Мое тело стало как-то подозрительно деревенеть. Как будто весь адреналин выплеснулся, оставляя лишь приятную усталость.

— Вам с Катей нужно свою шпионскую компанию открывать. Она в разведчики пойдёт, ты — в двойные агенты.

Роберт улыбнулся.

— И не улыбайся. За тобой теперь должок.

— За тобой, кстати, тоже, — немного дерзко ухмыльнулся он. — Ты ведь тоже была хороша! Считай, квиты.

— Квиты? Я-то что не так сделала?!

— «О да, Лёня, вот так!» — передразнил Роберт и скривился, произнося имя моего бывшего мужа.

Ну всё, это уже выстрел.

А потом он сделал такое несчастное лицо, что у меня как-то внутри все перевернулось.

Контрольный.

— Вот не надо так смотреть на меня этими жалобными глазами из-под очков! — простонала я, понимая, что сдаюсь. — Я еще злюсь.

— Хорошо. Не буду.

Он немедленно сделал самое невинное лицо на свете.

— Прекрати! — уже настойчивее произнесла я. — Ты не можешь при каждом залёте делать такие глаза. Я привыкну, выработаю иммунитет, и весь твой шарм угаснет.

Роберт рассмеялся и осторожно притянул к себе. На этот раз я не сопротивлялась.

— Прости меня, Ами, — прошептал он, целуя меня в висок. — Это было очень глупо. Притворяться. Жульничать. Я должен был тебе довериться.

Глупо, но мило. Что скрывать-то?! Додумался же! Женю подтянул. Ника! Целая подпольная организация. И ведь никто даже не спалился. Хотя...

— Поэтому ты рванул тогда со своей травинкой? — уточнила я.

— Угу. Она правда пришла просто увидеться. И, зная моё отношение к агентству, была удивлена, что я там оказался. А перед тобой уже не хотелось раскрывать карты. Решил идти до конца. Момент, когда я мог всё рассказать, давно был упущен.

— Пусть радуется, что она беременна. Иначе бы я так просто не ушла, — деловито заметила я.

— О! Были прецеденты? — Роберт удивлённо приподнял брови.

— Еще какие! Как-то одна девица тоже решила Лёньку на разговор увести.

— Пожалела? — усмехнулся он.

— Сменила прическу, — я пожала плечами. — Это так, к сведению. Тебе. На будущее.

Роберт улыбнулся и провел ладонью по моей щеке. Я тут же потерлась о неё.

Вот ведь. Ещё пять минут назад я была готова выцарапать ему глаза, а теперь сама лезу под руку.

— Не злишься больше? — осторожно спросил Роберт.

— Злюсь. Просто уже не так громко и не так ярко выражено.

— Спасибо.

Он нежно обнял меня, целуя теперь уже куда-то в макушку.

— И тебе, — вздохнула я. — Знаешь, мне даже лестно, что ты так заморочился ради меня. Но давай договоримся: больше никаких подобных финтов. Никаких секретных операций, подставных стажировок и внезапных разоблачений. Чисто. Прозрачно.

— Хорошо, обещаю.

— Кстати, а почему Птенцов? Поглумиться над моей фамилией решил? — я немного отстранилась и снова сложила руки на груди.

— Это всё Женя, — покачал головой Роберт. — Он в детстве меня действительно называл птенчиком. Потому что я был мелкий, волосы вечно торчали во все стороны. И вот здесь он решил оторваться. Он вообще очень весёлый парень, Ами. Будь уверена, ты ему очень нравишься.

— Вы обсуждали меня за моей спиной?

— Немного. Приходилось. Я только в субботу заехал в свою квартиру. А до этого жил у Жени.

— Но ведь ты говорил, что...

— Ами, я вернулся в город, сначала остановился у родителей. Но когда папа услышал, что я скоро снова уеду, он меня, мягко говоря, выгнал. Заявил, что их дом не гостиница. Я же рассказывал, что мой прошлый спонтанный отъезд они восприняли болезненно. Вот так, за четыре дня до нашей встречи, я оказался в отеле. Днем я встречался с заказчиком, Женя попросил помочь с одним проектом. Когда ты подсела, я как раз вносил последние правки по замечаниям. Мне в кафе думалось лучше, чем в номере. Наверное, пресытился тишиной. Хотелось шума. И тут ты.

— Да, пошумела я знатно, — я улыбнулась, отводя глаза.

