— Анечку? — с сочувствием спросила подруга.

— Нет, — всхлипнула я. — Для Анечки еще не время.

Аля уже открыла рот, чтобы сказать что-то ещё, как её телефон на столе коротко звякнул.

— Сорян, надо глянуть!

Она встала и взяв гаджет, начала увлечённо что-то читать, хмуря брови.

Я же нашла в себе силы и заставила любительницу приключений по имени Жопка подняться и продолжить свою увлекательную жизнь.

И без гордости люди справляются. И я справляюсь.

— Пойду собираться. Пора ехать за Васьком. Я обещала ему сегодня зоопарк. Кто же знал, что он начнётся ещё с утра.

Не успела я дойти до дверного проёма, как Аля меня окликнула:

— Лиечка, ты только послушай: «Я прождал Вас сорок минут. В итоге ушёл, подарив букет роскошных гвоздик первой попавшейся старушке. Она пожелала мне счастья и долголетия. Слышите? Я буду жить долго. И когда-нибудь найду вас, Альфия. P.S. Не ругайте нашу общую подругу. Я попросил Ваш номер ещё в шесть утра. Кстати, она рекомендовала мне сдохнуть. Так что, возможно, времени у меня всё же не так много. Роберт».

— Подожди... — я сначала мало что поняла. — Парень с гвоздичками тоже Роберт?!

— Лиечка, звезда моя! А кому же ты светила этой ночью?!

Идиот!

Вот просто дурачина!

Ну ведь любой другой просто сказал: «Девушка, вы ошиблись! Я не ваше свидание!» и продолжил бы консервировать свой круассан. Нет же! Ему обязательно понадобилось ввязываться в это безобразие.

И ведь строил из себя такого парня-загадку. С виду серьёзность, а сам пустился в турне со мной.

Небось, тоже клерк засланный, свободу почуял, вот и понесла нелёгкая. Наверняка, там, откуда он родом, жена и семеро по лавкам.

А я-то дура!

Ведь даже мысли не проскочило, а чего человеку, живущему и работающему у нас в городе, делать в гостинице.

Не для гавайской же рубашки он номер снял.

А-а-а, я такая злая!

Робин-Бобин. Вот так ирония. Два Роберта на полсотни квадратов. Я просто фартовая! Надо бы срочно приобрести лотерейный билет, авось так и джекпот сорву.

Пока поднималась в лифте, вспоминала все возможные способы релаксации. Не хватало ещё перед мамой явиться фурией. Она меня хорошо знает и знает, как выудить из меня любую информацию. И если она выяснит, как прошла моя сегодняшняя ночь, мне можно будет сразу писать завещание. Уверена, мама и на похоронах моих скажет, что она предупреждала, как опасна текила.

Чёрт бы побрал этот напиток.

— Привет, ласточка! — мама распахнула дверь, расплываясь в улыбке.

— Привет, мам, — я быстро поцеловала ее в щёку и прошла я комнату.

— Вот так погуляла... — долетело мне в спину. — У меня, кстати, есть контакты отличного нарколога.

Три раза почищенные зубы, несколько съеденных кофейных зёрен, мятная жвачка.

Ничего не помогло против феноменального маминого носа. Меня спалили! Как когда-то давно, когда я в 16 лет попробовала у Лёньки Ермолова его фирменный коктейль с водкой и лимоном. Несколько глотков и потом полвечера на горохе! Ладно, преувеличила. Не было гороха, но люлей от мамы я тогда отхватила почётных. От любых попыток попробовать еще алкоголя как отрезало.

Но не отрезало от Ермолова. Разделённая на двоих банка едкой жидкости так нас сблизила, что, едва окончив школу, мы предались безумию первой любви. Со всеми вытекающими.

ЗАГС и роддом. Или роддом, потом ЗАГС.

Уже и не помню!

Да и кому какая разница?

Только вот ни наличие сына, ни взросление не спасло наш поспешный брак от самой банальной нестыковки характеров. Через два года мы разбежались, с благодарностью обняв друг друга на прощание.

Неправда, что люди в разводе теряют себя. Лёнька вот уже год живёт с новой барышней и подумывает о повторном браке. Ну, этого романтика жизнь, похоже, ничему не учит. Я же, как только мы вышли из зала суда, облегчённо выдохнула и решила, что теперь единственным мужчиной в моей жизни будет мой сын — Василий Леонидович! Да, имя не шоубизное, но зато крепкое, как холодильник ЗИЛ.

