Я бросила взгляд на чёрный седан.

— Ты не говорил, что у тебя есть это? — изумилась я.

Для парня, живущего в гостинице, всё больше загадок. Еще немного и выяснится, что у него и квартира есть, и яхта, и частный самолёт.

Гулять, так гулять!

Роберт внимательно смотрел.

— Ой, только не говори, что говорил, а я забыла, — взмолилась я.

— Не говорю, — улыбнулся он. — Я не упоминал машину. Мы вообще обо мне мало говорили.

— Это ты мало о себе говорил! Я задавала вопросы, но ты всё уклончиво, уклончиво. Как будто шпион или агент под прикрытием и тебе нельзя взболтнуть лишнего.

— А может, всё вместе?

Роберт рассмеялся, а я снова отвела глаза. Смотреть на него было очень тяжело. Во-первых, мне было жутко стыдно, а во-вторых, мне он так нравился, что хотелось снова впиться в его губы. И повторить всю пятничную программу.

С поправкой на то, что сегодня я предпочла бы обойтись без текилы, журнального столика и дополнительных спецэффектов.

А чего хотел Роберт?

Я пока не поняла. Нравлюсь ли я ему или он играет, потому что мы соперники.

— Мы можем долго болтать, но опоздаем, — он обошёл автомобиль и открыл пассажирскую дверь.

— Я чего-то не понимаю. Ты вроде не Саша, — промямлила я, но всё же двинулась в его сторону.

— Мы предложили Нику поменяться, когда вы с Сашей ушли. Думаю, для тебя не секрет, что с ребятами заигрался Амур. Пусть наслаждаются.

— Сам-то в веришь в эти игры? — я замерла перед открытой дверцей. — Они знакомы-то три дня, а Саша чуть ли не замуж собралась.

— С некоторых пор я во многое верю, — задумчиво произнес он, бегая по мне глазами.

— Сочувствую, — я ехидно улыбнулась. — Я, наоборот, уже ни во что не верю. И никому.

С этими словами я максимально грациозно опустилась на сиденье. Роберт как-то подозрительно ухмыльнулся и направился к своему месту.

Я пока рассматривала салон: аккуратный, чистый, какой-то стерильный! Как в операционной. Ни пылинки. Никаких случайных бумажек, фантиков и вещей, которые обычно живут в мужских автомобилях годами. А какой был аромат... В воздухе витал головокружительный запах кофе, свежей выпечки и... розмарина.

— Пристегнись, — напомнил Роберт, присаживаясь.

Я закатила глаза и потянулась к ремню безопасности.

— Машина новая или ты каждый день ее полируешь?

— Новая, — коротко ответил он, заводя мотор.

Я фыркнула и отвернулась к окну.

— Ами, — позвал он.

Я лениво повернула голову.

— Здесь кофе, специально для тебя. Купил десять минут назад, как раз немного остыл. Как ты любишь. Здесь слойки с маком. Как ты любишь. И как тебе можно.

— Погоди! — перебила я. Оф... офигевая.

Он приподнял бровь.

— Что ты делаешь? И зачем? Нам вообще ехать минут двадцать. В ресторан!

— Нам ехать около часа, — спокойно ответил Роберт. — В отель.

Я выпучила глаза.

В отель?

С ним?

Снова?!

От услышанного я возмутилась и хотела уже выскочить из ползущего по узким проездам автомобиля, но вдруг... Икнула! Бросив взгляд в сторону водителя, увидела, как Роберт тихо рассмеялся. Черт, он всё помнит... А теперь и я помню. Щеки запылали, точно грешник на костре. Я судорожно схватилась за ручку и дёрнула её, другой рукой прикрывая раскалённое лицо.

— Знаешь, Ами, — донеслось мягким, я бы даже сказала, ласковым голосом. — Прежде чем пытаться снова сбежать, нужно сначала отстегнуться и убедиться, что дверь открыта.

Я молчала, прикрывая лицо теперь уже двумя ладонями. Вдруг щелкнул замок блокировки, а машина притормозила. Я резко убрала руки и посмотрела на Роберта. Он сидел с серьёзным, немного озадаченным лицом.

— В ресторан уже едут ребята. Сашка живет в двух шагах от него. Полагаю, ты достаточно умна, чтобы понимать, какие у него планы.

