Я сглотнула от напряжения, и вернула взгляд к лицу Роберта.

— Обзор закончен? — приподняв бровь, уточнил он.

— Да, — чуть слышно пискнула я, натягивая одеяло до самого подбородка и не сводя с мужчины глаз.

Почему-то в этот момент я чувствовала себя не взрослой свободной женщиной, а нашкодившей кошкой.

— Тогда можете занять ванную, а я пока организую нам завтрак. После такой ночи нет никакого желания идти вниз. Хочется уединения.

«После такой ночи»...

Какой такой, Роберт?!

Хотя последние слова он произнёс с такой усталостью, будто весь мир, и я в том числе, сильно у него в печёнках.

Я была так плоха?

«Ну извини, парень, — усмехнулась про себя. — Практически четыре года без практики. Считай, девственницей досталась».

Найдя на консоли очки, Роберт провел одной рукой по лицу, собирая остатки влаги, затем осторожно надел свои окуляры. Я снова сглотнула. В очках он выглядел невероятно привлекательно. Это просто издевательство какое-то. Прямо с утра и такие соблазны...

— Амелия, вы меня слышите? — он подошёл ближе ко мне и слегка наклонился. — У вас такой испуганный вид, будто вы еще не протрезвели.

— Роберт, а у нас что-то было? — резко выпалила я, пока смелость не сбежала от меня вслед за памятью.

Он на мгновение нахмурился, а по лицу скользнула едва заметная ухмылка.

— То есть вы настолько были пьяны? — выпрямился он и сложил руки на груди.

— Я практически не пью. И... — я сделала глубокий вдох. — И вчера немного позволила лишнего. Я так не делаю обычно.

— Как же? — серьёзно спросил он, не сводя с меня карих глаз.

— Не сплю с незнакомцами.

— Так мы вроде вчера познакомились, — невозмутимо напомнил он.

Ах ты ж, гадёныш! Решил добить меня если не своим спокойствием, так логикой!

И тут я заметила царапину на его плече. Маленькую, но достаточно подозрительную. Я в ужасе посмотрела на свои руки и увидела сломанный ноготь.

— Ну, не-ет, — простонала я, накрывая одеялом голову и сворачиваясь сидя клубком. Вот тебе и сходила на свидание. А главное, вообще не помню, когда я свернула не туда. Когда я вошла в пресловутую «не ту дверь».

— Вы воспользовались пьяной девушкой... — запричитала я под одеялом.

— Я? Нет, Амелия!

— Нет? То есть ничего не было? — выдохнула облегчённо я, выглядывая одним глазком.

— Это вы воспользовались моей безотказностью, — тут же добавил он.

— Что вы имеете в виду?

— А что последнее вы помните?

Я задумалась, пытаясь собрать разбежавшиеся кусочки вчерашнего вечера.

Помню, болтали в кафе.

Потом я предложила прогуляться. И Роберт согласился. Поднялся в номер, переоделся и вернулся в весёлой рубашке и лёгких брюках. Помню сострила, что я выгляжу как женщина на вечернем приёме, а он — как выпускник Гавайской академии по игре на укулеле. Роберт сухо признался, что академию пусть и не оканчивал, но инструментом владеет вполне сносно. Так и не поняла, серьёзно он ответил или шутканул в своей манере.

Потом была прогулка, катание на кораблике, снова прогулка, какой-то перекус какими-то наггетсами после жаркого спора о вреде фастфуда.

Одним словом...

Я предлагала. Он соглашался. На всё.

А потом случилась пешеходная улица города, усыпанная барами, и замануха акцией на текилу.

— Я вспомнила! Я пела! — я вытащила голову из-под одеяла. Роберт стоял на том же самом месте с тем же спокойным, почти философским выражением лица.

— Пели, — подтвердил он. — И так чувственно, что всплакнул даже бармен.

Я нахмурилась.

— Надеюсь, он меня остановил?

— Нет, он просил вас продолжать.

— Почему?!

— Народ стал покупать выпивку активнее. Атмосфера стала чересчур гнетущей.

Текила — это зло...

— Хорошо хоть не танцевала, — выдохнула я.

— Кто вам такое сказал? — ухмыльнулся этот любитель гавайских рубашек.

Правда оказалась ещё более жестокой, чем мне думалось...

