С трудом открыв глаза, я поднялась с холодного каменного пола. В подвале было сыро, темно и холодно. С потолка капала вода, а по стенам ползали… думать даже не хочу, кто здесь ползал!

Стало трудно дышать, я открыла рот, пытаясь вдохнуть хоть немного затхлого воздуха. Кое-как встала. Мерзкая сырость пробирала до костей, мозг сверлила мысль: что теперь будет?

В темноте ощупала стену, наткнулась на огромного слизняка и подавив крик омерзения, отдернула руку. Что со мной собираются делать? Что с остальными?

Началась паника, нахлынув подобно цунами, оглушив и едва не доведя до обморока. К тому же у меня имелась клаустрофобия, в прежнем мире я даже лифтов избегала. Сердце бешено колотилось, я бросилась к узкой, едва видной в темноте лестнице. Заползла по деревянным шатким ступенькам, принялась колотить в дверь, больше похожую на люк.

Ничего! Ни ответа, ни привета с той стороны. Хотя странно было ожидать от тех, кто бросил меня сюда, что они кинутся на помощь. Явно не затем меня сюда поместили, чтобы быстро вытащить. Нет, я должна посидеть здесь и подумать над своим поведением… А возможно, и остаться тут навечно.

Еще раз стукнула по двери, та не поддалась, только чуть скрипнула. Принялась ногтями царапать створку, пока не ощутила привкус крови на руках. Поднеся пальцы ко рту, убедилась, что ногти стесала до основания. Еще удар, еще…

Внезапно дверь открылась, да так резко, что не удержавшись на шаткой лестнице, кубарем полетела вниз. Упала на земляной пол и скрючилась, уверенная, что пришли по мою душу.

— Вставай! — грубая рука схватила меня за плечо. — Поднимайся, ну!

Я подняла голову и встретилась глазами с черным, как сама тьма, взором, смотрящим исподлобья.

— Что со мной хотят сделать?

— Вставай! — грубо оборвал меня пришедший и схватил за волосы. — Ну, живо, Его Светлость ждать не любит!

С этими словами тюремщик дернул прядь моих волос. Да с такой силой, что звезды закружились перед глазами. Я быстро поднялась, не хватало еще остаться без моего главного украшения – роскошной шевелюры.

— Иди давай, — меня грубо толкнули в спину.

Едва удержавшись, чтобы снова не упасть на пол, я добежала до лестницы и принялась подниматься. Со спины мне то и дело помогали тычками и пинками. Тем не менее через минуту я уже стояла в коридоре, а дверь темницы захлопывалась. Вздохнув с облегчением, что какое-то время тюрьма побудет без меня, я пошла вперед на манящий впереди свет.

Коридор, лестница, еще коридор, другая лестница, вот коридор первого этажа, который я знала, как свои пять пальцев, вот и кабинет... Тычком пихнув меня внутрь, страж закрыл за мной дверь. Я осталась один на один… с тем, кого ненавидела больше всего на свете.

Он же, судя по всему, наслаждался происходящим. Ему нравилось видеть меня такой: слабой, униженной и раздавленной. Я подняла голову повыше, не желая, чтобы он видел мою боль.

— Ну как, ты все обдумала? — вкрадчивый голос почти лишил меня рассудка, до того я его не переваривала. — Будешь себя хорошо вести?

Молча рассматривала я красивые черты того, кто за короткое время умудрился превратиться в чудовище. А может, он всегда был таким…

— Молчишь? — чудовище усмехнулось и поднявшись с кресла, подошло ко мне. — А если я скажу тебе, что способен убить всех, всех, кого ты любишь и кем дорожишь? А в конце и саму тебя?

— Сам умри! — смачный плевок полетел в лицо извергу, стерев с лица его улыбку.

В следующий момент моя голова бессильно качнулась в сторону от увесистой пощечины, и я провалилась в блаженное беспамятство. Но все же перед тем, как упасть, из последних сил прошептала:

— Я не твоя…

Месяц назад

— Ленка, мать твою, куда тебя несет?

— Идем посмотрим, интересно же! — Да на что там смотреть? Эти придурки опять какую- то ерунду затеяли.

— Смотри, свет какой классный. Ну идем, Анька.

— Ладно…

Нехотя подруга приближается и взявшись за руки мы бежим в кусты, за которыми виднеется странный столб света. Зеленоватого.

