Я впитываю каждую деталь историй ведьм, потому что все эти годы мне не хватало этой ее стороны. Каким-то образом мне удавалось оставаться в неведении.

Как же трогательно и грустно слышать, как женщины из Общества Ворона рассказывают о Сибил. Вен поддерживает меня, когда я начинаю плакать, но трудно долго плакать, слушая столько радостных рассказов о её жизни. Это была прекрасная жизнь, в этом нет никаких сомнений.

Когда я наконец поднимаюсь наверх около четырех утра, то вижу ведьмы, лежащих по всему дому, а многие расположились на полу, укрывшись спальными мешками и подушками. Мое сердце переполнено: это место, которое теперь стало моим домом, действительно наш дом. Место магии, кошек и женщин.

Лунный свет освещает мне путь, когда я забираюсь в постель к Цирцее и Минерве, и сон настигает меня еще до того, как я натягиваю одеяло.

Телефон звонит около десяти утра. Я резко вырываюсь из глубокого, тягучего сна. Во рту сухо, и ужасно болит голова. У меня жуткое похмелье.

Я нащупываю телефон и сонно отвечаю.

— Алло?

— Мисс Стоункрофт? — спрашивает женский голос.

— Да?

— Это Лейси из офиса шерифа. В деле вашей тети произошли изменения. Шериф Джонсон просит вас явиться как можно скорее.

Это меня довольно быстро будит.

— Хорошо. Скоро буду.

Я заставляю себя встать с постели, принимаю несколько таблеток ибупрофена и, прежде чем переодеться, иду в душ. Если я явлюсь в полицейский участок в золотом плаще, это может привлечь внимание. Выйдя из душа, я натягиваю джинсы и футболку, балетки и солнцезащитные очки. Ни за что не позволю солнцу светить мне в глаза с такой головной болью.

Через полчаса я подъезжаю к небольшой парковке перед полицейским участком. Когда я вхожу, заместитель шерифа за стойкой машет мне рукой, приглашая пройти по коридору. Дойдя до кабинета Джонсона, я останавливаюсь в дверном проеме. Он поднимает взгляд от фотографий на своем столе, его выражение лица строгое.

— Роуэн. Пожалуйста, войдите.

Он встает и сажает меня на стул напротив своего стола, затем закрывает за нами дверь. Я чувствую, как по спине пробегает дрожь тревоги. Я мельком вижу фотографии на его столе, прежде чем он садится и закрывает папку. На них видно что-то черное и обгоревшее. Я знаю, что он собирается мне сказать.

— Мы обнаружили ещё тела, — говорит шериф, качая головой.

Я чувствую, как слезы подступают к уголкам глаз и сердце бешено колотится в груди.

— Тела, то есть во множественном числе? Вы уже знаете, кто это?

— Два тела. Мы всё ещё устанавливаем личности погибших. — его пронзительные голубые глаза впились в мои. — У нас нет сообщений о пропавших без вести местных жителях, поэтому возможно, что они приехали из другого города.

У меня сжимается желудок, и желчь обжигает горло. Ведьмы, приехавшие в город на похороны Сибил. Убийца воспользовался нашим собранием в своих интересах.

Насколько мне известно, никто из домочадцев не выходил из дома прошлой ночью, но, возможно, некоторые вообще туда не добрались. Сейчас я вспоминаю обрывки разговоров, упоминания о людях, которые пытались приехать, но так и не появились. Все предположили, что произошли какие-то накладки.

— Кажется, меня сейчас вырвет, — стону я, хватаясь за живот, потому что меня начинает тошнить от выпитого по дороге кофе.

Шериф хватает мусорное ведро и, обойдя стол сбоку, успевает как раз вовремя дать его мне. Он придерживает мои волосы, пока я с трудом блюю в ведро. Когда выпрямляюсь через пару минут, он протягивает мне несколько салфеток.

— Спасибо, — слабо говорю я.

— Мне очень жаль сообщать такие плохие новости, — говорит шериф. — Но это еще не все.

Мои глаза расширились.

— Ещё?

— У нас есть задержанный подозреваемый. Мы нашли его на одном из мест преступления. Оба инцидента произошли поздно вечером. — шериф делает паузу и снова смотрит на меня своим пронзительным взглядом. — Это Ксандер Коул.

