Они фактически блокируют мне вход в дом.

— Привет, котята. Откуда вы взялись? — в молодости у меня была кошка, и я заметила, что чаще всего кошка хочет внимания по одной причине. — Вы голодны?

Кошачий хор подсказывает, что я на верном пути. Они обвиваются вокруг моих лодыжек, пока я ковыряюсь старым ключом в старом замке. Когда мне удается открыть дверь, они сломя голову бегут на кухню.

Через некоторое время я вхожу туда же и вижу, как все трое ютятся перед шкафом слева от массивной плиты. И действительно, открыв шкаф, вижу несколько рядов консервированного тунца, сложенных друг на друга. Через пару минут кошки уже с удовольствием едят. Я глажу каждую из них по спине, и они выгибаются ко мне в руку, громко мурлыкая.

Пока кошки едят, я медленно осматриваю дом. В кухне есть дверь, ведущая на веранду. Прямо снаружи стоит небольшой круглый плетеный столик со стульями; прекрасное место, чтобы поесть с видом на сад и лес. С другой стороны дома от кухни находится огромная библиотека.

Но это вовсе не чопорная библиотека английского джентльмена с деревянными панелями и кожаными креслами. Эта библиотека имеет внешнюю стену с окнами от пола до потолка, освещающими экзотическую коллекцию орхидей, ирисов, суккулентов и цветущей лианы, которая ползет по одной из книжных полок.

Кристаллы, свечи и статуэтки богинь окружают каждую поверхность, не заваленную книгами. В дальнем углу стоит большой стол, на котором лежит огромная черная книга. Я мысленно отмечаю себе, что вернусь к книге позже.

Выйдя снова в центральный коридор, я замечаю небольшую дверь справа от лестницы. Открыв её, вижу лестничный пролёт, ведущий вниз в огромный открытый атриум. Пол выложен гладкой каменной плиткой, а стены и потолок — стеклом. Над головой видно небо, и я представляю, что ночью отсюда открывается потрясающий вид на луну. Вероятно, именно здесь Общество проводит большую часть своих встреч.

За атриумом находится оранжерея, меньшего размера, но заполненная растениями. Она тоже стеклянная, и, быстро пройдясь по ней, я обнаруживаю несколько котлов — настоящих огромных железных котлов — стеклянные бутылки и несколько наборов ступок и пестиков.

У меня такое чувство, что Сибил здесь готовила не соус — это место явно для заклинаний и зелий. Меня пробирает дрожь. Страх перед неизвестным, а также трепет удивления. Моя тетя была настоящей ведьмой. А вот являюсь ли ведьмой я, как, кажется, думают Мария и Вен — это уже совсем другой вопрос.

Я возвращаюсь в дом и поднимаюсь на второй этаж. Осматриваю все спальни, кроме спальни Вен, по очевидным причинам. Каждая из них огромная, элегантная и одновременно мистическая: антикварная мебель в сочетании с уникальными произведениями искусства и предметами, которые ясно дают понять, что это не обычное место, а его обитатели далеки от традиций. После обхода коридора второго этажа я поднимаюсь по лестнице на третий этаж.

Здесь пахнет шалфеем, табаком и старой древесиной. Этот этаж намного меньше первых двух. Лестница ведет на большую площадку с огромным, идеально круглым окном. По обе стороны от нее виднеются комнаты.

Я иду направо и обнаруживаю длинную узкую комнату, заполненную книгами, небольшим столиком и стулом. В одном углу лежат несколько ковриков для йоги, а окна на внешней стене открывают вид на небо и верхушки деревьев, словно птичье гнездо.

Я перехожу через коридор на другую сторону и нахожу похожую комнату. Окна вдоль всей внешней стены, книжные полки у двери. Но в дальнем конце этой комнаты стоит огромная кровать-сани, покрытая роскошным бледно-зеленым шелком и подушками.

Примерно посередине двери находится ванная комната, отделанная плиткой, с огромной ванной на ножках. Пока я осматриваю это прекрасное место, вбегают три чёрных кошки и прыгают на кровать.

— О, это ваша комната? — спрашиваю я со смехом. — Вы не против, если я поживу здесь?