— Ленка, надо валить, — голос подруги испуган, она дрожит.

— Не дрейфь, — пытаюсь бодриться, хотя самой тоже не по себе.

А все Медяков – любовь к этому неприступному высокому красавчику губит меня даже во сне.

В том, что мне снится всего лишь дурной сон, ни капли не сомневаюсь. Разве может быть иначе? Разве в жизни вы видите где-нибудь зеленоватые огненные столбы, бьющие прямо из-под земли, из самой преисподней? Нет? Вот поэтому это и сон.

— Идите сюда, — голос Олега Медякова как наяву вырывает меня из оцепенения. — Мы тут вызвали кое-кого по-приколу, круто, правда? Да подойдите, не бойтесь.

В его голосе столько мальчишеской гордости, что я невольно улыбаюсь. Все-таки Олежка такой милашка. От него все без ума, и я не исключение. Люблю не могу красавчика аж с седьмого класса!

Зажмурив глаза и прекрасно помня, что это всего лишь сон, я шагаю вперед. Позади, вцепившись в меня мертвой хваткой, идет оцепеневшая от ужаса Анюта Мавкина - моя лучшая подруга.

Я открываю глаза и смотрю на зеленый столб пламени, завороженная искрами его бликов. — Ну красота ведь? — восхищение в голосе Олега не скрыть.

Рядом с ним какой-то темный силуэт. Я вздрагиваю, но тут же успокаиваюсь, услышав голос незнакомца:

— Кто тут у нас пожаловал? Веснина и Мавкина? Две девственницы-монашки? Медяков, ты что, нормальных баб не мог позвать? Или у тебя день рождения каждый месяц?

Меня пронзает злость. Голос принадлежит Сергею Абельскому - парню, старше нас года на три и который, пока учился в школе, проходу мне не давал: то за волосы дернет, то подножку подставит. Когда он закончил школу, я как и многие другие, включая учителей, вздохнули с облегчением. Но радоваться было рано. К сожалению, с нашим другом и одноклассником Олегом Медяковым Абельский оказался соседом по загородному дому. И вот теперь даже во сне приходится терпеть невыносимое присутствие этого верзилы и нахала.

Только я приготовилась как следует ответить Абельскому и поставить его на место, как из-за спины послышался истошный визг Аньки:

— Беги, Ленка, беги! Не веря своим глазам я уставилась на черную зияющую дыру, возникшую вдруг на месте зеленого столба пламени. Меня охватывает странное ощущение, что я обязательно, непременно, должна шагнуть в эту яму. Туда тянет как магнитом.

Из ямы показывается когтистая черная лапа и ее земляной, заросший мхом палец, устремляется в нашу сторону.

— Мои! — рычит зверь. — Все мои!

Я вздрагиваю от ощущения, что к горлу приставили острый нож, который разрезает артерии и вены, заставляя кровь фонтаном хлестать из горла. Или это был не нож, а коготь?... Какая разница, если это сон?

С облегчением оглядываюсь, обнаружив себя в своей кроватке. Этот сон мне снится уже много дней, но я всегда нахожу себя в итоге дома. Все как обычно: мама на кухне жарит блинчики, беседуя о чем-то с папой, аромат кофе щекочет ноздри. Но с кошмарами надо что-то делать…

С этой мыслью выбираюсь из-под одеяла и плетусь в ванную.

Почистив зубы, смотрю на себя в зеркало. Ну, здравствуй, Леночка Веснина, поздравляю тебя с окончанием школы и началом новой, взрослой жизни! Сплевываю пасту и вытираю рот полотенцем. Из зеркала на меня смотрит довольно высокая девица с темно-каштановой пышной шевелюрой, отливающей медью, светло-карими глазами, пухлыми губами, россыпью веснушек на аккуратном носике. Шоколадного оттенка ресницы вполне себе длинные, густые темно-рыжие брови вразлет, грудь к восемнадцати годам выросла до третьего размера…

Обхватив пальцами талию, кручусь перед зеркалом. А ничего так, вполне! Довольная собой, иду одеваться. Сегодня предстоит насыщенные день. Во-первых, только что прогремел выпускной в школе, и сегодня первый день свободной жизни. Это мы, с Анькой, конечно, обязаны отметить. А во-вторых, так уж совпало, сегодня день рождения Олега Медякова – нашего любимого с подружкой одноклассника.