— О! — я замерла. Хотя заканчивать интерес одной буквой было сейчас неуместным. Нужно было срочно спросить что-то еще, потому что молчание становилось подозрительно длинным.

— А Милли, это Милагрос, как в кино?

— Мелисса, — он прищурился.

— Ты встречался с травой? — попыталась пошутить я.

Но Роберт не оценил, а только скептически склонил голову.

— Ладно, извини. А кто такой Антон?

— Её муж, — выдохнул Роберт и вошел в номер.

Я осталась на секунду в коридоре.

Ой...

А здесь, кажется, драма...

Света тем временем ждала нас и вышагивала вдоль журнального столика. Увидев, наконец, что мы пришли, она быстро объяснила, где что лежит, сунула нам ещё пару инструкций и умчалась обратно в ресторан.

Мы с Робертом собрали всё необходимое, и во время сборов он почти не разговаривал. Я и подавно молчала.

И эта тишина была настолько гнетущей, точно нам на плечи возложили по гранитной плите.

Роберт был подавлен. Ему явно неприятно было встретиться с этим Антоном, и сейчас он вел внутреннюю борьбу. Это было так заметно. Я преградила ему путь.

— Ты чего? — нахмурился он, когда я встала между ним и дверью.

— Ты...

Ты классный!

Красивый!

Умный!

Талантливый!

Ты обворожительно прекрасен, когда не умничаешь!

Мне хотелось столько сказать, чтобы убрать из его взгляда печаль, потому что я знала эту печаль не понаслышке. Но вместо этого я снова свела всё в шутку.

— Что? — он заставил себя улыбнуться.

— Только не убей меня сегодня своим профессионализмом, договорились?

Роберт несколько секунд просто смотрел на меня. А потом неожиданно шагнул ближе.

— Я могу вообще ничего не делать, — мне показалось, что черты его лица немного смягчились. — Поплаваю в бассейне, а ты поработаешь.

Я хмыкнула:

— А я тогда пойду в СПА. И ты поработаешь.

— Встретимся на террасе? На закате?

Ещё один шаг...

— Романтика и все дела... — мой голос стал вызывающе дрожащим. Как и колени.

Потому что Роберт подошел настолько близко, что теперь нас разделял только фотоаппарат, висевший у меня на шее.

Бобин смотрел мне в глаза, потом — на мои губы, да так внимательно, что я осторожно прикусила зубами нижнюю. Хотя бы просто убедиться, что она там есть.

Дыхание вдруг совершенно стало не моим. Комната и всё вокруг закружилось в каких-то витиеватых узорах, словно сама планета внезапно решила увеличить скорость вращения.

Ну же, Вселенная!

Либо пусть он уже меня поцелует!

Либо пусть кто-нибудь войдёт или зазвонит телефон!

Хоть что-нибудь!

Потому что это ожидание уже буквально сводило меня с ума...

— Нам пора работать, — чуть хрипло произнёс Бобин и приложил карту-ключ. Замок щёлкнул.

Черт, ну неужели опять нужно первой его целовать?

Но во мне нет семи рюмок текилы.

Поэтому...

«Надо работать!»

По крайней мере, что такое качественная выдержка, Роберт продемонстрировал во всей красе.

— Мы здесь уже третий час, а толком ничего не сняли! — я топнула ногой по деревянному настилу и зашагала вдоль бассейна, стараясь не смотреть на Роберта.

Получалось плохо.

Солнце стояло почти в зените и безжалостно выжигало всё вокруг: светлую плитку, зелень в кадках, выставленных вдоль стеклянной стены, лазурную поверхность воды. Воздух дрожал над ней едва заметной рябью. Даже ветер, казалось, устал от жары и лениво перебирал листьями приунывших от зноя цветов.

А Роберт был спокоен.

Он стоял на своём и махал передо мной папкой с той самой концепцией, которую я мечтала уничтожить.

— Кто вообще придумал снимать бассейн в такое время? Надо было либо раньше, либо значительно позже!

— Надо было, — равнодушно согласился Роберт. — Но задание снять его сейчас. Я не понимаю, в чем проблема, Ами?

— В этом, — я подошла ближе и ткнула в открытую папку в его руках. — Это не съёмка, а притворство. Идеальные линии, полотенца, чашка кофе. Вылизанная картинка!

