— В общем, дикари, — завершил Сергей рассказ. — И как все дикари, склонны к суевериям.

У меня немного отлегло от сердца при мысли, что по крайней мере эти гады не смогут пробраться в замок. Водную преграду им не преодолеть.

— Что там? — раздался голос Серафины позади. — На что вы там уставились….

Голос девушки смолк, едва она увидела троллей. Не сумев сдержать крика, Серафина торопливо прикрыла рот ладонью. Ужас читался в ее глазах.

— Они не смогут перейти воду, — попыталась успокоить я ее, в очередной раз радуясь, что Сергей с нами. — Не переживай, они могут лишь смотреть издалека и облизываться.

— А что, если они применят оружие? — прошептала девушка, бледнея на глазах. — Есть же пушки и еще я слышала, есть такая штука, которая способна прицельно бить по окнам людям, крышу пробивать…

— Гаубица, — подсказал Сергей.

— Вот, точно, — благодарно улыбнулась ему Серафина. — Что, если они ее применят? Мы здесь тогда долго не продержимся.

Об этом я как-то не подумала. Но от души надеялась, что Сергей сможет с проблемой справиться.

— Ты же сможешь предотвратить подобные выстрелы? — поинтересовалась я у Абельского, который, прищурившись для резкости, снова смотрел в окно.

Тот покачал головой и медленно произнес, не сводя глаз с того берега ручья:

— Не думаю, что он допустит разрушения замка.

— Кто? — брякнула я не подумав, и тут же увидела, о ком идет речь.

Тролли расступались, пропуская с поклонами вперед человека. Человек был небольшого росточка, очень изящный, как куколка, с милым лицом, улыбался. Но в эти глаза не было никакого желания заглянуть – я подозревала, что там внутри только лютый холод. Передо мной в красивом бархатном костюме, расшитом золотом, стоял мой муж.

Люсьен очень изменился – в нем теперь чувствовалась поистине королевская уверенность. Горделивая осанка сменила угодливую сутулую позу, прямой взгляд пришел на смену вечно заискивающему и бегающему. Одной рукой он опирался на блестящую в лучах солнца саблю с драгоценным эфесом, а вторую приставил ко рту. Затем заговорил и его голос рокотал, как раскаты грома:

— Элора! Я не стану униженно просит тебя впустить меня в мой собственный дом. Нет, я сделаю по-другому. Смотри!

Он махнул рукой и один из троллей пихнул в его сторону какую-то жалкую фигуру.

Позади меня раздался чей-то протяжный вскрик. Вздрогнув, я обернулась и увидела Аньку, она вытаращила глаза всматриваясь в окно.

— Смотри! — снова зарокотал могучий голос, который шел, кажется, с самого неба. — Кого я могу вернуть, если ты пустишь меня с моими друзьями в родной замок! Почти теряя рассудок я уставилась на… Олега Медякова. Бывший одноклассник и моя давняя любовь, исхудавший, небритый, но живой, стоял около Люсьена и с виноватым видом глядел в наше окно.

— Там Олег! — закричала я, указывая на небритого одноклассника. — Он живой! Анька, он живой! Вне себя от нахлынувшей радости, я бросилась обнимать поочередно Сергея, Аньку и Серафину, даже забыв в этот момент, что нужно соблюдать конспирацию.

— Какой Олег? — подняла бровь Серафина.

А стоявшие чуть поодаль служанки стали переглядываться. Я стушевалась.

— Это прозвище Ориона, — вдруг спокойно сказала Анька. — Детское, потом позабылось.

— Точно! — подхватила я. — А Анька… Ну, это мы так Анабеллу называли.

Серафина кивнула и выдохнула, не скрывая удивления:

— Там твой муж, и Орион с ним. Но Люсьен изменился. Очень.

— Да уж, — согласилась я и посмотрела на Сергея.

Тот был бледен. Казалось, он с Люсьеном играет в гляделки и пока победа на стороне Абельского.

— Мой муж, — голос Аньки дрогнул. — Он же ничего с ним не сделает…?

Как я могла ответить на этот вопрос? От нынешнего Люсьена всего можно было ожидать. Поэтому я просто трусливо промолчала.

