Слушая «отца» одним ухом, я принялась размышлять.

Итак, у Аньки теперь тоже брат имеется. В той жизни, которую я помнила, она, как и я, была единственной дочкой. Вот удивится, наверное. Я улыбнулась, поймав себя на мысли, что больше не слишком злюсь на Мавкину. Если мы и впрямь попали в новый мир, то прежние обязательства здесь не действуют. И нет прежних родителей Аньки и Олега, заключивших помолвку своих отпрысков. А это значит…

Это значит, что я могу выйти за Медякова замуж! То есть за господина Медоуза, разумеется. Ну а когда вернемся в прежний мир, там разберемся как-нибудь. Главное, здесь брак заключить, а потом Олежка привыкнет и никуда уже не денется! Только я открыла рот, чтобы попросить «отца» заслать сватов к Медоузам, как тот опередил меня, произнеся страшное: — Кстати, Орион Медоуз и Анабелла Маверик женятся, у них сегодня помолвка. Именно поэтому мы сюда в гости и приехали.

Нет, нет, нет! Я открыла рот, чтобы закричать, но вовремя прихлопнула варежку. Не хватало еще, чтобы «папа» узнал о моих чувствах к «лорду Медоузу». Наверняка это сильно удивит его, раз уж он сообщает мне о предстоящей свадьбе таким будничным тоном.

Однако удар был сильным. И если в прежнем мире я его кое-как, но смогла пережить, то здесь то же самое известие почти меня добило. Тяжело дыша, я опрокинулась на подушки, ощущая, как лоб покрывается испариной.

— С тобой все нормально, Элора? — обеспокоенный папенька чистым носовым платком вытер пот с моего лба.

— Да, — попыталась я улыбнуться, но удавалось это плохо. — Все хорошо правда. Я уже могу встать.

Мне и впрямь необходимо было подняться. Нужно одеться и идти искать Олега с Анькой, пока они не поженились. Я обвела глазами комнату.

— Где мое платье? — только сейчас я с ужасом поняла, что лежу под простынями в чем мать родила, если не считать тончайшей ночной рубашки.

— Его пришлось выкинуть, — откликнулся папенька и укоризненно посмотрел на меня. — Уж не знаю, где вы там бродили, в каких колючках, но на твоем наряде места живого нет.

— И в чем же мне сейчас выйти?

— Не беспокойся, Клара отправилась домой, скоро привезет другое платье.

— Клара?

— Ну да, — пожал плечами Крситофер. — Твоя служанка.

Ого! У меня есть собственная служанка. Не скажу, что это известие мне не понравилось.

— А мама где? — поинтересовалась я у нового «отца», который до ужаса напоминал прежнего. — Почему ее не видно? А сестра?

— Мама дома, — тяжело вздохнул Кристофер. — Ты и этого не помнишь? Она больна, уже третий год лежит, не встает. Серафина осталась с ней, а мы с тобой отправились сюда, на торжество в честь помолвки Ориона и Анабеллы.

Папенька немного помолчал и с улыбкой добавил:

— Серафина еще мала, а вот ты на выданье, тебя следует чаще вывозить в общество.

В дверь постучали и на пороге возникла полная женщина, навьюченная коробками и свертками. Женщина напоминала Розу, но была пониже ростом и не столь мощной.

— Клара, ты все взяла? — отец встал, помогая женщине разложить принесенное на столе.

— Да, господин Кристофер, — кивнула женщина, бросая на меня улыбчивые взгляды. — Как там наша малышка? Оправилась?

— Да, ей уже лучше, но… — отец чуть понизил голос. — Но она временно потеряла память, так что учитывай это, когда будете общаться.

— Ой, беда, — приложила пухлые ладошки к таким же пухлым щекам женщина, глядя на меня сочувственно. — Бедная госпожа! Это все Абертау, я вам точно говорю! Нечего было звать демонов этих, не к добру такие гости…

— Ладно, Клара, — перебил стенания служанки Кристофер. — Помоги лучше Элоре одеться и пусть выходит, ее все ждут.

— Конечно, господин.

Едва за «отцом» закрылась дверь, как я мигом вскочила с кровати и бросилась к принесенным служанкой вещам. Мне необходимо было выбрать все самое лучшее и красивое. Я собиралась нарядиться так, чтобы у Олега челюсть отвисла до пола, чтоб он и думать забыл жениться на Аньке. Или как там ее сейчас зовут, Анабелле.

