С её этими... идеями!

— Нет, такого не может быть! — сетовала Аля, услышав мой сбивчивый рассказ о нарисовавшемся конкуренте.

— Представь! — сквозь раздираемую обиду жаловалась я. — Что там говорят твои мудрецы про такие факапы?

На несколько секунд повисло молчание.

— Про факапы не знаю, поищу и обязательно тебе подскажу. А пока, моя дорогая подруга, советую не раскисать и уделать этого выскочку! Как говорится, поплакали, покакали и вперёд! Покорять фотоиндустрию!

— Да... — немного детским обиженным голосом ответила я, утирая лицо ладонью. — Ты права! Спасибо!

— Вот! А теперь иди и покажи им всем, кто тут будущая звезда!

— Обязательно.

Я сбросила звонок, посмотрела на своё раскрасневшееся лицо и подула на выпавшую прядь волос.

Шурики очень милые, и таким проиграть было бы не так обидно. Но вот этот Роберт...

Красивый, самоуверенный, с безупречным портфолио, Исландией и отвратительной привычкой играть с моей памятью.

Нет!

Я ещё раз посмотрела на себя, поправила волосы и сжала руку в кулак.

— Ну, Роберт, — тихо произнесла я. — Ты мне еще ответишь за всё! Особенно за шпица.

Съёмочный день был в самом разгаре, а я старательно делала вид, что Роберта в природе не существует. Потому что вчера мне его общества хватило за глаза и за уши.

Что я поняла за один день работы с ним?

Он самовлюблённый заучка!

И чёртов мастак! Это раздражало особенно.

Я не знала, какой у него опыт, но всё кричало о том, что немалый. Он задавал конкретные, интересные вопросы. Спокойно замечал детали, которые остальные пропускали. Мог угадать дальнейшие действия нашего наставника в лице парнишки лет тридцати, которого приставили к нашему квартету для демонстрации того, что именуется «работой профессионалов».

И надо признать, что профессионалами были все. Саша-мальчик с лёгкостью ответил на каверзный вопрос об особенностях ночных съёмок. Саша-девочка подобрала идеально смотрящийся в кадре наряд для модели.

А Роберт... Он просто бесил. Потому что всё делал правильно. Не лез с непрошеными ответами, не пытался продемонстрировать превосходство, не проявлял инициативу там, где она была не нужна. Просто спокойно и вдумчиво изучал обстановку. И иногда меня.

Да, к спасению моей чести, я ловила на себе его взгляд. Ловила и, как школьница, отводила первая глаза. Потому что он смотрел на меня так, будто уже понял что-то важное, а мне сообщить забыл.

Хотя, может, он просто вынашивал план, как отомстить мне за коричневое пятно на своей футболке. Очень надеялась именно на это. Это был более безопасный вариант.

Мне и без того хватало переживаний. Я не совсем понимала, как вообще очутилась здесь. Особенно сейчас. Я была уверена, что вчера уже исчерпала весь доступный мне запас нервов. Оказалось, нет. Сегодня, на первом же задании, я буквально обливалась по́том с ног до головы.

Студия для предметной съёмки притулилась в самом конце коридора. Она была небольшой, но идеально приспособленной: белые стены, высокий потолок, два больших окна, прикрытых плотными шторами, чтобы естественный свет не вмешивался в работу. Вдоль одной стены стояли стойки со вспышками, софтбоксами и отражателями. На другой, на длинной рейке висели фоны — белый, серый, чёрный и несколько цветных, свернутых в плотные рулоны. На полу валялись провода, аккуратно собранные в жгуты, а в углу громоздились чёрные кейсы с техникой.

В центре располагался большой рабочий стол с матовой поверхностью.

По помещению разносился запах пыли, нагретого пластика и дурманящий аромат кофе.

Здесь пахло настоящей фотографией. А для меня — лёгкой панической атакой.

— Итак, предметная съёмка, — говорил Николай, наш наставник и надзиратель в одном лице. — Посмотрим, умеете ли вы работать с теми, кто не может вам возразить.

Он указал на стол.

