— Что ж, все молодцы! — подвёл итог Ник. — Сейчас можете идти на обед, а через час встретимся здесь же.

Я выдохнула, бросив взгляд на ожидавшие меня часы и потопала к выходу.

Шурики шли впереди, обсуждая сложность женского аксессуара. Роберт следовал за ними с уже знакомым мне выражением лица. Тем самым, который кричал о том, что весь мир у него в органах.

Замыкала процессию я, понуро свесив голову. Предметная съёмка мне не удавалась никогда, и начать свой путь в агентстве именно с неё — это всё равно, что подписать себе смертный приговор. Тем более часы...

В дверях Роберт резко остановился, и я впечаталась в его спину. Мой нос оказался где-то между его лопаток, а ладонь совершенно неприлично легла ему на бедро.

Под ладонью напряглись мышцы. Роберт медленно повернул голову через плечо и хотел что-то сказать, но я уже отдёрнула руку.

— Не надо тормозить, — буркнула я, даже не зная, что имела в виду: дорогу или... себя?

— Я забыл телефон.

— Ой, — ехидно улыбнулась я. — А я думала, у тебя не бывает проблем с памятью.

— Не такие, как у тебя, — отпарировал он и направился к столу, на котором сиротливо лежал его навороченный смартфон. Видимо, на съёмках он неплохо зарабатывает.

Ну ещё бы!

Исландия же!

В кафе бизнес-центра я присела к уже успевшим прикупить себе по макаронам Шурикам.

— Говорят, это будет на следующей неделе, — восторженно заканчивала Саша-девочка.

— Что именно? — между делом поинтересовалась я.

— Первый юбилей агентства. Всего пять лет — и такой скачок. Немыслимо!

— Да, команда здесь отличная, — поддержал Саша-мальчик. — У меня приятель отработал здесь год, получил офигенный опыт и рекомендасьон на будущее. Сейчас в Москве.

— Круто! — протянула Саша. — Я бы тоже хотела в Москву. Там столько возможностей!

— Там такая конкуренция, что ты с фотиком спать будешь, — проворчала я.

— Ты какая-то напряжённая, Амелия? Переживаешь из-за часов? — осторожно поинтересовалась девушка.

Я молча препарировала котлету. Не могла же я признаться, что свое первое задание просто провалю. Им всем на радость.

— Я бы тоже расстроился, — улыбнулся Саша-мальчик. — Часы сложные. Там ещё и камни драгоценные.

— Угу. Но я справлюсь, — я проткнула котлету и вздёрнула подбородок, чтобы не показывать, как сильно боюсь. — А что вы обсуждали? — быстро перевела тему я.

— Так юбилей же! — оживилась Саша. — Слышала, в пятницу вся команда рванет куда-то на турбазу?

— Ну, нам это не светит, — тут же вставил Саша-мальчик. — Мы всего лишь стажёры.

Я же меньше всего хотела сейчас думать о юбилее, турбазе и чужих планах на пятницу. Все мои мысли были в студии и мечтали, чтобы те злосчастные часы просто испарились. Но параллельно всё равно вспомнила все нюансы подобных съёмок, потому что мне нельзя было опозориться. И дело не в Шуриках. Мне нельзя было опозориться и показаться слабой именно перед Робином-Бобином!

И здесь я увидела его. Он шел к нам с подносом и мило беседовал с нашей Катей.

Очень мило.

Настолько мило, что внутри у меня неприятно кольнуло. Он что-то сказал, Катя рассмеялась и коснулась его руки. Я тут же отвела взгляд.

Что ж... Так даже лучше!

Лучше сразу пристрелить все возможные иллюзии в своей голове, пока они не успели вырасти во что-нибудь совсем неприличное и серьёзное. Например, в надежду.

— Приятного аппетита, — пробасил он, подходя. — Можно мы к вам?

Мы?

То есть они уже «мы»?

Шурики закивали, я же бросила недоеденную котлету и встала, стараясь даже не дышать в сторону Роберта.

— Ты забыла доесть, — он посмотрел первым и не торопился отводить взгляд.

— Оставила место для кофе, — отчиталась я и понеслась из кафе, как в субботу из отеля.

Но в этот раз мне было не стыдно. Мне было подозрительно грустно.

Неожиданно предметная съёмка стала не самой большой моей проблемой.