Мир переворачивается с ног на голову. На мгновение кажется, что меня снова стошнит. Я качаю головой, кровь слишком быстро бурлит в жилах. Это не может быть Ксандер. Этого не может быть. Потому что то, что я к нему чувствую…

— Вы уверены? — спрашиваю я. — Возможно, это просто совпадение. — я слышу, как глупо звучат мои слова, когда их произношу.

Шериф снова качает головой, на этот раз по-другому.

— Технически каждый невиновен, пока его вина не доказана. Но для него это выглядит не очень хорошо.

Я не могу дышать. У меня так сильно сдавливает грудь, что я чувствую, как начинается гипервентиляция. Как я могла быть такой чертовски глупой?

— Я понимаю, что в таких трагедиях важно поставить точку, — продолжает Джонсон. — И, хотя это еще не полная развязка, я подумал, что, когда убийца окажется за решеткой, можно будет начать залечивать раны.

Я чувствую, как киваю, это роботизированное действие, совершенно не по моей воле.

— Извините, я пойду освежусь в женском туалете.

Мои ноги дрожат, когда я встаю и иду обратно по коридору. Когда дверь в туалете закрывается за мной, я прохожу мимо кабинок, подхожу к раковине и включаю кран. Я смотрю на себя в зеркала, медленно вдыхая и выдыхая.

Спустя мгновение я зачерпываю немного холодной воды, чтобы смыть привкус желчи и плеснуть немного на щеки, после чего промокаю кожу бумажным полотенцем.

Я еще тридцать секунд слушаю шум журчащей воды, пытаясь успокоиться, затем выключаю ее и закрываю глаза. В голове возникают образы Ксандера в моей спальне. Ксандер прикасается ко мне, целует меня, его руки повсюду. Неужели это действительно происходит? Это кажется нереальным. Этого не может быть.

Сделав последний глубокий вдох, я открываю глаза.

В этот момент я вижу огромное черное чудовище, отражающееся в зеркале позади меня. Я даже не успеваю закричать, как рогатый монстр закрывает мне рот когтистой лапой и мы исчезаем из полицейского участка.

Я поднимаюсь из темноты, мое сознание с трудом возвращается к реальности. Должно быть, я потеряла сознание после того, как рогатый зверь вытащил меня из туалета офиса шерифа. Паника пронизывает меня насквозь. Как долго я была без сознания? И где я?

На второй вопрос ответ получен почти мгновенно. Я где-то в лесу. Привязана к высокому деревянному столбу.

Ужас пульсирует внутри моей головы, но я заставляю себя замедлить дыхание. Я не могу позволить страху овладеть мной, иначе у меня нет ни единого шанса на выживание. На этот раз я держу глаза открытыми. И сразу вижу рогатого зверя, когда он выходит из-за ближайшего дерева. Неужели он почувствовал, что я проснулась?

Оно медленно приближается ко мне, издавая низкое сопение. Словно улавливает мой запах в воздухе. Мой пот. Мой ужас. Я вздрагиваю, когда оно издает низкое рычание и останавливается передо мной всего в нескольких сантиметрах. На таком близком расстоянии оно возвышается надо мной. Это существо, должно быть, ростом восемь футов. От него исходит гнилостный запах, как от разлагающейся плоти. Его глаза огромные и сплошные черные, как у инопланетянина, и оно смотрит на меня и рычит.

Я чувствую засохшую кровь на щеке, там, где оно прикрыло мне рот когтями. Ничего серьезного, но больно. Впрочем, это меня совсем не беспокоит. Зверь наклоняется еще ближе и обнюхивает мою шею. Его горячее дыхание обжигает кожу, и я слышу движение его языка во рту. Сердце снова замирает. Неужели это существо собирается меня съесть?

А где же его хозяин?

— Она не для тебя, — говорит кто-то позади меня. Тихий, глубокий, угрожающий голос, незнакомый мне.

Слева от меня появляется фигура в красном плаще. Тот самый человек из моего видения смерти Сибил, в котором я теперь по голосу узнаю мужчину. Он высокий, не такой высокий, как чудовище, но впечатляюще для обычного человека. Конечно, может быть, он и вовсе не такой.

Он поворачивается ко мне лицом. Тогда я понимаю, что это было сделано намеренно, чтобы я не могла видеть его лица раньше. Потому что там только тени. Заклинание ли это, или он на самом деле не из плоти и крови, не знаю. Но это не Ксандер, что очевидно. У него есть сообщник? Или шериф просто ошибается насчет него?