— Я перебрал всевозможные варианты, но сдаваться не намерен. — томно произнес он. — Амалия? Амелия?
— Игра окончена, — рассмеялась я, не сводя с него глаз. — And the winner is...
И я, как ведущая «Оскара» театрально вскинула руку, а потом сама его поцеловала.
Надо сказать, Роберт не сильно-то сопротивлялся и ответил так жадно, будто весь вечер только этого и ждал.
Дальше воспоминания начинали наслаиваться одно на другое. И все они были связаны с губами Роберта.
Мы целовались постоянно. В баре. По дороге из бара. Проходя мимо отеля, где Роберт остановился и абсолютно здравомыслящим голосом предложил вызвать мне такси.
— Неужели ты хочешь отпустить меня сейчас? — удивилась я тогда, кажется, совершенно искренне. — Вечер же так хорош! А я такая пьяная! Я даже в замочную скважину не попаду. И усну прямо на площадке.
Роберт рассмеялся в ответ и снова притянул к себе.
— Не могу этого допустить, — шепнул он, касаясь губами шеи. Уверена, со стороны это выглядело абсолютно неприлично. Но мы же стояли перед отелем. Мало ли каких фриков там не обитает после полуночи? В конце концов, гостиницы для того и существуют, чтобы принимать людей с разными жизненными решениями.
Потом был лобби и поцелуи.
Лифт и поцелуи.
Номер и поцелуи.
Помню, как толкнула Роберта на кровать, почему-то уже в расстёгнутой рубашке, а сама забралась на журнальный столик с видом женщины, которой доверили провести чрезвычайно важный магический ритуал.
— Сейчас я исполню обрядовый танец и произнесу несколько заговоров, — объявила я, — и после этого тебе больше никогда даже в голову не придёт меня отпускать.
— Мне и заговоры не нужны, — в темноте комнаты на меня смотрели горящие, точно два костерка, глаза.
А я кружилась в танце, забыв напрочь о законах гравитации и как сильно он меняется под действием шести рюмок текилы.
Я чуть не рухнула со стола, но Роберт успел поймать меня, и мы вместе повалились на кровать. Ну, тут явно судьба решила лучше целоваться, чем устраивать бешеные пляски на неустойчивой поверхности. И мы снова целовались.
Ах, как мы целовались!
А потом... Я начала икать. Судорожно. Громко.
— То есть до дело всё-таки не дошло? — Аля уже смеялась так, что у неё выступили слёзы.
— Думаю, нет. Как можно спать с икающей девушкой?
— Не знаю. Возможно, это новый вид прелюдии. Или средство для сохранения равновесия.
Нет, и это моя лучшая подруга? Почему именно сегодня у нее такой ранний подъём? Обычно она дрыхнет до девяти, как минимум.
— Аля!!!
Она прикрыла рот ладонью, но глаза всё равно смеялись.
— Кажется, он принёс мне стакан воды, а потом я уснула, — смотря в одну точку, сказала я.
— Или не уснула, а попила, и вы продолжили в заданном тобой ритме, — с невинным видом предположила подруга.
— Вот сейчас ты вообще не помогаешь, Аль! Лучше бы я ничего не вспоминала. Как теперь снова это все забыть! — я со стоном рухнула лбом на стол. — Как же стыдно... Хорошо, что я его сегодня не увижу...
— Ну, не знаю, — смеется Аля. — Может, увидела бы и окончательно все вспомнила. Он, видимо, чародей-волшебник. Память забрал, память вернул. Настоящий мужчина.
— Нет! Продержаться осталось немного. И больше ни взгляда в его сторону.
— Эх, нет повести печальнее на свете, чем повесть об икоте при...
— Нет, ты серьёзно сейчас? — я резко подняла голову, а Аля продолжала смеяться. Мне кажется, у этой девушки никогда не болела голова, не мучало чувство вины, не случалось стыдливых событий. Везучая, одним словом.
— Доброе утро, — сонно потирая кулачками глаза, на кухню вошёл Васек и спас меня от необходимости придумывать способ убийства лучшей подруги.
— Доброе утро, мой свет, — тут же протянула руки и обняла своего мальчика. — Я как раз хотела тебя будить.
Васек забрался ко мне на колени и уткнулся носом в плечо.
— А вот и я сам, — сонно пробормотал он. — Явился, словно солнышко.
