— Пешком можно дойти? — Можно, — снова рассеялась Серафина и любовно погладила шелковую ткань свадебного платья. — Только зачем? Ноги сотрешь!

И она принялась беззаботно напевать, глядя на себя в зеркало и попутно перебирая мои валявшиеся на туалетном столике драгоценности. Я же представляла себя, как мы с Олегом бежим на свидание в чаще этого леса – я в легком платье босиком по траве, он – в свободной белой рубашке. Вот мы бросаемся в объятия друг друга и блаженно замираем…

* **

Свадьба состоялась на следующий день в той самой церкви, куда мы заезжали, чтобы оплатить венчание. Олег и Анька не опоздали, прибыв в роскошной карете. Анька в атласном стильном наряде без украшений напоминала изысканную статуэтку-миниатюру. А при виде Медякова я вообще чуть в обморок не упала прямо при всех, потому что он был ну просто божественно красив.

Мощное его тело облегал белый с золотыми позументами китель, а синие штаны отлично подчеркивали рельеф мускулистых длинных ног. Я едва сдерживала слезы, сравнивая Олега с моим женихом: пигмей Люсьен на фоне Олега смотрелся просто убого. Ах, как же повезло Аньке, если бы она только знала… Самое противное, что она, судя по веселому и счастливому виду, знала.

Свадебный бал состоялся в поместье Медоуз, но я практически ничего не запомнила. Потому что много пила, старалась больше болтать, танцевать, чтобы меньше находиться рядом с Люсьеном. К сожалению, потанцевать с Медяковым не удалось, потому что он как приклеенный, неотлучно сидел возле своей теперь уже жены. Но там были другие парни… Абельского не было, демонам на эльфийскую свадьбу вход бы воспрещен.

В новый свой дом я попала только под утро. И в таком состоянии, что не запомнила ни дома снаружи, ни обстановки внутри. Как и полагается, Люсьен занес меня на руках, к тому же у него и выбора не было: на ногах я все равно не стояла.

Последнее, что помню, это то, как торопливо, судорожно, почти суетно, Люсьен меня раздевает. Тяжело дыша мне при этом в лицо…

Проснулась я от того, что чья-то тяжелая рука почти передавила мне шею. Пошевелив головой, которая гудела, как медный колокол, я открыла один глаз. Взгляд уперся в лежащее рядом тело. Короткий торс, короткие ноги, на удивление длинные руки, одна из которых сейчас покоилась на моей шее. И самое главное – все тело моего мужа было покрыто волосами! Все, кроме лица, которое он предусмотрительно брил. Да уж, нынче эльфы уже не те…

Чуть брезгливо я сняла с себя на удивление тяжелую для столь субтильного мужичка руку и присела на кровати. Прямо надо мной колыхался балдахин из тяжелой темной ткани, по бокам брачное ложе подпирали резные колонны, а внизу... Переведя взгляд на свои ноги, я еле подавила вопль ужаса. Прямо подо мной расплывалось бурое кровавое пятно.

Да, я была девственницей. Думаю, не такой уж большой грех в восемнадцать лет. Не то, что в старом мире у меня не было возможностей, просто я себя берегла. Для Медякова, естественно. Ну уж коли ему драгоценный дар не пригодился, то пусть, как говорится, достается первому попавшемуся.

Тяжело вздохнув, я вылезла из кровати и пошла искать ванную. Та оказалась за первой по счету дверь, вереница которых располагалась на противоположной от кровати стене.

— Ничего так, — я с удовлетворением рассматривала вполне стильную обстановку. — Немного ремонтика, и все заиграет! Я залезла в душевую кабинку, выполненную из малахита и с полчаса постояла под горячими струями. Смывая с себя пыль, грязь, кровь и следы Люсьена. Думала при этом только об одном: когда муженек уберется на свою учебу.

И он убрался. Не в этот день, а на следующий. Перед отбытием, Люсьен дал мне ряд ценных наставлений. Среди прочих особенно запомнился совет без него не ездить по балам. Кто бы знал, какого труда мне стоило на рассмеяться ему в лицо при этом.

Еще Люсьен просил обходиться со слугами строже, иначе они распустятся, зря не тратить деньги, так как время сейчас тяжелое, предвоенное, и по возможности привести в порядок замок, который они с Анабеллой, к сожалению, сильно запустили.

— Но эльфы, сама понимаешь, к хозяйству не сильно склонны, — примирительно улыбнулся муженек, давясь сочным румяным оладушком и запивая кофе. — А вот вы, люди, другое дело, мне повезло с женой.