— Авы почему меня не остановили? — возмутилась я.

— Вы совершеннолетняя. Шесть лет как. К тому же, я получил искреннее удовольствие, наблюдая за вашими изящными па. Но... — он наклонился, обеими руками опираясь на кровать и приближаясь к моему лицу. — То, как вы танцевали здесь, как волнительно стягивали с себя платье... Это, поверьте, стоило каждой проведённой с вами секунды. И каждой выпитой рюмки текилы.

Я слушала его, как заворожённая, окутываемая ароматом кедра, и руки как-то сами собой потянулись к его лицу.

Роберт замер, следя за ними, не шевелясь, и только осторожное движение кадыка выдало его напряжение.

— Я, как порядочный мужчина, могу жениться на вас. Дворец бракосочетания в нескольких кварталах отсюда, — он подался вперёд, и я почувствовала, как продавливается матрац под тяжестью его колена.

— Но, кажется, вчера вы заверяли, что против брака, — он остановился в нескольких сантиметрах от моего лица. — И что повторно выйдете замуж, только если, цитирую: «единорожки начнут выскакивать из зад...».

— Хватит!

Я не понимала, что хуже: то, что он всё помнит, или то, что я — нет.

Но одно знала наверняка — для раннего утра и больной головы подробностей и так достаточно.

И здесь меня осенило!

— Стоп! А который час?! И где мой телефон?

Роберт резко поднялся, поведя плечами, будто скидывая с них лишний груз.

Я подскочила. И начала вроде бы даже ловко и красиво, но, запутавшись в одеяле, грохнулась с кровати прямо к ногам своего новоиспечённого любовника. Он явно хотел поймать меня, но вышло неловко.

Уииить!

Полотенце плавно хлынуло вниз...

— Чёрт! — выругался Роберт и замер. Как будто не знал, что ему поднимать: меня или полотенце. Больше вариантов не было, потому что остальное и без того уже стояло.

«Главное, не смотри, Амелия!» — внутренний голос включился мгновенно.

Не смотри!

Так воспитанные девушки не поступают.

Не... Да к черту воспитание!

«Эх, так вот вы какие, девичьи грёзы», — на мгновение задумалась я, не сводя глаз с весьма выдающейся скульптуры. По законам жанра, сейчас должен был хоть кто-нибудь войти и оценить сложившуюся обстановку пошлой шуткой.

— Прошу прощения, — быстро проговорил Роберт и поднял всё-таки полотенце.

Я поспешила встать сама и начала метаться по номеру в поисках своего платья, сумки. Самоуважения, наконец!

Найдя клатч на диване, я выудила телефон и ахнула.

— Девять утра?! Девять?

Я тут же забыла и про свой внешний вид и где я нахожусь.

— К черту душ! К черту завтрак! К черту вас! Почему вы меня не отправили домой? — я судорожно натягивала на себя платье. — Вы...

Роберт стоял, отойдя на безопасное расстояние и, сложив руки на груди, недоуменно наблюдал за моими метаниями. А я снова зависла, любуясь его шикарным телом.

Молодое мужское тело. Руки сильные. Грудь волосатая. Темная дорожка, игриво зовущая вниз. А там...

Ну вот, опять...

— Амелия, вы не предупреждали, что у вас сегодня дела. Вы можете идти, я вас не держу. Но здесь, — он демонстративно поправил полотенце, — ключика, как вы могли заметить, от дверей нет.

Я аж каблук от такой наглости подвернула на только что надетой босоножке. Он хрустом оповестил, что домой меня сегодня не потащит.

— Да что за невезуха! — заныла я, разглядывая испорченную обувь. — Это всё вы. ВЫ!

Я была готова сгореть от стыда. Просто раствориться в воздухе.

Роберт осторожно подошел, взял из рук босоножку и стал рассматривать.

— Дело дрянь. Я вызову вам такси, чтобы вы не ехали на общественном транспорте.

И все?

Нет, и всё?

После моего танца и его исцарапанных плеч? И... Поднятых пять минут назад возможностей?

— Не нужно, — вскинула подбородок. — Сама доберусь!

Из отеля я выскочила, уже уверенная в том, что в моей жизни грядут масштабные перемены.

Смена имени.

Фамилии.

Места жительства.

И, возможно, планеты.

Главное, никогда больше не видеть обладателя карамельных глаз.