— Ты и есть солнышко, — я потрепала его взъерошенные волосы и поцеловала в щёчку. — И нам скоро нужно бежать. Сегодня позавтракаешь в саду.
— Фу-у-у, — Васёк моментально проснулся ровно настолько, чтобы возмутиться… — А вдруг будет манка?
— Тогда ты не станешь её есть, а просто будешь какао и бутерброд.
— А почему я не могу поесть дома?
— Я не хотела тебя будить намного раньше. А маме через полчаса нужно ехать на работу.
Васька сонно и внимательно смотрел на меня, и по его лицу было видно: объяснение принято, но смысл пока на стадии загрузки.
— По дороге расскажу. А пока беги чистить зубы.
Он нехотя сполз с моих колен и поплёлся в ванную. А через десять минут мы уже торопливо шли в сторону детского сада.
Сегодня у нас выездная съёмка, о которой нам сообщил Ник незадолго до окончания рабочего дня. Рекламники для какого-то фешенебельного загородного отеля и элитного ресторана.
Нас разделили на группы. Саша-девочка и Роберт поедут в отель, я и Саша-мальчик — в ресторан. Шурики очень расстроились, будто их сослали в разные концы страны.
Бобин как будто задумался, опять принимая выражение озадаченного политика перед выборами.
А вот мне эта идея была очень по душе.
Одни плюсы! Побываю в крутом месте, поем изысканных блюд (ну, по крайней мере, обед обещали), а самое главное, отдохну от кучерявого поганца!
В свете внезапно воскресших воспоминаний, я вообще не представляю, как дотянуть до конца стажировки. Хоть сливайся с неё тихим ручейком. Это просто какой-то абсурд. Я не пила и не кутила столько лет, и тут так оторваться за один вечер! Мне остаётся только случайно забеременеть после этой пятницы, чтобы моя жизнь превратилась в один сплошной фарс.
— Мам, а папа вернулся? — Васёк уже стоял у двери группы и смотрел на меня снизу вверх. — Он тебе не звонил вчера?
— Нет, мой свет, — я присела перед ним и поправила воротничок. — Наверняка, он поздно прилетел и не хотел беспокоить. Уверена, сегодня ты с ним поговоришь.
— Хорошо, — как-то грустно произнёс мой мальчик.
— Ну что случилось? Соскучился?
— Да... — Васек чуть ли не всхлипывал, а нижняя губа дрогнула. Малыш явно не выспался и был настроен капризничать. Вот только сердце меньше от этого сжиматься не стало.
— Хочешь, спрошу у него про вечер? Если он свободен, то заберёт тебя он. Что думаешь?
— Давай, — вижу, как слезинка проскочила. И Васька своей маленькой ручкой провёл под носом.
Ну вот как оставлять малыша в таком состоянии? Хоть бери его с собой!
Да вот чем займёшь практически пятилетку в каком-то ресторане. Я даже сама не знаю, сколько времени там проведу.
— Не грусти, — я крепко обняла его. — Скоро выходные. Уверена, папа что-нибудь придумал для вас. А теперь беги! А то мама опоздает.
Я смотрела ему вслед, пока дверь группы не закрылась.
Из детского сада я выходила уже убеждённая, что мать из меня примерно такая же, как танцовщица в пятницу. Никакая!
Но отступать от своей мечты я пока была не готова. К дому я неслась почти бегом. Нужно было успеть, пока не приехал Сашка, так великодушно решивший за мной заскочить.
Но не успела я завернуть в сторону нашего подъезда, как меня парализовало.
На дороге, прислонившись к машине в нескольких метрах от меня, стоял Роберт. Я остановилась и вперилась в него ошалевшим взглядом. Бобин же и без того не спускал с меня глаз.
Интересно. Он давно здесь? А что, если он видел нас с Васьком?
Я сглотнула и пошла ему навстречу, но каждый шаг отстукивал в голове непрошенными вспышками моей стыдливой памяти.
Поцелуи. Танцы. Заговоры. Икота...Чтоб её!
— Д... Доброе утро, — заикаясь, произнесла я.
— Доброе утро, Ами, — слегка улыбнулся Роберт.
И мне кажется, к этому «Ами» я стала как-то подозрительно привыкать.
— Я даже спросить боюсь, а что ты здесь делаешь? — нахмурилась я.
— Так не спрашивай, — он пожал плечами. — Просто садись в машину и всё.
