— Как раз представляю, Ами, — самодовольно произнёс он, спускаясь губами к моей шее.

Черт! Значит, всё-таки было.

Память, ну давай, подкинь мне немного лоскутков той ночи.

Я прогнулась, позволяя рукам и губам Роберта делать всё, что они захотят, напрочь забыв о времени.

Но... Он неожиданно остановился и просто уткнулся мне в плечо, крепко обняв.

Ну не-ет!

Я же сейчас взвою...

— Извини, — прошептал он. — Один раз мы уже поспешили. А сейчас предлагаю, не торопиться. Да и ты неважно себя чувствуешь.

— Да я здорова, как лошадь! И обещаю в этот раз не забыть ни секунды!

Он улыбнулся и сделал шаг назад.

— Отдыхай, Ами. А завтра вечером приглашаю тебя на свидание! Согласна?

А вот здесь я и прилетела обратно на бренную землю. Вторую пятницу подряд кутить с мужиком? Мама не поймёт. Аля? У нее у самой завтра намечается встреча. Лёнька... Я зависла.

— Лия, ты не хочешь? — немного напряженно уточнил Роберт.

— Я не могу... Обещать. Есть кое-какие дела.

— Хорошо, — он закивал, опуская взгляд. Кетц уже вился около его ног, в зубах у него была та самая машинка, которую он стащил у меня во время уборки.

Роберт присел и вытащил ее.

— Слишком маленькая для тебя, дружок. Можно пораниться.

Он начал рассматривать детскую игрушку, параллельно поглаживая скачущего перед ним щенка.

— Это, наверное, племянник Али оставил, а Кетц раздобыл в каком-нибудь углу, — неловко прокомментировала я.

— Понимаю...

Ох, верно ли только ты понимаешь. Может, сказать?

— Тогда про свидание завтра решим, — спокойно произнёс он, неожиданно оглядывая квартиру.

Потом, поцеловав в лоб, подошёл к двери и быстро нырнул в свои кроссовки.

— Я подумаю, — бросила я неуверенно, имея в виду не только свидание, но и все остальное.

Роберт подмигнул, развернулся и пошёл к лифту.

Я ещё немного постояла в дверях, потом закрыла её и прислонилась спиной.

Глубоко вздохнула и сползла вниз, обняв колени руками. Кетц крутился около меня.

— Ты маленький подставщик. Ты...

И тут меня парализовало...

Под обувной полкой, в сторонке, одиноко стояли оранжевые резиновые сапоги.

Детские сапоги.

Кажется, температура действительно поднялась.

Только теперь я совершенно точно знала, от чего.

Сегодня я снова отвела Васька пораньше в сад, чтобы добраться до агентства не в режиме электровеника. Хотелось прийти, спокойно выпить кофе и хоть немного компенсировать своё вчерашнее отсутствие. За это я пообещала Ваську все выходные и... этот вечер.

И сейчас мне это казалось особенно важным. Потому что вчера я получила от Лёни предложение, от которого весь мой внутренний мир дружно встал дыбом. Едва я выровняла сердцебиение после ухода Роберта, как мой прекрасный бывший муж, отец моей кровиночки, привел сына домой и совершенно буднично сообщил, что через месяц собирается взять Ваську с собой в отпуск.

С собой.

На целых десять дней.

Вот только в отпуск он поедет не один, а со своей новой избранницей.

— Я давно хотел, но всё боялся тебя спрашивать, — спокойно объяснял Лёня. — Но, думаю, ему понравится. Море, солнце, развлечения... Да и тебе будет возможность немного отдохнуть. Правда?

Правда-то оно правда. И я честно сказала, что подумаю. И, наверное, я должна согласиться. Васька любит папу. А я никогда не хотела становиться той самой матерью, которая считает, что ребёнок принадлежит ей, и второго родителя можно выдавать по расписанию, как библиотечную книгу. Хоть и не позволяла часто ночевать Ваську вне дома.

Ладно, немного той самой мамашей я всё-таки была.

Но это же Вася...

А здесь десять дней. И не просто с его папой.

С другой женщиной.

Я знала эту Дашу. Васек её знал и считал очень смешной. А еще она по утрам ему блины в виде машинок пекла в те немногочисленные разы его ночёвок. Ну да, я не пекла. У меня вообще был талант только к одному виду блинов: круглым. И то при хорошем настроении.

