Мне звонил Лёня! Ура!

— Это важно. Я поговорю и вернусь.

Я зашла внутрь, чтобы меня не было слышно. Разговаривать о Ваське перед Робертом я не стала. Наличие у меня сына пока явно лишняя и закрытая для него информация.

Разговор вышел довольно коротким. Как я и думала, с командировки Лёня вернулся поздно, а утром телефон был выключен. Отсыпался. К Ваську он сегодня не успеет, но обещал забрать его завтра. Что ж, тоже неплохо. Будет чем с утра задобрить моего мальчика. Папу своего он очень любил и всегда с радостью проводил с ним время.

Простояв еще минут пять в безлюдном помещении и спокойнее обдумав ситуацию, я, наконец, вернулась. Роберт буквально лежал на плитке и снимал, как покрывается рябью на ветру лазурная, переливающаяся на солнце вода.

Я улыбнулась и, скинув кеды, проскочила вдоль кромки бассейна. Осторожно, чтобы не помешать Роберту, дошла практически до угла и присела. Щиколотки и голень утонули в приятной прохладе. Я же представила, что сижу на маленькой пристани и слышу шум тихой реки вместо заливистой трели, что отбивал затвор фотоаппарата. Откинула руки назад, упёрлась ладонями в прохладную плитку и запрокинула голову навстречу солнцу. Мне кажется, от его тепла заплясала каждая веснушка на моём лице. Я дышала медленно, глубоко, полной грудью, смотрела то на небо, то в сторону леса, согревалась, и постепенно напряжение отпускало.

В конце концов, это всего лишь один вечер. Один раз, когда Васю уложит Аля, а не его родители или бабушка. Всего одна съёмка, когда всё идёт не по плану, но можно выжать и из нее результат. Впереди ещё куча работы, нужно собраться, помочь Роберту, чем смогу, и мы вместе, уверена, сделаем отличные снимки.

— Закрой глаза, Ами, — донесся мягкий голос Роберта, и я даже не заметила, как послушалась. — И поверни голову буквально градусов на двадцать вправо.

— Что ты делаешь? — улыбнулась я.

— Если нет модели, сама стань ею.

— Очень смешно, Роберт, — выдохнула я, открыла глаза и посмотрела на него.

Он сидел неподалёку и смотрел на меня через видоискатель.

Щёлк.

— Прекрати.

Щёлк.

— Роберт! Мое перекосившее от жары лицо там явно не нужно.

Щёлк.

На несколько секунд между нами повисла тишина.

— Ты невероятна красива сейчас.

Он подошёл ко мне, присел рядом и протянул камеру.

— Жду твоего мнения. Я пока всё уберу.

Я залипла, листая кадры. Пока я убивалась по телефону перед Лёнькой, Роберт умудрился снять бассейн с нескольких точек. И снять... Идеально. Так, как я не смогу никогда...

А еще он снял меня.

Но не просто меня.

Меня такой, какой я сама себя почти никогда не видела.

На первых кадрах я была напряжённой, дерганной, даже злой. Затем расслаблялась. Опускала ноги в воду. Просто сидела и смотрела куда-то вдаль или закрывала глаза.

Он поймал каждую мелочь. Уловил каждую эмоцию. Изгиб губ. Движение бровей. Прикус нижней губы. То, как медленно опускаются плечи. Как постепенно исчезает тревога.

Мне стало не по себе... Если креативщики не захотят такие кадры, то грош цена таким креативщикам.

— Ну как? — Роберт вернулся и снова присел рядом.

— Кому ты продал душу, чтобы так снимать? Признавайся! — строго спросила я.

— Богу огня, — он усмехнулся.

— И где такой водится? Мне можно к нему? А то я окончательно разуверилась в своих способностях.

— Зря ты так. Смотри, — он взял у меня из рук камеру и нашел серию снимков. — Узнаешь?

— Нет, а должна? — удивилась я.

— Конечно. Это была твоя идея. Я отверг ее, потому что был не уверен, что это технически возможно в наших реалиях. Но пока ты разговаривала с... По телефону, я немного пораскинул мозгами и вот результат. Уверен, такие кадры оценят. С этого ракурса вся красота как на ладони, и то самое ощущение сплетения воды, воздуха и леса. Это красиво, Лия. Это необычно. Это... сложно, — он усмехнулся, — но, как видишь, возможно.