— Перед вами керамическая чашка, брошь, часы и ремень. Жеребьёвка поможет определить, кому что достанется. У вас будет час. За это время вы должны успеть сделать хотя бы пару качественных кадров. Работаем по очереди. Двое сейчас, двое после обеда. Пока один трудится, остальные наблюдают. После съёмки даёте свои комментарии: какие недочёты заметили, что бы изменили. Ясно?

Все закивали, как игрушки на автомобильной панели.

Николай, он же Ник, как он попросил к нему обращаться, был симпатичным молодым человеком, на безымянном пальце которого сверкало увесистое кольцо. Он был явно примерным семьянином, мастером своего дела, но вот только эта манера обращаться к нему на европейский манер немного подпортила моё впечатление. Потому что лицом он явно был просто Коляном, а не Ником.

Но кто я такая, чтобы судить по внешности? Я с виду тоже взрослый человек, а проблему вчера решила мокрым способом.

— Тогда прошу, — Ник достал четыре листа, согнутых в нескольких местах.

Через минуту я с ужасом поняла, что мне достались наручные часы. Я сглотнула, ожидая чашку. Она точно не будет бликовать, а вот с часами придётся повозиться.

— Сейчас работают Александра и Роберт. Амелия и Саша — после обеда.

Мы снова кивнули.

Первым за дело принялся Роберт. И я не могла не отметить, что сейчас, за работой, он выглядел невероятно сексуально.

Да, да!

Мужчина, который знает, что делает, какую кнопочку нажать для вау-эффекта. Это вообще отдельный вид искусства и притяжения.

Вся команда внимательно следила за каждым движением Роберта. А я заметила, как свет от софтбокса скользнул по его лицу, подчеркнул линию скулы и тёмные ресницы. Как он двигался спокойно и уверенно, будто давно знал, каким должен быть результат. Не дёргался, не проверял всё по десять раз, не бегал вокруг броши с выражением человека, которому только что сообщили о конце света.

Просто работал. Как профессионал. А я совершенно профессионально смотрела на него. То есть, на процесс. Ну ладно, на процесс и на него.

Потому что Роберт был хорош!

Так хорош, что я сама себя понимала, почему в пятницу не захотела ехать домой, а напросилась к нему в номер.

И здесь он вдруг поднял глаза прямо на меня. Наши взгляды встретились.

Его бровь чуть изогнулась, будто он поймал меня с поличным. А у меня внутри как-то призывно ёкнуло.

Я заставила себя отвернуться, но... через несколько секунд снова посмотрела. И вот тогда поймала его улыбку. Едва заметную. Самодовольную.

И моментально разозлилась.

Вот же гад!

Ведь именно с этой улыбки в пятницу меня и понесло.

Ну почему ты не поехала домой, Амелия?

Зачем потащилась в его номер?

Эм, кстати.

А почему он живёт в гостинице?

Почему не сказал, что он тоже фотограф?

И почему сейчас он так филигранно и быстро справился?

Без суеты. Без метаний по комнате. Без драматических вздохов.

Поставил свет, проверил настройки, сделал несколько кадров. Посмотрел результат. И всё? Нам дали час, а он справился молниеносно, будто всю жизнь фотографировал только брошки...

— Отличная работа, Роберт, — рассыпался Николай, рассматривая несколько сделанных кадров.

Мы все столпились перед экраном его камеры. Брошь лежала на столе, поймав свет так аккуратно, что казалось, будто её только что достали из витрины ювелирного магазина.

И-де-аль-но!

Раздражающе бе-зуп-реч-но!

Саша едва уложилась в назначенное время, выкручивая на столе тоненький женский ремешок, то сворачивая его, то распрямляя. Я понимала, что часа для полноценной съёмки явно недостаточно, но сделать пару кадров вполне реально. Что Саша и продемонстрировала.

— Очень даже неплохо, Саша! — прокомментировал Колян.

На удивление, никто из нас замечаний не высказал, хотя временами я обращала внимание, как Роберт закатывал глаза, когда Саша явно не видела ошибку в настройках. Я уже предвкушала целую лекцию от этого заучки, но он деликатно промолчал.

Как и Саша-мальчик. Ну, с этим-то всё понятно! И с его нарисовавшимся чувством тоже. Даже если бы Саша заплакала и убежала, он бы сказал, что она настоящий профессионал и творческий человек с ранимой душой.