Я даже зависла на мгновение от изумления и наглости. То есть они с Анькой здесь все засрали, а мне теперь убирай! От возмущения я даже не сразу сообразила, что вовсе не Анька была такой неряхой, а ее предшественница. Ответить ничего не успела, так как вошедший долговязый слуга сообщил, что экипаж подан, а супруги Медоузы уже прибыли для проводов.

Услышав, что Олег внизу, я отпихнула от себя чашку и тарелку с оладьями. Затем посмотрелась в висевшее на стене столовой зеркало и оставшись довольна своим вполне свежим видом, отправилась по когда-то то белоснежной мраморной лестнице вниз.

Да, Медяков был там. К сожалению, Анька тоже: это ведь ее «брата» провожали. Выглядели оба вполне довольными, чем немало меня расстроили.

— Долго продлится обучение? — поинтересовался Олег у Люсьена, когда они, как полагается местным джентльменам, закурили сигары.

— Где-то год, — неопределенно ответил Люсьен. — Держитесь тут, троллей говорят, уже в двадцати милях видели.

— А как же армия короля? — вмешалась подошедшая Анька. — Почему они не защищают народ?

Выглядела она на удивление прелестно в нежно-голубом легком платье. Примерно таком, в котором я мечтала бегать на свидание к ее мужу…

— Армия короля, — Люсьен скривил тонкие губы. — Да они сами-то себя защитить не могут, теперь вся надежда только на магию.

— Но это же целый год, — не сдавалась Анька. — Если эти самые… как их, тролли, уже так близко, как нам продержаться год? — Ой да не ссы, — ляпнула я, вызвав удивление Люсьена и Олега одновременно. — Прорвемся.

— Оставляю мою супругу на ваше попечение, — усмехнулся Люсьен, обращаясь к Олегу и Аньке. — Защищайте в случае чего, приеду – спрошу по полной.

Последняя его фраза прозвучала как угроза, хоть и была скрыта за шутливой интонацией. Олег молча и серьезно кивнул, Анька подбежала к «брату» и поцеловала его в румяную щечку.

— Элора? — вопросительно поднял брось Люсьен, глядя на меня с легкой улыбкой.

Я сообразила, что мне ведь тоже надо подойти и поцеловать его. Подошла, сухо чмокнула в губы. Хотела сразу отойти, но тут ощутила на своей талии его тяжелые клешни-руки. А очень тихий голос прошептал в ухо: — Веди себя хорошо, Элора. Иначе…

Он не договорил, вместо этого впившись мне в губы смачным поцелуем, засунув язык. Я видела краем глаза, как отвернулся смущенно Олег, как покраснела Анька. Но деваться было некуда, я ведь являлась примерной женой и провожала мужа. Да и слуги все высыпали на крыльцо, прощаясь с хозяином.

Поэтому вытерпела его поцелуй, больше похожий на изнасилование и наконец-то была отпущена на свободу. С облегчением отойдя поближе к Медякову, принялась махать вслед отъезжающему экипажу платочком, периодически прикладывая его к глазам. Интересно, а обучение магии у драконов – это очень опасно? Надеюсь, что да.

— Ну, как вы? — осведомилась я у Олега и Аньки, когда повозка наконец скрылась за поворотом. — Еще не надоело играться в старину?

В глубине души я надеялась, что они скажут нет, и мы все вместе отправимся к Абельскому, чтобы тот возвращал нас обратно. Двух дней замужней жизни мне хватило, чтобы понять: подобное испытание не для меня. По крайней мере не с таким мужем: занудным, деланно скромным и озабоченным при этом. Еще и коротышкой.

— Нет, — Анькины глаза весело блестели. — Ну круто же, Ленка, согласись? Когда еще в замке поживешь? Настоящем!

Она задрала голову и восторженно уставилась на уходящие ввысь шпили готического замка Маверик. Мне пришлось, хоть и нехотя, согласиться с ней. Тут она была права: замок Люсьена и впрямь впечатляющий. Не такой большой и роскошный, как дом ее мужа, но по-своему примечательный. Здесь все дышало стариной, причем средневековой. Замок был построен так давно, что даже сам Люсьен не знал точной даты его основания. Черные камни, толстые стены, стрельчатые узкие окна, запутанные коридоры-лабиринты. Даже имелся собственный вселяющий ужас подвал и настоящий подвесной мостик, проходящий правда не через ров с крокодилами, а всего лишь через засохший ручей. Но по словам Люсьена, весной это ручей широко разливался, превращаясь почти в реку.