Я ткнула Олега локтем в бок.

— Ты чего несешь? — зашептала одними губами. — Ты думаешь, этот черт боится нашей полиции?

Медяков понуро замолчал. Я же напрягла все извилины, чтобы придумать, как вырваться из дьявольских силков. Но на ум не пришло ничего, кроме как закричать.

— На помощь! — заорала я, так истошно, как только могла.

Спустя мгновение ко мне присоединились все остальные. Все, кроме Абельского. Тот молча созерцал происходящее черными глазами, похожий на врубельского демона. На мгновение мне показалось, что он смирился с происходящим и теперь как заправский фаталист просто ждет, когда нас всех съедят. Но я ошибалась.

— Я не буду твоим наследником, — как-то слишком спокойно проговорил Абельский, не сводя глаз с черта. — Ты ошибся, ищи другого.

— Я уже нашел! — прорычал тот и стиснул нас. — Ты все поймешь позже!

Дышать стало трудно. На помощь к нам никто не торопился. Должно быть, крики просто тонули в громкой музыке.

— Забери тогда только меня, — неожиданно попросил Абельский. — Отпусти их, ведь они тебе не нужны.

— Не нужны, — согласилось чудище. — Но теперь уж я их не оставлю. Пойдут с нами, пусть узнают, как перечить лорду Абертау! Это было последним, что услышала я в своем старом мире. Таком знакомом, любимом и привычном. В мире, где навсегда остались мои родители, вся моя жизнь. Вообще все. Кроме трех друзей, с которыми мы все вместе провалились в искрящуюся черно-зеленую воронку. Чудище устроило вихрь, да такой силы, что нас всех всосало туда как пылесосом. Громовые раскаты адского смеха сопровождали ужасный путь. Я от ужаса даже кричать не могла, а вот Анька верещала знатно. По пути наши руки с ребятами разъединились, так что, когда пришло время приземлиться, мы оказались довольно далеко друг от друга.

Открыв глаза, я увидела над собой яркое солнце, зеленые кроны деревьев и прекрасные холмы вдалеке. На ветках щебетали разноцветные птички, в зеленой траве распускались цветы и копошились жучки.

Я что, уснула в Медяковском саду? И что за знатная хрень приснилась мне спьяну? Напоил же зараза Абельский какими-то адскими коктейлями. Так ведь и знала, что никогда ничего нельзя брать из его рук…Мы еще вроде целовались с ним, о господи… Надеюсь, вот это точно было сном.

Усевшись на траве, я уставилась на свое зеленое парчовое платье. Улыбнулась. Вспомнила, как вчера ходили с Анькой выбирать наряды… Подумав о подруге, нахмурилась. Она же за Медякова замуж выходит. Или это мне тоже приснилось? Хорошо бы…

Поднявшись, я принялась обозревать окрестности. Наверное, ребята сейчас все спят в доме или в шезлонгах. Пойду посмотрю, что там происходит.

Не успела я сделать и двадцати шагов по уходящей вверх довольно крутой тропинке, как сбоку раздался какой-то хрип. Бросившись туда, я обнаружила в траве лежавшего ничком на земле лицом вниз Медякова.

— Олежка, вставай, — ласково потрясла я парня за плечо. — День рождения удался.

Тот захрипел, зашевелился, потом резко сел и принялся озираться, как сумасшедший.

— Где мы? — безумным голосом спросил он.

— Так в твоем саду, не узнаешь что ли? Похоже, вчера все перепили.

— Это не мой сад, — Олег вскочил, заправляя выбившуюся рубашку в брюки. — Мы вообще не у меня дома! Ленка, это просто сюр какой-то…

— Олег! — пошатываясь, из кустов выбрела Анька.

Ее синее платье было порвало, а на щеке красовалась свежая царапина.

— В барбарис упала, — пояснила она, заметив мой взгляд. — Какая-то фигня приснилась, ужас просто…

Замолчав, она уставилась на нас.

— В-вам тоже? — уточнила она, недоверчиво переводя взгляд с меня на Медякова.

Я мрачно кивнула. Говорить с ней не хотелось, потому что ее помолвка, похоже, оказалась не сном. Когда Медяков подошел к Аньке, помогая ей доковылять до тропинки, я разглядела на ее пальце сверкающее колечко. Когда вчера мы ехали к Олегу, украшения не было!

— Короче, — чуть волнуясь, произнес Медяков. — Похоже, мы действительно не у меня дома. — Но тогда где?

В этот момент я отчетливо поняла, что моя старая жизнь закончилась безвозвратно.

