Достав из кармана маскарадного платья мобильный, набираю отца. Длинные гудки… Ответа нет. Не перезваниваю, возможно, отец уже спит. Когда он устает на работе после ответственной операции, всегда рано ложится.

Смотрю в темное летнее небо. Не так и рано, если разобраться, уже звезды высыпали. Время ближе к полуночи. Хорошо, что передумала звонить, пусть папка выспится. Я успею еще вынести ему мозг своими жалобами. Улыбаюсь при мыслях об отце, тот всегда меня поддерживает. Ему с детства я могла пожаловаться на все что угодно, оставаясь для отца маленькой девочкой даже сейчас. Мама у меня тоже молодец, но чуть более строгая. Ее любовь ко мне заключалась в мотивации, папина же – в подарках и жалости к «бедной» дочурке.

Сую телефон обратно в глубокий карман платья. Угораздило же поддаться на уговоры Аньки и натянуть эту нелепицу! Поднимаю полупозрачный подол – красиво, конечно, ничего не скажешь, но как же этот длинный подол неудобен, ужасно путается под ногами.

Иду назад, сейчас напьюсь и вырублюсь. Вот и все мои планы на оставшуюся ночь. Ах да, еще, возможно, соблазню кого-нибудь из незанятых парней, или даже занятых… Загадываю, что возьму в оборот первого, кто попадется мне на глаза на освещенной мангалом поляне. Пущусь во все тяжкие, раз уж Медяков ушел из-под носа. Хранить себя мне больше незачем.

Мужественный высокий силуэт выделяется на фоне звездного неба. Парень, повернувшись спиной ко мне, стоит возле мангала, заправски шуруя шампуром. Решительно иду вперед: ну здравствуй, моя будущая жертва! Не дойдя двух шагов, замирая, узнав парня. Нет уж, к такому я даже в своем нынешнем состоянии и даже напившись до соплей не готова…

— Веснина! — поворачивается Сергей Абельский, услышав мои торопливые шаги. —Шашлыка хочешь?

В руке у него шампур с румяным дымящимся мясом. Он протягивает мне шампур:

— Держи, осторожней только, горячее.

Какой заботливый...

Деваться некуда. Буру шампур, начинаю снимать губами мясо с раскаленной железяки. Абельский следит за мной, насмешливо сверкая темными глазами.

— Проголодалась? — сочувствует он с улыбкой. — Ешь тогда, я пойду еще выпить тебе возьму.

С этими словами он пошел в сторону накрытого стола под навесом. Ну вот, еще один пошел за выпивкой, сейчас тоже пропадет… Я сажусь на свободное кресло, которой при ближайшем рассмотрении оказывается садовым шезлонгом.

Абельский появляется через несколько минут, держа в руках два бокала. Один из них передает мне, и я немедленно приникаю к нему губами. Пить уже давно хотелось, а уж напиться я сегодня просто обязана. Не каждый день тебя предают сразу и лучшая подруга, и любимый! Пусть даже они и не подозревают о собственном предательстве, это их не оправдывает.

Спустя полчаса и три опустошенных бокала я готова к приключениям. Даже Абельский уже кажется не таким уродом, и в принципе, всю драму можно пережить. К тому же во мне просыпается новая надежда, подогреваемая винными парами: а что, если Медякова заставили жениться - кто их знает, евреев этих? Что, если на самом деле он Аньку не любит? А любит меня. И если я ему признаюсь, немедленно бросит ее, станет встречаться со мной. А если хочет жениться, чтож, я и на это готова… Доучимся, будучи женатыми, это тоже прикольно по-своему. Такие молодые, а уже с обручальными кольцами, на курсе мне еще и завидовать будут.

— Елена прекрасная, — насмешливый голос Абельского возвращает меня в грешный мир.

Он все это время крутился рядом, то занимаясь шашлыком, то бегая за выпивкой, то принося мне плед, то поправляя тот же плед, упавший с моих плеч. Неугомонный, заводной, шустрый и активный. И вовсе даже не слишком наглый, если разобраться…

— Не замерзла? — спрашивает он, придвигаясь ближе.

До меня доносится терпкий запах парфюма Абельского, напоминающего тот, которым пользуется мой отец. Надо же, такие разные люди и такие схожие вкусы. Я не отодвигаюсь.

— Пойдем прогуляемся, — он не собирается меня обнимать, как я думала, а просто протягивает руку.

