— Ты тоже хорош, Роберт. Поэтому мне непонятно, почему ты здесь? Зачем тебе эта стажировка?

Он отвёл взгляд, посмотрел куда-то поверх деревьев, потом перевёл его на Ваську.

— Роберт?

— Подумал, что хочу изменений, Ами. Но остаться в агентстве для меня не цель.

— Ну, конечно. Для самурая цель неважна. Для самурая важен путь.

— Цель у меня как раз есть, — спокойно произнёс он, повернул голову и внимательно посмотрел на меня.

— А если ты не пройдёшь стажировку, ты снова уедешь? — у меня внутри все похолодело от самого вопроса.

— Думаю, что все равно останусь.

— Почему? А как же проект? И что это вообще за проект?

— Научный. Группа вулканологов и несколько фотографов. Больше репортажная съёмка. Но... Проект предусматривает практически годовое отсутствие, а я не уверен, что к этому готов, — он громко вздохнул. — Я ведь столько мотался, Ами. Думал, лучше себе делаю. А вернулся и понял, как сильно скучал по городу. По семье. Мама плакала, когда меня увидела. Папа смотрел разочарованно. Брат до сих пор злится, что я вот так взял и свалил ни с того ни с сего, толком никому ничего не объяснив. А я ведь просто сбежал тогда.

— У тебя есть брат? — удивилась я.

— Да, старший. И четыре племянника, Ами.

Я вытянула лицо.

— Сколько?!

— Старшей десять лет, близнецам по пять. Младшему год недавно исполнился. Я как раз вернулся к его празднику.

— Ничего себе? Дядя Роберт!

Он рассмеялся.

— Наверное, племянники тебя любят.

— Ну, если только Лиза, старшая. Близнецы меня слабо помнят, считай, заново познакомились. Ну, с младшим всё понятно.

— Это здорово, что у вас большая семья.

— Да, у меня замечательные родные, Ами. И я надеюсь, они тебе понравятся.

Я учащённо заморгала.

— Думаешь, до этого дойдет?

— А ты ещё не поняла, насколько я серьёзен?

— Эм... Ну... — мямлила растерянно я.

— После стажировки мы обязательно поедем и познакомимся, — он подмигнул, взял уверенно за руку и положил к себе на колени.

Я ничего не ответила. Почему-то все происходящее стало окончательно напоминать какой-то невозможно сладкий сон, в котором самый лучший парень говорил о будущем так спокойно, словно оно уже существовало.

Как-то неожиданно наступил четверг.

Вот так просто и легко промчались эти дни, будто кто-то нажал на ускорение, а я не успела вовремя схватиться за тормоз.

Суббота была фантастической, воскресенье — не менее. В тот день Роберт приехал к нам с велосипедом, и мы втроём отправились в ближайший к дому парк. Васька сначала ехал между нами, старательно удерживая равновесие, и поглядывая по сторонам с видом человека, которому доверили управление космическим кораблём. Мой лучик совсем недавно освоил двухколёсного коня и теперь всем с гордостью демонстрировал свои умения. В том числе, как он умеет разгоняться.

— Ты точно ракета! — искренне восхитился Роберт.

В его голосе не было ни грамма приторной взрослой снисходительности. Лишь факт, что маленький мальчик, который ещё несколько лет назад только учился ходить, теперь уверенно крутил педали и мчался вперёд, отчаянно стараясь не врезаться в кусты. Васька не остановился на этой демонстрации и потребовал соревнования.

Минут через двадцать они уже выясняли, кто первым доедет до фонаря.

Я ехала сзади и наблюдала за ними.

Роберт ни разу не попытался действовать с ним как с маленьким, не учил жизни, не командовал, не изображал из себя взрослого, который внезапно получил право воспитывать чужого ребёнка. Он просто был рядом и с неподдельным интересом разговаривал с моим мальчиком и тепло смеялся, когда Васек выдавал очередное научное открытие в духе британских учёных. И Васька, который обычно довольно долго присматривался к новым людям, постепенно перестал его проверять.

Это было, пожалуй, самое важное.

В понедельник мы уже без всякого стеснения вошли в агентство за руку, как самая обычная пара. Шурики усмехнулись, а Ник решил, что агентство плавно превратилось в передачу «любовь с первого взгляда». И ведь действительно всё получилось примерно так.