— Вряд ли, — неохотно отозвался Сергей, понизив голос. — Все же он считает тебя своей сестрой, а Олежка ему вроде шурин или как там это родство именуется…

— Короче, он не убьет своего родственника, — твердо произнесла я, глядя на Аньку. — Не волнуйся, мы что-нибудь придумаем и выручим Олега.

— Сестрица… — снова зарокотал с неба трубный глас. — Анабелла, я знаю, ты тоже здесь. Так вот, смотри, твой муж у меня. Открой путь в замок, и он тотчас окажется в твоих объятиях, живой и невредимый.

Я испуганно посмотрела на Сергея, тот отвел глаза и перевел их на Аньку. Та стояла бледная, молчаливая, нервно покусывая губу.

Вдруг она дернулась. Да так резко, что спящий на ее руках сын проснулся и зарыдал.

— Стой! — схватила я е за рукав. — Не смей! Ты всех нас погубишь!

И тут Аньку прорвало. Накопленное напряжение вылилось таким мощным потоком, что служанки в испуге отпрыгнули. Анька закатила форменную истерику: она рыдала, орала, кричала, царапала себя по лицу и даже пыталась напасть на меня и Сергея. Ребенок у нее на руках тоже не отставал, разбавляя мамкин визг младенческой какафонией.

— Он же живой!... — голосила Анька тыча пальцем в окно. — Он там, он рядом… И я… я не могу до него дотронуться… Он не видел своего ребенка, не целовал его… Его надо спасти, умоляю… умоляю…

Абельский решительно шагнул к ней и заключил в объятия. Постепенно ее голос становился все тише, и наконец она успокоилась, уронив голову на плечо Сергея, заплакав с тихой безысходностью. Сердце мое сжалось. Смотреть на это не было никаких сил.

Абельский передал Аньку и ее сына служанкам, велев им уложить девушку спать, а ребенка покормить и успокоить. Обнимая Аньку за плечи, Роза и Клара увели ее. Малыша Ашера унесла Серафина, ласково с ним гугукая.

Я велела выти остальным из гостиной, чтобы остаться с Сергеем наедине и все обговорить.

Некоторое время в тишине мы молча смотрели друг на друга. Потом Сергей вздохнул и закрыв окно шторой, произнес:

— Вот такие, блин, дела…

— Но хорошо, что он жив, правда? — я не могла скрыть бурную радость от этой мысли. — Олег жив, а это значит…

Это значит, что отправление в старый мир снова осложняется. Но пока это было неважно, главное другое.

— Самое главное, — обратилась я к Сергею. — Как нам вызволить Олега, не впуская сюда троллей и Люсьена?

При мысли о том, что муж, которого я уже давно считала бывшим и даже умершим, снова ко мне прикоснется, меня пробила дрожь. И отнюдь не сладкая.

Сергей молчал. По затянувшемся молчанию стало ясно, что ответа на вопрос он не знает.

— Ты же смыслишь в магии, — прикоснулась я к его руке. — Так наколдуй что-нибудь.

— Что? — он слабо улыбнулся. — Я же не волшебник.

— А кто? — искренне изумилась я. — Магию изучал, значит волшебник.

— Это не так работает, — покачал он головой. — Чудеса я не творю, а выручить Медяка сейчас может только чудо.

— Почему?

— Думаешь, твой… Люсьен оставил его без защиты? Да если я даже попытаюсь что-нибудь сделать, в ответ может такой магией шарахнуть, никому не поздоровится.

Об этом я не подумала.

— Тогда что нам делать, сидеть и ждать, пока этот придурок не придумает еще что-нибудь? Или не начнет отрезать Олегу пальцы один за другим, чтобы только мы его впустили? Я говорила эти ужасные слова, не сводя глаза с Сергея. Теперь только на его одного была вся надежда, теперь только он один мог нас всех спасти. Я горько усмехнулась про себя при мысли, как же изменилась жизнь и мое отношение к Абельскому.

— Тут ведь есть библиотека? — поинтересовался вдруг Сергей.

— Есть, только тебе зачем?

— Если Люсьен начал интересоваться магией задолго от отправления на учебу, значит, здесь у него должны найтись кое-какие магические книги.

— Тогда у него в кабинете надо посмотреть.

Я провела Сергея до нужной комнаты, пропахшей чернилами и кожей, оставив там его чахнуть над книжными корешками. Саму меня книги мужа не интересовали. И я сильно сомневалась, что Абельский там что-нибудь найдет.