Сделав глубокий вдох, я направилась к огромной стойке, за которой сидели три секретаря.

— Ласточкина Амелия, в «Вершину кадра».

— Документы, пожалуйста, — прощебетала миловидная блондинка с аккуратно уложенными волосами.

Я достала свой паспорт и уже хотела изобразить из себя Лилу Даллас из «Пятого элемента», но вовремя спохватилась.

Я серьёзный фотограф, а не какая-то там рыжая клоунесса в кедах.

— Вам на 14 этаж, — девушка протянула мне пропуск. — Лифты справа.

Поблагодарив, я резво отправилась к турникету и через несколько минут уже ехала в кабине в компании дорогих женских и мужских костюмов. А у меня спина влажная...

Чтобы придать себе уверенности, пришлось втянуть живот и расправить плечи.

Не сомневайся в себе, Лия!

Ты справишься!

Ты профессионал!

Ты взрослая женщина!

Ты даже иногда спишь с мужчинами (но это не точно) и можешь сама собрать комод.

И вот последний пункт, откровенно говоря, почему-то внушал больше уверенности, чем остальные.

На окошке зажглась, наконец, заветная цифра 14, двери лифта распахнулись, и я попала в другой мир.

Просторное помещение, огромное количество света, высокие потолки, стеклянные перегородки и белые стены. И фотографии. Повсюду.

Портреты, рекламные кадры, свадебные съёмки, предметка.

В центре — рабочие столы с компьютерами. Люди уже сидели, кто-то бурно обсуждал проекты, кто-то разговаривал по телефону.

В воздухе смешивались запахи кофе, свежей бумаги и отдалённый химический запах то ли лака для волос, то ли краски. Видимо, из зоны подготовки к съёмкам.

Я глубоко дышала и вела глазами по живому, как организм, пространству, всё глубже впитывая этот хаотичный ритм и крышесносный аромат.

— Амелия? — послышалось за спиной.

Обернувшись, я широко улыбнулась и закивала девушке лет двадцати пяти с коротким светлым каре и планшетом в руках.

— Привет! Я Катя, ассистент руководителя. А еще его правая рука. Левая рука. Секретарь, официантка, бариста и иногда штатив. Пойдем.

Она мотнула головой, приглашая следовать за ней.

Я же, пока шла, не могла перестать осматриваться. За углом помещение было уже разделено на закрытые кабинеты. На некоторых дверях висели таблички:

«Предметная студия»

«Beauty»

«Fashion»

«Семейная съёмка»

Я так увлеклась осмотром, что даже шаг замедлила.

Катя тем временем открыла какую-то дверь.

— Здесь комната отдыха и место, где можно хоть пять минут провести в тишине. Поверь, это будет необходимо. А кофемашина, радости и все остальные жизненно важные ресурсы стоят в центральном зале. Увидишь.

— А кофе бесплатный? — зачем-то уточнила я.

— И для стажёров тоже, — подмигнула она и повела меня дальше, рассказывая параллельно, что видит:

— Вот здесь уборные. Там монтажная. Вон там кладовая с реквизитами. За тем стеклом — что-то типа гримерки. А это наша большая студия.

Я заглянула внутрь и на несколько секунд забыла, как разговаривать. Свет, фоны, стойки, оборудование. Всё аккуратно разложено по местам. Так всё масштабно, профессионально, дорого. Имидж, одним словом.

— Красиво, — выдохнула я, снова обретая веру в светлое будущее.

— Ага. Пока. Скоро рекламная съёмка, после которой будет казаться, что здесь поработали вандалы.

Наконец, Катя открыла дверь небольшой переговорки.

— А пока тебе сюда.

Мы зашли внутрь, где уже сидели двое: парень с ноутбуком и девушка с блокнотом. Оба примерно моего возраста.

— Это Саша и Саша, — представила их Катя, не скрывая улыбки. — Тоже стажёры.

— Привет, — улыбнулась Саша.

Парень просто кивнул.

Поздоровавшись, я села рядом с девушкой и тоже достала блокнот. Чувствовала себя как в первый день в универе. Хорошая девочка со мной за партой, один кавалер на всю группу. И нервы... Мои нервы разгулялись похлеще, чем я в пятницу. Память моментально подкинула образ кучерявого брюнета, и проскочило что-то наподобие сожаления, что я его больше не увижу.