Встаю, почти выдернутая из шезлонга мощной силой, скрытой в руке Сергея. Так и идем, рука за руку, по направлению к высоким деревьям вдали. Я понимаю, зачем он ведет меня туда, но ничего не имею против. Сегодня мне можно все, а расплачиваться буду завтра.

Спустя минуту я уже прислонена к дубу, а Абельский, стоя напротив очень близко, пристально смотрит на меня из-под на удивление густых ресниц. Его черные глаза приближаются, расплываясь и гипнотизируя, сильное тело наваливается, руки обнимают.

Я приоткрываю губы, а он, словно того и ждал, вдруг впивается в мой рот своим, буквально размазывая меня по стволу дуба. Страсть, которая в нем, передается мне, и вот уже я неожиданно для себя отвечаю на этот неистовый поцелуй. Мы целуемся, не в силах оторваться друг от друга, как два бездомных зверя, нашедших неожиданный приют.

Остатками мозга продолжаю удивляться, насколько же мне нравится целоваться с Абельским. Конечно, надо учитывать, что он старше и уж точно опытнее, но все же… все же на подобный ответ от себя я не рассчитывала. А ответ этот таков, что я уже готова прямо здесь раздеться и углубиться в страсть дальше. До самого конца…

Сергей дышит тяжело, его руки ласкают меня, сжимаю грудь, тянутся ниже, к завязкам корсажа. Он принимается развязывать шнурки.

— Ты такая красивая, Ленка, — бормочет он несвязно, возясь со шнуровкой. — А в этом платье вообще бомба, королева просто… Я давно тебя хочу... Так давно, ты не представляешь…

Я вижу перед собой его склоненную черноволосую, взлохмаченную голову, и мне так хочется запустить в эту буйную цыганскую шевелюру пятерню, что я испускаю вдруг сладкий стон. Довольно громкий.

Абельский вдруг перестает возиться со шнурками, замирает. Я напрягаюсь. Сбоку слышится хруст веток, и тут в паре метров показываются они… О нет, только не это! Смущенно принимаюсь отряхиваться.

Перед нами стоят, удивленно пялясь, Медяков и Анька.

— Вы чего здесь делаете? — подозрительно щурит глаза Олег, слегка щурясь. Мне всегда нравилась его легкая близорукость, которая придавала однокласснику милый растерянный и чуть беспомощный вид. — Заблудились?

— Ага, — бурчит Абельский, тем не менее от меня отстраняется. — Чего хотели? — Так Яхве! — напоминает Медяков, выразительно глядя на Сергея. — Забыл, что ли? О помолвке только что объявили, теперь надо вызвать духа, пошли.

И махнув рукой в сторону чащи, Олег двинулся вперед.

— Точно, —хлопнул Абельский себя по лбу. — Совсем забыл.

Он с усмешкой поглядел на меня, потом наклонился и прошептал:

— А все из-за тебя, красотка, свела дурака с ума! И ничего более не добавив, пошел следом за Медяковым. Мы с Анькой остались вдвоем, глядя друг на друга.

— Ленка, мать твою, куда тебя несет?

Молча продираюсь через кусты, не желая разваривать с предательницей.

— Да на что там смотреть? Эти придурки очередную ерунду затеяли, Яхве вспомнили… Да в этого древнего бога давно ни один еврей не верит! — Не унимается Анька. — Давай не пойдем.

— Между прочим, один из этих придурков - твой будущий муж, — зло, одними губами цежу я, раздвигая ветку кустарника.

— Ой, блин, теперь всю жизнь мне напоминать об этом будешь? К твоему сведению, я не могла сказать раньше, наши родители…

Анька замолкает, издав то ли выдох, то ли возглас. И было отчего.

Прямо перед нами высится, мерцая и извиваясь, странный столб света. Зеленоватого.

— Ленка, надо найти парней и валить отсюда, — Анькин голос испуган, она дрожит.

— Вали, — советую я коротко, хотя самой тоже не по себе.

Ведь мой сон повторяется почти с достоверной точностью. Но как такое возможно?

Столб зеленого пламени между тем разгорается все ярче, и на его фоне проступают фигуры Олега и Сергея – парни явно довольны, хоть и выглядят изрядно удивленными.

— Что тут у вас? — отцепляюсь от сдерживающей Анькиной руки и выруливаю на полянку. — Прикольный фейерверк!