Я спускаюсь в комнату Сибил, беру свой чемодан и тащу его на третий этаж, затем распаковываю туалетные принадлежности в ванной. Между дверью в ванную и дверью в шкаф стоит большой комод, и я складываю туда свою одежду. Шкаф уже почти полностью заполнен длинными шелковыми платьями и бархатными накидками.

Я провожу пальцами по ним и примеряю один из плащей. Когда я смотрю в старинное зеркало в углу, меня снова пробирает дрожь. Бархат цвета олова на моей бледной коже и темных волосах делает меня… ну, волшебной. Могущественной. Как будто я — кто-то другой, кто-то, с кем мне хотелось бы познакомиться.

Стресс последней недели не дает мне покоя, и я иду к кровати, бросаю на нее плащ и забираюсь под одеяло к своим трем кошачьим друзьям. Сон окутывает меня, и через мгновение я погружаюсь в бархатную темноту.

Мне снятся золотые глаза и голос, который произносит мое имя, словно обещание.

Стук будит меня. На улице полная темнота, за окном луна, растущая на три четверти, словно кусок кварца в небе. Шелковистое одеяло шелестит на моей коже, я чувствую теплый мех и мурлыканье на щеке.

— Я вижу, кошки тебя одобрили, — говорит Вен.

Я медленно сажусь, моргая, и включаю лампу на прикроватной тумбочке.

— Ух ты. Наверное, я проспала несколько часов.

— Тебе это, несомненно, было нужно, — говорит Вен, оглядывая комнату. — Похоже, не только кошки одобрили.

— Что ты имеешь в виду?

— Этой кровати здесь раньше не было, — говорит она.

Я хмурюсь, глядя на Вен из другого конца комнаты. Я понятия не имею, о чём она говорит.

— Не понимаю.

— Кровать, на которой ты спишь, до сегодняшнего дня не существовала. Дом явно тебя одобряет. — она произносит это медленно, словно обращаясь к ребёнку.

— Хочешь сказать, что дом… разумный? — этот разговор такой странный, будто я до сих пор сплю. Хотя, в последнее время вся моя жизнь кажется такой.

Вен пожимает плечами.

— В некотором смысле. Я не ставлю под сомнение магию. Это не первый раз, когда что-то материализуется или исчезает из дома. Такое происходит довольно часто.

Я думаю, Вен даже не представляет, сколько раз она меня поразила за последние двадцать четыре часа.

— Э-э, ладно, — только и удалось мне выдваить.

— Кошки тебе сказали, как их зовут? — спрашивает она.

— Ну, я не спрашивала, — иронично замечаю я, пока чешу одну из кошек за ушами, а другая настойчиво забирается ко мне на колени, полная решимости не оставаться в стороне.

Вен по очереди указывает на них.

— Та, у которой зеленые глаза — это Цирцея, с фиолетовыми глазами — Минерва, а с желтыми глазами — Каттикус Финч.

По мере того, как она перечисляет каждую из них, они издают мяуканье, и я не могу удержаться от смеха.

— Приятно официально познакомиться.

— У нас ещё есть немного времени до собрания Общества, — говорит Вен. — Хочешь поужинать? Я подумывала приготовить лазанью.

— Конечно, я помогу.

Следующие пару часов мы проводим за приготовлением еды и допиваем бутылку Пино Нуар. Я узнаю больше о Вен и ее жизни до переезда в Гнездо Ворона. О разных местах, где она жила, обо всех парнях, с которыми встречалась. В свою очередь, я рассказываю историю взлетов и падений своего брака. К тому моменту, когда мы собираемся отправиться на встречу, я чувствую, что Вен стала мне хорошей подругой.

Без пяти одиннадцать мы подъезжаем к дому Марии. Он находится в глубине леса на другом конце города, такой же уединенный, как Поместье Ворона. Там уже стоит по меньшей мере дюжина машин. Тревога бурлит в животе.

— Вен, можно я тебя кое о чём спрошу?

— Конечно, — говорит она, глядя на меня своими широко раскрытыми фиолетовыми глазами.

— Неужели все эти ведьмы знают, что Сибил хотела, чтобы я заняла место в Обществе Ворона?

Вен моргает.

— Ну, я не знаю, рассказали ли Сибил и Мария остальным, но в Обществе есть женщина из рода Стоункрофт с тех пор, как… ну, с самого начала.

— Ведьма из рода Стоункрофт, — тихо говорю я. — А я ею не являюсь.