Катя же встала около маркерной доски и открыла планшет.

— Итак. Можно сказать, все в сборе. Есть ещё один стажёр, но ему поздно сообщили. Он предупреждал, что немного задержится.

— А так можно было? — удивлённо спросила я. Знала бы, не гнала бы Васька до сада в темпе олимпийского спринтера.

— Нельзя, — нахмурилась Катя. — Но войти в положение мы всегда можем.

— Поняла, — кивнула я, напоминая себе хоть иногда держать язык за зубами.

— Так... О чем я? Ах да, план на ближайшие две недели, — продолжала Катя. — Сегодня знакомимся с агентством, командой, оборудованием и рабочим процессом. Посмотрите несколько съёмок, познакомитесь с фотографами. Задача — понять, как здесь всё устроено. А завтра первая практическая съёмка.

— Уже завтра? — захлопала глазами Саша.

— А ты рассчитывала месяц наблюдать из-за угла?

— Ну… хотя бы неделю, — смущённо улыбнулась она.

— Не успеем тогда, — твёрдо сказала Катя и снова уткнулась в экран, ведя по нему пальцем. — Программа следующая: будут две рекламные съёмки, одна семейная, тестовая предметка и в конце следующей недели — свадебная съёмка.

Слово «свадебная» прозвучало для меня, как музыка.

— Вы будете работать как в командах, так и по отдельности. Ровно через две недели руководство решит, кого оставить.

Я кивнула, стараясь выглядеть спокойно и не показывать своим видом, как сильно я боюсь облажаться!

— Есть вопросы?

— Пока нет, — ответили мы практически в голос.

— Отлично. Тогда...

В этот момент в дверь переговорки осторожно постучали.

— Простите. Можно?

Голос показался мучительно знаком.

Я медленно оторвала голову от блокнота.

В дверях стоял парень.

Фиолетовая футболка.

Джинсы.

Темные кудрявые волосы.

И глаза, а это я уже знала точно, цвета тёмной карамели.

Тело пронзило ледяной волной. Выпрямившись, я развернулась к парню всем корпусом.

Сначала просто смотрела. Потом хмурилась. Затем удивлённо приподнимала брови.

Он же стоял, застывший в дверях, и всматривался в меня сквозь модную оправу чёрных очков абсолютно равнодушным взглядом, в котором читалось не столько узнавание, сколько превосходство.

Конечно. Он был готов к встрече.

В отличие от меня...

Я все уши ему прожужжала, пока мы гуляли, про эту стажировку. А он все время знал и молчал. Слушал мои рассказы о мечте, задавал вопросы, интересовался условиями отбора... и ни словом не обмолвился, что сам имеет к этому отношение.

Ах ты, кучерявый говнюк!

Здесь я отчетливо почувствовала, как пылают мои щеки, уши и задница, понимающая, что спокойно стажировка точно не пройдет.

Что ж, Вселенная, давай-ка выйдем. Есть очень и очень серьёзный разговор...

Катя продолжала посвящать нас в детали нашей работы, я же пребывала в каком-то вакууме.

Казалось, что меня накрыло новой похмельной волной, неся в себе всё веселье пятницы, весь стыд субботы и весь ужас понедельника!

Я честно старалась слушать наставления нашей прекрасной ассистентки, да вот только... Вот только взгляд мой то и дело возвращался к кучерявому поганцу, сидящему по диагонали от меня.

Спокойно сидел. Без суеты. Без нервов. Как человек, у которого всё под контролем. Каждая минута, каждый взгляд, каждая эмоция.

И сегодня Робин-Бобин выглядел шикарно. В пятницу его украшали усталость и сонливость, однако это не помешало ему кутить со мной до утра. Ну или до того момента, пока моя память не решила отправиться спать раньше меня.

Сейчас же Роберт сидел заметно отдохнувшим, свежим и... самоуверенным. Плечи были расслаблены, одна рука лежала на столе и тихонько постукивала указательным пальцем, пока я пыталась испариться сквозь стену. Он внимательно следил за каждым Катиным словом и ни разу не взглянул в мою сторону, по крайней мере, я не заметила. И это было так... Унизительно, что ли.