую запах жасмина и сандалового дерева, исходящий от Роуэн, когда она входит в полицейский участок, хотя тюремные камеры находятся в дальнем углу здания. Что, черт возьми, она здесь делает? Тут меня осенило, шериф захочет сообщить ей, что убийцу нашли.

Он всегда меня ненавидел, с тех пор как приехал в этот город пару лет назад. Но это? Это уже перебор, даже для него. Неужели он действительно думает, что я убил всех этих ведьм? Его рассудок явно затуманен. Или, может быть, он так полон решимости переспать с Роуэн, что сделал поспешные выводы, лишь бы выглядеть героем дня.

Главный вопрос в том, поверит ли она ему?

Мне не нравится, как этот вопрос разъедает меня изнутри. Это не должно иметь значения. Она ведьма, теперь уже официальный член Общества. Неважно, что думает мой дракон или мои неуправляемые чувства к ней. Мнение моего заклятого врага ничего для меня не значит. Или, по крайней мере, не должно. Так почему же мысль о ней в его кабинете приводит меня в ярость?

Проходит несколько минут, и я понимаю, что бесцельно брожу по камере. Полицейские выдали мне одежду, так как после ареста я был голым, колючий серый комбинезон, как у заключенных. Это только усиливает мое раздражение.

Мне нужно отсюда убираться. Даже если шериф слишком глуп, чтобы это понять, настоящий убийца всё ещё на свободе. С таким количеством ведьм, приехавших в город на похороны Сибил, это лёгкая добыча, как показала вчерашняя ночь. Каждая минута подвергает опасности всё больше людей.

И тут внезапно мой нос уловил другой запах. Едкий, отвратительный, безошибочно узнаваемый.

Сера.

Демон здесь. В полицейском участке. Может быть только одна причина, по которой это существо могло прийти сюда. В здании только одна ведьма. Роуэн.

Мой дракон вырывается на поверхность. Я, пошатываясь, прижимаюсь к стене, сжимая кулаки, чтобы не перевоплотиться прямо здесь и сейчас, в своей тюремной камере.

— Эй! — кричу я во весь голос. Я стучу по решетке камеры и снова кричу, так громко, что стены сотрясаются.

Один из заместителей шерифа шагает по коридору.

— Какого чёрта ты кричишь?

— Слушай очень внимательно. — я смотрю ему в глаза, пытаясь вразумить. — Ты должен выпустить меня из этой камеры. Прямо сейчас. Кое-кому угрожает опасность.

— Кому?

Я стискиваю зубы и ударяю кулаком по решетке. Заместитель шерифа отскакивает назад.

— Роуэн Стоункрофт, — прорычал я. — Ты должен мне доверять.

Его глаза широко раскрыты, и он нервно смеется.

— Доверять подозреваемому в убийстве? Не думаю.

— Просто сходи проведать её! Не спускай с неё глаз!

Парень отступает назад, закатывая глаза.

— Ты одержим, чувак. — затем поворачивается и быстро уходит.

— А ну вернись сюда, к черту! — кричу я, снова стуча по решетке. «Черт!»

Я понимаю, что больше не чувствую запаха серы. И запаха Роуэн тоже. Их обоих больше нет.

Мой дракон снова вырывается наружу, и я понимаю, что нужно делать. Мне придётся перевоплотиться в полицейском участке.

Моя драконья магия окутывает меня, и тело меняет форму. Кожа превращается в чешую, от меня исходит жар, и я становлюсь в пять раз больше. С ревом, сотрясающим землю, я пробиваю внешнюю стену здания. Кирпичи и цемент разлетаются во все стороны.