— Реклама подразумевает показать сильные стороны.

— Но не фальшивые! Можно же снять красиво, но при этом достоверно! И почему не пришла модель? Она здесь нужна! Если по задумке бассейн — место, чтобы выдохнуть, то кто? Где? — я развела руками. — Где тот, кто будет выдыхать?

— Ами, это тебе нужно выдохнуть, — невозмутимо заметил Роберт.

Он вообще рядом с моим импульсом был каким-то заземлением. Укротителем стихии. Там, где во мне всё металось, кипело и требовало немедленного решения, он будто ставил внутреннюю точку, создавая непривычную тишину. Хотя, уверена, после утренней встречи с Антоном, сейчас он и сам мысленно находился где-то далеко, в очередной раз прокручивая историю с этой Милли. Мелиссой. Одним словом, зеленью.

Внезапно Роберт подошёл вплотную ко мне и осторожно взял за руку. Не так, как в лифте, где искал поддержки. А так, как будто хотел в этот раз дать поддержку сам.

— Тебе не кажется, что нам дали лажовое задание? — устало спросила я.

— Уверен, — улыбнулся он.

Мои брови взлетели.

— Это проверка, Лия. Твоего и моего отношения к съёмке, к умению действовать с напарником, готовности реализовывать идею с минимальными ресурсами. Ты ждешь модель и золотого света. Но этого не будет. Будет уже поднявшееся высоко солнце. Будет ветер. Будет то, что есть.

— Но ведь агентству...

— Агентству нужны продающие кадры. И будь уверена, они их уже сделали. Ещё на рассвете. И сделают ещё на закате.

— А тогда что мы здесь делаем?

— Проявляем себя, — он снова улыбнулся, а я почувствовала, как у меня задрожал подбородок. С того момента, как я узнала, что съёмка затянется до позднего вечера, тревога сидела где-то под рёбрами и никуда не собиралась уходить. Васёк сегодня ляжет спать без моего поцелуя и сказки. Я редко отдавала сына Лёне на ночь, еще реже он ночевал у бабушек и дедушек. У нас с ним были свои вечерние традиции, обнимашки и фантазии. И сегодня этого не будет. Я звонила Лёне, но он оказался недоступен. А мне было бы спокойнее, если бы моего Лучика уложил кто-нибудь из его родных. Пусть Аля любит его, а он любит её, но она всё-таки не обязана становиться нянькой моему сыну.

Еще и эта съёмка... Как объяснить Роберту, что я сегодня теряю ради кадров, которые, уверена, отправят в корзину. Мне нужно сделать всё идеально, иначе зачем я лишаю себя самого главного?

Не знаю почему, но мне захотелось расплакаться, как сегодня Ваську в группе.

Роберт уловил мое настроение и, неожиданно притянув к себе, обнял.

Не сильно. Не крепко. Не интимно.

Просто мягко укрыл руками, позволяя мне самой прижаться к нему и решить, хочу ли я остаться в этих объятиях. Я осталась. Не перечила и не сопротивлялась.

— И что же нам делать? — я осторожно смахнула проскочившую слезинку и подняла взгляд на Роберта.

— Работать с тем, что есть.

Он отошел от меня и снял камеру со штатива.

— Я предлагаю тебе десять минут отдохнуть, а я поснимаю ещё с пары точек. Кое-что стоящее у нас всё равно получилось.

— Но я не устала!

— Дело не в усталости, Ами. Ты напряжена. Представь, что ты здесь впервые.

— Так я и так впервые, — усмехнулась я.

— Тем более. Как бы ты хотела провести время?

— Искупаться.

И бросила взгляд на бассейн, вода которого манила почти неприлично. Мы работали под открытым небом, и голову нещадно пекло.

— Искупайся, — пожал плечами Роберт.

— Очень смешно. Мне в платье нырнуть? — я взяла ткань по бокам и потянула в стороны. Юбка растянулась, послушно следуя за движением, превратившись в цветастый полукруг.

— Можешь его снять? — спокойно предложил он.

Я нахмурилась, пытаясь понять, не шутит ли он. Разве не очевидно, что у меня нет купальника с собой? Только хотела возразить, как на стоявшем в тени столике зазвонил мой телефон.

Роберт стоял рядом, быстро схватил его и протянул мне. И я заметила, что краем глаза он глянул на экран.