А у нее машинки.

И что теперь в моей голове? Правильно.

Я столько лет кормила собственного ребёнка, а теперь какая-то женщина с идеальной сковородкой собиралась за десять дней разрушить мой материнский авторитет. Сначала у нее блины вкуснее, потом котлеты... Потом она станет интереснее, потому что не пилит за разбросанные игрушки и машинки, на которых я или Аля когда-нибудь сломает ногу. А дальше что? Васек придёт с собранным узелком на палочке и скажет:

— Прощай, я ухожу к папе...

Я чуть не задохнулась от ужаса.

Господи, Амелия, тебе сколько лет? Десять?

Я не ревновала Лёню. Вот ни капельки. Мне было совершенно всё равно, с кем он встречается, куда они ездят и сколько блинов в форме машинок способна произвести его новая женщина за одно утро.

Меня пугало другое.

Что Ваське там понравится. Что ему будет чересчур весело. Что с папой он будет смеяться больше, чем со мной.

И что он однажды сын обнаружит, что у папы тоже есть интересная жизнь, а у мамы — только работа, садик, стирка и вечные «убери игрушки».

А самое страшное, что он может решить, будто без меня ему хорошо.

Вот этого я боялась до дрожи.

В общем, накручивала себя не хило полночи. Еще и Роберт теперь...

Поэтому с утра решила, что хотя бы один вопрос нужно закрыть как можно скорее. И сегодня после работы я расскажу ему о своем самом главном и любимом человеке.

Если для него это окажется проблемой, пусть так. Лучше сейчас, чем после того, как я окончательно лишусь рассудка от влюблённости.

Ой, я это сейчас серьёзно?

Серьёзней некуда.

Влюблена по самые пятки...

Самое неприятное, что вчера он вечером как-то односложно отвечал, пока мы переписывались. Я начала верить в то, что он заметил сапожки Васька и решил, что такая ответственность ему, вольному художнику, ни к чему.

Хм... Если он так любит свободу, зачем ему вообще место в агентстве?

Эта мысль пришла мне в голову как раз тогда, когда я доплелась к остановке. И тут напротив меня затормозила машина. Я даже немного растерялась. Стекло пассажирского окна опустилось, и Роберт многозначительно подмигнул.

Я решила не падать в омут от счастья на глазах всего честно́го народа и осторожно наклонилась к открытому окну:

— Какие люди! И без охраны!

— Доброе утро, Ами! У меня есть кофе и кондей, хочешь ко мне?

В этот момент на остановке зажглось второе солнце. Рыжее. И поверьте, светило оно гораздо ярче небесного.

Ни секунды не сомневаясь, строить ли из себя недотрогу, уже знаем, что это не моё амплуа, я легко впорхнула на сиденье. Роберт проехал вперед, оставив остановку позади, и припарковался у тротуара.

— Ты чего тормозишь? У нас нет времени.

— Для этого время всегда найдётся.

— Для кофе?

— И для него тоже.

Он вдруг положил руку мне на плечо и придвинулся ближе. Я робко улыбнулась.

— Ты подумала про сегодняшний вечер? — он провёл ладонью вверх по шее, коснулся щеки так, что большой палец оказался на моей скуле. Роберт всё делал так осторожно и нежно, что я не могла удержать своё сердце. Оно разгонялось на пару с моим дыханием. А Роберт не медлил и уже касался моих губ.

Вот это доброе утро, я понимаю!

— Ну так что? — спросил он между делом, углубляя поцелуй.

Ой, он же задал мне вопрос. Как же здесь ответишь, когда меня сминают в горячих объятиях?

И не обсуждать же настолько важные дела в такую рань.

— Подумала, — выдохнула я и отстранилась.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд. В глазах Роберта было столько тепла и заботы, что я вдруг перестала бояться. Он всё поймет. И никогда мой сын не станет для него препятствием.

— Приглашаю тебя вечером к себе, — улыбнулась я. — Подруга идет на какую-то встречу, так что...

— Мы сможем провести время вдвоём? — его губы как-то подозрительно растянулись в улыбке. — Только ты и я. Хотя... Не вдвоём, правда же?