— Что ты хочешь сказать? Что со мной не все потеряно?

— Вообще ничего не потеряно. Ты умеешь видеть кадр. Ты мыслишь нестандартно. Но тебе не хватает опыта и технической грамотности.

— Ай да умница, Роберт, обласкал и обгадил.

— Я говорю, что думаю. А я думаю, что мы можем помочь друг другу.

— А я-то чем такому, как ты, могу помочь?

— Я давно не снимал людей, — Роберт отвел взгляд. — В основном природу и... Я привык к идеальным картинкам. Что всё на своём месте. А мне хочется немного выйти за рамки безупречности, добавить хаоса. И... — он замолк, явно не находя слов.

— Я, кажется, поняла, — улыбнулась я. — Хаос — это про меня.

— Я бы сказал иначе, — он выдохнул и стремительно поднялся. — Пойдём, мы только начали.

Роберт протянул мне руку и помог подняться.

Я уверенно вложила свою ладонь в его, и мы направились в СПА, где нас уже поджидала модель. Я откровенно удивилась, как Женя или тот, кто планировал нашу программу, так тщательно все рассчитал и предусмотрел. Модель прождала нас всего пятнадцать минут. Можно сказать, это она опоздала. Потому что вовремя съёмки не начинаются.

Вторая часть работы прошла немного легче.

Я снова устало листала папку, вычитывала и искала, как бы мягко увести кадр от безупречной картинки. Сейчас было проще, мы не зависели от ветра и солнца. Освещением занимался Роберт, я снимала. Я помогала модели, передвигала предметы, выравнивала бутылки с маслами, а снимал Роберт.

И постепенно между нами появилась какая-то странная настройка. Я понимала, когда Роберт собирался менять свет. Он угадывал, какой кадр я хочу получить. Я двигала руку модели, он уже менял объектив, будто знал, что будет дальше.

Мы всё ещё спорили. Но теперь спорили как будто на одном языке. Несколько часов вместе, и мы практически научились угадывать движения друг друга.

Интересно, если у нас случится настоящая полноценная съёмка, сможем ли мы так же взаимодействовать? Сейчас это репетиция, игра, можно сказать. Роберт прав, все нужные кадры у Холмогорова уже есть. Он бы не позволил стажёрам, особенно таким, как я, заниматься серьёзным проектом без страховки. Не зря же его агентство так стремительно взлетело.

После окончания съёмки в СПА мы поплелись на террасу, на которой нам предлагался поздний обед. Но самое страшное было, что до заката ещё, как до Китая на корточках. А у меня уже закончились силы и желание. Я вымоталась. У меня жутко разболелась голова.

Мы сели за столик, и к нам подошла милая официантка, предложив одно из трех имеющихся у них в ассортименте блюд. Роберт выбрал мясной салат и стейк. Я — салат и всё. Аппетит тоже был на нуле, но завтрак уже давно растворился и расплавился на солнце, поэтому поесть хоть что-то было нужно.

— С тобой все в порядке? Устала? — заботливо поинтересовался Роберт, понаблюдав за мной.

— Голова разболелась. Должно быть, от солнца. Бывает, — отмахнулась я и закинула печёный картофель из салата. Было вкусно. Наверное. Я не понимала.

— Возможно, перегрелась. Надо было всё же нырнуть в бассейн, — улыбнулся он.

— Надо было. Походила бы в халате. Почувствовала бы себя частью этой роскоши.

— Нравится здесь?

— Нормально. Я не бывала в подобных отелях. Сравнить не с чем. Поэтому красиво, уютно. Наверное, как и везде.

— Ни как везде, — покачал головой. — Поверь, я много отелей повидал. От хостелов до пяти звёзд. Здесь владельцы и правда постарались.

Я хмыкнула и внимательно рассматривала Роберта. Антон спросил его сегодня, когда он вернулся. А где он был? И долго ли?

— А почему ты живёшь в отеле? — один из вопросов сам прорвался наружу.

— Я жил там какое-то время, — заметил Роберт, отрезая кусок мяса. — Но сейчас уже дома.

— А почему не сразу дома?

— Потому что спонтанно вернулся, а свою квартиру сдавал. Нужно было дать немного времени людям, чтобы те съехали.

— И где же ты всё это время был?

— Да много где, — равнодушно пожал плечами Роберт. — Камчатка, Индонезия, Гавайи...