— Идеально пошумела. Женька согласился на мою авантюру, но настоял, чтобы я переехал к ним. Что не дело таскаться по отелям, когда есть такая большая семья. Ну, а в понедельник я позвонил своим жильцам и попросил съехать как можно скорее. Даже простил им мой диван, убитый их кошкой, лишь бы освободить квартиру быстрее.

— Очень великодушно!

— Да я вообще хороший парень, Амелия. И я правда строил планы. Хотя сам до конца не верил, что тебе они нужны. Но рискнул. Эти две недели я очень хотел достучаться до твоего сердца. Хотел, чтобы ты потеряла голову так же, как я, — он подошел, взял мои руки и положил себе на плечи. — Скажи, у меня ведь получилось?

Он с надеждой посмотрел на меня.

— Даже не знаю, что тебе ответить, — я едва сдерживала слёзы. Только теперь не от злости, а от умиления и нежности.

— Ну, не издевайся. Я же старался.

— Перестарался, — призналась я. — Прилипну теперь к тебе как банный лист.

— Чудесные новости, — он рассмеялся и укрыл своими руками. А я уткнулась носом ему в грудь, чувствуя себя невероятно спокойной и счастливой.

— Хорошо, что ты вулканолог, — пробормотала я. — Очень полезный навык с такой стихией, как я.

— Это точно. Но я всегда найду способ тебя успокоить.

— Учти, сила может быть сокрушительной, а извержения непредсказуемыми, — я подняла голову.

— Это я уже понял.

— И если ты еще раз меня обдуришь...

— Ни за что! — Роберт поцеловал меня в кончик носа. — А ты не называй меня больше Лёней. Мне не идёт это имя.

Какой же, оказывается, злопамятный кучеряшка!

Но очень милый. Самый милый.

— Только если облажаешься! — подмигнула я.

— Я серьёзно, Ами. Иначе добавлю в кофе нормального молока.

Я расхохоталась.

— Этим ты накажешь не меня, а себя. Я-то переживу, а вот ты, боюсь, нет.

Он рассмеялся в ответ.

— Зато не скучно будет.

— Это точно! Лёня. Ой, то есть, Птенцов. Точнее, Роберт. Запуталась!

— Пощади меня, разъярённый шпиц!

— Не знаю, не знаю, птенец-зануда!

Мне начинала нравится эта игра.

— Так... Заканчиваем.

А вот Роберту, судя по всему, не очень. Он снова накрыл меня поцелуем, сминая в объятиях.

Что ж, в ссорах с ним тоже есть своя прелесть. В конце концов, у меня теперь есть собственный укротитель вулканов.

И Роберт абсолютно прав — скучно нам точно не будет.

Аэропорт пах кофе, духами и дождём, который с самого утра моросил за огромными стеклянными окнами. Небо над городом затянуло серыми облаками, и казалось, будто осень решила напомнить о себе раньше времени.

Как же не повезло Ваську вернуться из солнечной Сицилии прямиком в эту промозглую серость!

— Хватит гипнотизировать эти двери! — донеслось сбоку.

Я покосилась на Роберта, прикусив губу.

— Сколько можно? — возмутилась я. — Прошло полчаса практически! Это невозможно.

Табличка с надписью «Ждем лучик солнца» уже начала подозрительно прогибаться в моих руках. Ещё немного, и она рисковала не пережить нашей встречи.

Двенадцать дней!

Двенадцать дней я не видела своё рыжее чудо. Двенадцать дней звонков, сообщений, видеосвязи и мучительной невозможности вдохнуть запах родной макушки. Двенадцать дней, в течение которых я старательно изображала разумную взрослую женщину, понимающую, что ребёнку необходимо отдыхать, путешествовать и получать новые впечатления.

Но это было наказание. Пытка. Это невероятно ранило моё бедное материнское сердце.

Однако и дало возможность принять неминуемый факт.

Мой малыш растет. Он взрослеет, и ему всё меньше нужно проводить времени с маминой юбкой.

Как же это больно! Но совершеннонеизбежно.

Остаётся только учиться отпускать и позволить себе немного жизни вне постоянного контроля над собственным ребёнком. Тем более, что жизнь эта сейчас била ключом.

На работу в агентстве я в итоге не согласилась.

Да, возможно, это было глупо. Особенно если учитывать, что это предложение открывало передо мной вполне конкретные перспективы, а отказаться от него означало добровольно лишить себя стабильности и определённости.