— Привет, мой свет, — я вошла в комнату, где мой ненаглядный лучик с замиранием сердца смотрел очередной мультфильм про очередных непобедимых зверушек.

— Мам, давай заведём очкарку? — Васька тут же подскочил и встал напротив меня.

Я же остолбенела.

— Оч... кого?

— Оч-кар-ку! — терпеливо повторил он.

— Это что ещё за чудо природы?

— Ну, мам, — Вася смотрел так, будто перед ним самый глупый человек на свете. — Порода такая.

— Что это за порода? — я всё сильнее недоумевала.

— Ох... Ну, собака, у неё вокруг глаз такая окраска, точно очки нацепила.

Я рассмеялась и крепко поцеловала своего креативного мальчика.

— Я подумаю. А теперь иди, собирайся, нам еще добраться нужно. У нас же зоопарк.

— Ура! Жирафы!

Васька понёсся в спальню, что некогда была моей. Явно за своим рюкзачком. Я же, обернувшись, столкнулась со строгим маминым взглядом.

Ой-ой, кажется, сейчас начнётся следственная операция федерального значения.

Я метнула взгляд на любимый мной стеллаж, где ровными рядами, будто при построении на школьной линейке, стояли книги. Затем перевела глаза на стену, на которой висели фотографии семьи и многочисленные родительские грамоты. В этой квартире жило сразу два учителя, а значит, хаоса здесь официально не допускалось. Мама и папа умели организовать пространство так, что даже носовые платки, кажется, знали своё расписание.

И несмотря на то, что у столь педантичных людей получилась довольно распущенная дочка, которая за всю свою жизнь так и не дала им шанса испытать ту самую пресловутую родительскую гордость, сюда всё равно можно было прийти с разбитым сердцем, с температурой, с проблемами или просто с плохим настроением. Так или иначе, уже через пятнадцать минут можно было получить тарелку еды, утешение и подробный план спасения жизни. Правда, иногда вместе с заботой выдавался и небольшой педагогический разбор полётов. Видимо, сейчас он грозил и мне.

— Ты проигнорировала мой комментарий, Амелия Андреевна, — из-под роговой оправы на меня смотрели два авторитетных глаза.

— Про нарколога? Ты серьёзно?

— А почему нет? Меня пугают такие выходки.

— Какие такие?

— Такие! — она обвела меня строгим взглядом. — Ты говорила, что пойдёшь на свидание с бухгалтером, а запашок такой, точно ты всю ночь отстаивала честь байкерского клуба.

— Мама... — я улыбнулась. — Ты бы лучше рассказала, как дела у вас? Как здоровье? А не допрос с пристрастием с порога.

— Ай, — махнула рукой. — Дождь льёт — кости ломит, солнце вышло — голова болит. Ну, ты знаешь.

Ой, мама, про головную боль ты мне сейчас вообще не напоминай...

Она как будто уловила мою мысль и прищурилась. Я приготовилась ко второй волне.

— Милая, что было? Водка?

— Нет.

— Виски?

— Не-ет.

— Коньяк?

— Да нет же! Хватит перечислять весь алкогольный отдел.

Она скрестила руки на груди.

— Только не говори, что была... Текила?

Я не выдержала и рассмеялась. Потому что эта её суровая физиономия сейчас выглядела настолько мило, что хотелось не оправдываться, а просто обнять её и зацеловать.

— Совсем чуть-чуть, — пальчиками показала крошечный отрезок. — Вот столечко.

— Ох, Амелия, текила же не твой напиток! Вспомни выпускной! Рюмка — и ты на сцене площади отплясываешь под какие-то там кварталы!

— Я радовалась окончанию школы, свободе, любви!

В этой радости мне помогал Рома Зверь и, кстати, со сцены я уходила тоже красиво. На плечах Ермолова и криками: «Всем текилы!»...

Ой, не всегда я была девочкой-ромашкой. Не всегда.

— Вчера тоже свободу почувствовала? — мама поджала губы в своей профессиональной снисходительной улыбке.

— Я практически четыре года сохраняла лицо. Имею право иногда немного его потерять. Но не переживай, всё было в пределах разумного.