Ужасно захотелось выпить. Чего-нибудь покрепче. Все происходящее и впрямь напоминало сюр. С трудом разгладив мятое зеленое платье, я посмотрела на Медякова.

— Ты уверен, что мы не в твоем саду? Вдруг не все закоулки знаешь?

— Я в своем доме всю жизнь прожил, — снисходительно посмотрел на меня Медяков. — А уж сад облазил вдоль и поперек.

Анька молчала, задумчиво глядя на кроны деревьев.

— А где Сергей? — вдруг спросила она. — Мне помнится, он был с нами, когда… все это произошло.

Я решила на время снять самозапрет на разговоры с предательницей. Потому что ситуация, в которой мы оказались, требовала иных решений. Вот выясним, что случилось, тогда снова объявлю ей бойкот.

— Да, Абельский точно был с нами, — мне вспомнился вкус поцелуя с Сергеем, отчего я едва не блеванула. — Пойдемте его искать.

— Идем, — согласился Олег и протянул руку.

Но не мне, а Аньке. Та с готовностью и улыбкой приняла ладонь Медякова, я же сделала вид, что меня все это не колышет.

Идя гуськом по тропинке между высокими деревьями и густыми зарослями кустарников, вскоре мы увидели метрах в трехсот шпили какого-то дома.

— Мы в чужом саду, — почему-то шепотом произнес Медяков. — На моем доме нет никаких шпилей и башенок тоже. Да и вообще я в Загорье ничего подобного не припомню.

Он остановился, приложив руку ко лбу от солнца и вглядываясь в очертания украшенной расписными башенками крыши строения.

— Можно подумать, ты все дома в своем поселке помнишь, — фыркнула я, обгоняя парочку. — Наверняка нувориш какой-нибудь построил замок, а ты и не заметил. Сейчас узнаем…

Мой спич был прерван истошным криком какой-то бабы.

— Господа, молодые господа, наконец-то, обыскалась… Куда пропали? Да разве так можно? Все с ног сбились, вас разыскивая… А они идут, голубчики, гуляют себе, как не причем…

Задрав голову, мы все трое с изумлением уставились на возникшую наверху тропинки толстую коренастую бабу в цветастом переднике и с повязкой на голове, напоминающей чалму. В руке баба держала огромный половник.

— Ну, — поинтересовалась она, вглядываясь с нас маленькими, заплывшими жиром глазенками. — Где шляетесь? Господин Медоуз, да разве так можно? Госпожа Вестон, вы всегда казались мне приличной барышней! А уж от вас, — бабища скосила глаза на притихшую Аньку. — От вас, госпожа Маверик, я такого и вовсе не ожидала!

Мы смотрели друг на друга, ничего не понимая. Что несет эта баба? Какие господа? Какой Медоуз? Вестон — это я что ли? А Маверик? Анька?

— Ну, что глазами хлопаете? — все еще недовольно, но уже беззлобно спросила баба, пряча половник за спину. —Идите уж, никто вас ругать не будет. Бывает, уснули в саду, после танцев, ничего удивительного. Идите, скажу, уснули в беседке, нашла вас аки голубков спящих, разбудила вот...

И баба неожиданно широко улыбнулась. Эта улыбка украсила ее крестьянское лицо, придав ему очень добрый и приятный вид.

— Ну, давайте, — махнула она половником в сторону шпилей дома. — Вас там ждут, дожидаются. Такое событие не каждый день происходит.

Мы трое переглянулись и зашагали по тропке, как заключенный под предводительством упитанного конвоира. Баба бодро шла следом и помахивала половником, как солдат булавой. Вступать с ней в перепалку отчего-то не хотелось.

— Дойдем до дома, там все узнаем, — шепнул Медяков.

Я кивнула. Он был прав. От этой бабы мало толка – она тут, судя по всему, что-то вроде прислуги. Найдем хозяев поместья, их и расспросим.

Когда вышли из зарослей и оказались на опушке леса, перед глазами возник очаровательный пейзаж: свежескошенная полянка перед белоснежным домом с колоннами, заставленная столами и стульями с плетеными высокими спинками. На столах, украшенных живыми цветами, виднелись сияющие под солнцем приборы, стояли бутылки, хрустальные бокалы. Одетый в длинные платья дамы и мужчины во фраках степенно прохаживались по полянке, уединяясь на качелях между деревьями, присаживаясь на стулья, дегустируя вино, звеня приборами и тихо переговариваясь. Кто-то смеялся, из раскрытых дверей в доме доносилась негромкая музыка рояля.