У меня потели ладони. Вот просто до ужаса!

Саша по-джентльменски принялся первым разбираться со своей керамической чашкой, пока я вытирала то руки, то лоб и в очередной раз теребила размокшую салфетку.

Хм... Дежавю.

— Всё в порядке, Амелия? — поинтересовался Николай, видя, как я кусаю и без того истерзанные за последний час губы.

— Да, Ник! Просто жарко, — я демонстративно помахала вялым бумажным платочком.

Веер из него был, как из меня балерина, но на нервах я вообще могла отчебучить что угодно.

— Окей, Лия. Всё норм! Мы все учимся чему-то, — философски закончил он, подмигнул и снова вернулся к наблюдению.

Я прошла к мусорке и выкинула свой полуразвалившийся громоотвод.

Через минуту уже стояла, прикусив большой палец, нервно постукивая ногой.

Черт, почему я так переживаю?! Будто конец света.

— Нервничаешь? — подлец в своей очередной весёлой рубашке каким-то образом оказался рядом совершенно бесшумно. Так неожиданно, что я вздрогнула и, кажется, поняла, почему меня так кроет.

Я боялась его мнения.

Роберт за работой был великолепен. Уверенный, сосредоточенный, спокойный. Он словно знал заранее, каким должен получиться кадр, ещё до того, как нажимал кнопку.

А я и без того каждый раз краснела перед ним, сейчас ещё добавится профессиональная несостоятельность, и я окончательно сошлю в ссылку свою самоуверенность.

— Нет, — коротко отрезала я, убирая палец.

— Я бы так не сказал, — он демонстративно сделал глоток кофе.

Аромат горячего напитка буквально влился в мои лёгкие, и я прикрыла от наслаждения глаза. Я снова забыла о молоке и второй день молча завидовала тем, кто кайфует от качественного кофе. В столовке бизнес-центра безлактозного молока не водилось, а в премиальное кафе я не рискнула сунуться. Уверена, там стоимость такая, что кофе встанет поперек горла и даст эффект похлеще лактозной непереносимости.

Роберт уловил мой жалкий взгляд на его напиток.

— Хочешь? — протянул он стакан. — Ты вроде тоже без сахара пьёшь. Я запомнил.

Я поджала губы и бросила на него яростный взгляд. Сколько можно тыкать моей забывчивостью и своей феноменальной памятью?

— Снимать лучше, будучи расслабленной, камера чувствует нервозность, — продолжил невозмутимо он, наблюдая, как Саша-мальчик крутит в очередной раз чашку и делает новый кадр. — Суета и спешка убивают хороший кадр. Смотри, как Сашка уверен в своих действиях.

— Я за него рада, — процедила я.

— У тебя еще есть время выпить кофе, — он снова протянул стаканчик.

Я не выдержала и развернулась нему.

— У меня, может, и проблемы с памятью, а у тебя явно с логикой! Предлагать мне капучино! Мне еще работать сегодня!

Уголки губ у него слегка дрогнули, и он сделал шаг ближе.

— Тебя не только память подводит, но и внимание.

— О чем ты?

— Безлактозное молоко стоит в холодильнике со вчерашнего утра.

— Откуда бы ему там взяться? — нахмурилась я.

— А зачем бы мне было опаздывать?

Я опешила.

— В каком смысле?

— Хотел извиниться за субботу, — Роберт устало выдохнул, а в его голосе впервые за всё утро не было привычной насмешки. Потом он потянулся к стаканчику, но в нескольких сантиметрах от рта остановился и бросил на ошалевшую меня взгляд.

— Я сделал только два глотка, но, полагаю, ты не побрезгуешь, — он слегка наклонился и вкрадчиво добавил: — Ведь нас столько связывает.

— Ты издеваешься? — процедила я, рассматривая стакан.

— Ты не веришь, что здесь безлактозное молоко?

— А с чего мне тебе верить? Ты пока только врал.

Я сама не заметила, как сделала шаг вперёд, и теперь между нами оставалось совсем немного.

— Я ни разу не врал тебе, Ами, — спокойно выдержал мой взгляд Роберт и снова указал на кофе. — Так будешь? Оказывается, по вкусу ничем не отличается от обычного. Только немного сластит.

Я смотрела то на него, то на стакан. Он серьёзно купил мне молока? Он... Позаботился обо мне?!