Я сглотнула и вжалась в кресло, насупившись. Развивать эту тему не хотелось. У меня и без того горело всё, что может гореть, и потело всё, что может потеть.

И я решила: лучшая защита — это нападение, лучший способ борьбы со стыдом — наглость!

Я вальяжно поправила прядь волос, деловито залезла в бумажный пакет и достала слойку, на мгновение потеряв рассудок от её аромата. Потом демонстративно взяла кофе и сделала глоток.

Всё это представление сопровождалось музыкой моего равнодушного пыхтения и лёгких усмешек Бобина.

— Ну, чего стоим? Кого ждём? — жуя, поинтересовалась я.

— Ты самая нескучная девушка в моей жизни, — он покачал головой, и машина снова тронулась с места.

Покраснела ли я? Черта с два! Больше краснеть было просто некуда!

Я истерично хихикнула и отвернулась к окну, наслаждаясь вкуснейшим кофе и выпечкой.

Кажется, сегодня намечается не просто рекламная съёмка.

Сегодня судьба в очередной раз решила проверить меня на прочность, самообладание и целомудренность.

И я вообще была не уверена, что готова выдержать такого рода испытания.

Я даже не сразу поняла, что мы уже приехали. Настолько неожиданно посреди леса выросло трёхэтажное здание.

Подъездная аллея буквально растворялась в сосновом лесу. Высокие стволы с тёплой рыжеватой корой смыкались над дорогой, а солнечные лучи пробивались сквозь хвою золотыми полосками.

Фасад отеля был бережно вписан в пейзаж и выглядел невероятно гармонично.

Тёмное дерево, натуральный камень и огромные стеклянные пролёты. Ничего кричащего. Ничего лишнего. Всё настолько естественно, точно природа и архитектура договорились не спорить, а дружить.

У входа располагалась широкая терраса с коваными фонарями и кадками с туями, сбоку от крыльца тянулась деревянная набережная: дощатые мостки уходили к озеру, где покачивались на воде белоснежные катера.

— Вот это я понимаю — Отелло! — я невольно присвистнула.

— Ты так говоришь, как будто впервые видишь пятизвёздочный отель, — Роберт свернул на служебную парковку и остановился.

— Ну... Пока я только по четырёхзвёздочным шаталась, — иронично заметила я.

Он сдержал улыбку и быстро выскочил из машины. Затем прошел к багажнику и достал оттуда фотоаппарат и большую сумку.

Я тоже выбралась наружу и наблюдала за ним.

— А это зачем? — удивилась я, закрывая дверь. — Николя же сказал, что вся аппаратура будет.

— Я не езжу на съёмки без своей камеры, — спокойно ответил Роберт. — Это всё равно, что нож для повара.

— Ой, ну извините, мистер Профессионал! — я состроила гримасу.

Он закинул ремень сумки на плечо и посмотрел на меня с едва заметной усмешкой.

— Пойдём, Дездемона.

Он кивнул в сторону входа. Я закатила глаза и пошла следом.

В дороге мы почти не разговаривали, и для меня это было непривычно. Я вообще плохо переношу молчание. Если вокруг меня становится слишком тихо, мозг немедленно начинает искать, чем заполнить пустоту. Обычно я нахожу какую-нибудь глупость, говорю её вслух, а потом думаю: зачем? Но сегодня было иначе. Каждый раз, когда мой рот собирался произнести очередную реплику, в голове всплывала пятничная ночь, моя икота, танцы... И всё желание напрочь обрубалось. Вместо этого я просто открыла окно. Наслаждалась загородным воздухом и любовалась мелькающими пейзажами. Ветер здорово взъерошил мне волосы, поэтому пришлось повязать их лёгким шарфиком.

Я вообще люблю шарфики. Любовь к этому аксессуару унаследовала от мамы. Сколько себя помню, она никогда не выходила из дома без какого-нибудь кокетливо повязанного на шее цветастого платочка.

Зайдя внутрь здания, я чётко уловила, что концепция природного единства была выдержана и здесь. Высокие потолки с деревянными балками, большой камин из серого камня, в котором тихо потрескивали дрова, и глубокие кресла цвета мха. Стойка ресепшена была сделана из цельного спила дерева и выглядела как арт-объект, а рядом стояла ваза с живыми ветками сосны. Этот хвойный запах сразу успокаивал своей размеренной простотой, несмотря на безупречный шик и показательную роскошь отеля.