Не знаю, как Роберт, но я определённо прониклась к этому кучерявому умнику, стоя в засаде в отеле. И если бы тот самый Дэн, как выяснилось, по совместительству приятель Роберта, не рассмотрел во мне тогда ночную бабочку, то вряд ли бы я решилась так смело подлететь к этому серьёзному парню. Зато награда оказалась непозволительно роскошной. И даже наше соперничество на этой стажировке ничего не меняло.

Более того, за эту неделю моя профессиональная самооценка умудрилась как-то стремительно взлететь. Для неопытной самоучки с месячными курсами за плечами я, кажется, действительно справлялась неплохо. И фотосессия во вторник это доказала. Она прошла гораздо лучше, чем я ожидала.

Мы с Робертом работали удивительно слаженно. Он быстро принимал решения, я тут же подхватывала их и находила, что можно изменить или улучшить. Мы почти не спорили. А если спорили, то только о деталях.

И самое странное, мне не приходилось всё время доказывать, что я тоже умею работать. Рядом с ним я почему-то не чувствовала себя стажёркой. Я не видела его успешность.

Хотя, нет.

Видела. Но исключительно потому, что сама старалась ее рассмотреть, а не потому, что Роберт ее демонстрировал. Он лишь ненавязчиво подсказывал, задавал вопрос, предлагал попробовать иначе, а последнее слово всегда оставлял за мной. И если я говорила, что «снять так, значит, лишить кадр души», Роберт неожиданно соглашался и позволял сделать так, как мне нужно.

Мы правда были отличной командой.

Сегодня нам предстояло выслушать вердикт Холмогорова на наши кадры, обработкой которых мы вчера занимались весь рабочий день. В промежутках между зажиманиями в тёмных уголках агентства, естественно. Мне хотелось зацеловать и заобнимать этого сладкого парня. Ну и... Кое-что еще.

Мысль о том, что это кое-что у нас уже было, но я благополучно забыла, я предусмотрительно отодвигала подальше. В конце концов, после двенадцати рюмок текилы могло вообще что угодно случиться. Но как бы я ни насиловала свою память, последнее, что я помнила — это своё чувственное выступление верхом на парне. В одежде. Была ли она впоследствии скинута — вопрос оставался открытым. Проснулась-то я в нижнем белье.

Возможно, когда-нибудь Роберт мне расскажет, что еще я вытворяла в наше такое незапланированное, но определённо судьбоносное знакомство.

— Вы помните, что завтра офис отдыхает? — спрашивала Саша, ковыряя пересохший на сковороде шницель.

— Нет, а должны? — невинно поинтересовалась я, нахмурив брови.

В столовой было шумно.

Кто-то звенел вилками, кто-то пытался перекричать своего собеседника, а из кухни доносился аромат свежей выпечки, супа и жареного лука, который в режиме реального времени переходил в запах слегка подгоревшего.

— Любовь голову вскружила, и ты в миг про всё забыла, — пропел Саша, а Саша-девочка рассмеялась.

Я лишь смущенно посмотрела на сидевшего рядом Роберта и снова принялась пилить такой же шницель.

Обедали мы, как обычно, вчетвером. Хотя пару раз к нам все же присоединялась Катя. Но именно сегодня ее разрывали офисные дела.

— Я знаю другую песню про любовь, от которой кружится голова, — хмыкнула я. — Так что там с пятницей?

— Я же говорила, юбилей агентства. Поедут с утра куда-то на турбазу. Все, кто не на проектах. Те, вроде, подтянутся, когда смогут.

— Чем же тогда будем заниматься мы? — я практически выиграла первый раунд неравного боя с этой подошвой и бросила взгляд на Роберта. А вдруг у нас завтра тоже выходной? А Васька будет в саду... Алю вообще эти дни не видно и не слышно, особенно по вечерам, а временами и ночам. Кажется, она тоже крутит с кем-то роман.

То есть...

Логическая цепочка выстраивалась сама собой, да такая многообещающая, что я снова покраснела. Роберт уловил мой румянец и подмигнул, продолжая жевать свой рис, грамотно замаскированный под узбекский плов.