— Пусть вы и потеряли память, госпожа, — улыбнулась Клара, глядя на меня. — Но самое главное осталось при вас.

— Что же это? — рассеянно поинтересовалась я, рассматривая розоватую ткань, расшитую нежными зелеными листочками.

— Желание красиво одеваться, хорошо выглядеть и всем нравиться, конечно, — широко улыбнулась Клара и поближе подвинула мне пару расшитых золотой парчой туфелек на среднем каблучке.

— Почему ты так похожа на Розу? — спросила я у служанки, натягивая розовый, похожий на воздушный зефир, наряд. — Я потеряла память, как ты уже знаешь, так что не удивляйся моим порой странным вопросам.

— Конечно, — кивнула Клара, пытаясь казаться спокойной, однако взгляд ее был сочувствующим. — Роза моя сестра, старшая. Ой, как вам идет это платье, госпожа! Служанка взвизгнула, глядя на меня. Я посмотрелась в висевшее на стене мутноватое зеркало в тяжелой резной раме и чуть не присвистнула. Выглядела я и впрямь впечатляюще. Розовый, расшитый нежными зеленоватыми листочками, шелк, так и льнул к телу, обрисовывая контуры фигуры, окутывая нежным облаком.

— Теперь прическу, — провозгласила Клара, придвигая мне стул. — Садитесь, госпожа.

— А это обязательно?

Мне и сейчас мои волосы очень нравились. Густые, каштановые с рыжиной, волнистые, в них так и хотелось зарыться с головой. Я представляла, как это сделает Олег, когда мы с ним наконец объяснимся. Но как он будет зарываться в мою шевелюру, если ту стянут в тугой пучок?

Но Клара уже держала в руках длинные шпильки, неумолимо качая головой.

— Простоволосыми только крестьянки ходят, — презрительно изрекла она, втыкая в мои волосы первую шпильку. — А вы дама благородная, вам подобное не пристало.

Я вздохнула, смирившись с участью.

Вскоре на моей голове красовался средних размеров «вавилон», из которого по обоим сторонам от лица свисали две изящно подвитые пряди. В уши Клара мне вдела длинные серьги с крошечными изумрудами:

— Маменька ваше просила передать, это ее бабушки, — произнесла Клара, втыкая мне в мочки украшения. — Она забыла вам их дать, когда вы на пикник отправились, вот сейчас только вспомнила, когда я вернулась.

Серьги мне очень понравились. Удивительно изящной работы, они были стильными и винтажными одновременно. А зеленое свечение изумрудов очень подходило к зеленым листочкам, вышитым на платье.

— На шею жемчуг, — проворковала Клара, цепляя ожерелье из крошечных розоватых жемчужин. — На ручку тоже.

В следующее мгновение мое запястье было увенчано жемчужным браслетом из десятка тонких цепочек с розовыми камнями.

Клара с удовлетворением оглядела свою работу и улыбнулась.

— Теперь туфельки и вы само совершенство. Хоть сразу замуж выдавай!

Служанке настолько понравилась произнесенная ей самой фраза, что она не переставала улыбаться, помогая мне вдеть ноги в шелковые башмачки.

Я же подумала о том, что Клара может быть недалека от истины. Ведь если я найду Медякова, теперь-то уж он не отвертится. Влюбится и женится! А я стану леди Медоуз, ха! И пусть Анька кусает свои острые локотки. Хватит с нее того, что она обошла меня в старом мире, второй раз я ей такой финт провернуть не позволю.

— Ну все, я иду, — я стряхнула руки служанки, которая пыталась поправить мне подол. — Отстань, Клара! Я сама удивилась тому, с какой легкостью приняла на себя командование служанкой. Какие-то барские замашки проснулись, ранее мне чуждые. Но размышлять было некогда, пора в бой! С этой мыслью я, похожая на колышущуюся сладкую вату, вывалилась из спальни.

Дышать было трудновато. И только пройдя по длинному коридору с десяток шагов, я поняла, почему. В платье имелся корсаж. Но не мой прежний, а настоящий – из китового уса. И сжимал он так, что дай боже. Я глубоко вздохнула, но легкие не расправились. Так, на полувыдохе, я вышла на полянку возле дома. Там все было по-прежнему. Дамы смеялись и болтали, мужчины степенно переговаривались, упоминая в разговорах каких-то троллей, войну и чье-то предательство, сновали слуги, шампанское лилось рекой.