Я спрятала лицо у него на плече. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

— Знаешь, — продолжил Роберт, поглаживая меня по спине, — ты единственная девушка, которая за пятнадцать часов знакомства успела продемонстрировать весь спектр своих эмоций. Радость, злость, смущение, нежность, заботу, веселье, грусть, тоску, восхищение, стыд...

— И икоту, — буркнула я, не рискуя поднять голову.

— И икоту. Скажи, Ами, разве можно добровольно отказаться от такого огня?

— Опять ты за старое! Ты снова меня смущаешь.

— Хорошо, — покладисто согласился он и поцеловал мочку моего уха. — Скажу только, что это платье тебе невозможно идёт. Ты как яркая летняя поляна на фоне извергающегося вулкана. Рыжие волосы, зелёные глаза, веснушки, словно поцелуи солнца. Ты невообразимо хороша, и я жду не дождусь, когда смогу стянуть уже с тебя эту прелесть.

Я замерла и посмотрела на Роберта. Музыка давно сменилась на более ритмичную. Вокруг нас продолжали танцевать гости, слышался звон посуды, тосты, голоса.

А между нами воздух точно наэлектризовался.

Да сколько же можно!

— Пойдём, — я потянула его за руку с танцпола.

— Куда?

— Нам ведь давали инструктаж и краткое описание дома, — напомнила я, уверенно направляясь к особняку.

— И? — не понимал Роберт.

— И я знаю, где мы можем уединиться.

Он замедлил шаги, останавливая и меня.

— Ами, мы можем просто поехать...

Договорить он не успел. Я обхватила ладонями его лицо и жадно поцеловала, прошептав в губы:

— Сначала я покажу тебе, что значит настоящий вулкан!

До особняка мы практически добежали.

И на этот раз сомнений в сделанном не было.

Я запомнила каждую секунду. Каждый взгляд. Каждое прикосновение. Каждое слово.

Потому что это было незабываемо...

_______________________________

Немного милоты))

Это иллюзия, что фотографии сделаны с помощью камеры...

они сделаны глазом, сердцем и головой.

Анри Картье-Брессон

В переговорке было шумно.

Мы сидели с Шуриками и бурно обсуждали нашу вчерашнюю съёмку. Как шикарно выглядела невеста, как мил был жених. Какая наглая была подружка и как быстро опьянел свидетель.

Это было потрясающее приключение, полное радостей и нежностей. И любви. Она буквально пропитала каждую минуту вчерашнего дня и... ночи.

Мы с Робертом практически не спали сегодня, и теперь я во всей красе ощущала последствия подобной подвижности. Как же оказалась права моя подружка, когда две недели назад, сидя на полу на кухне, говорила о наглядном проявлении повышенной деятельности тела. Сегодня я передвигалась со скоростью черепахи, вспоминая, как однажды без подготовки попала на интенсив по степ-аэробике, а на следующее утро не смогла встать с кровати. Аля тогда доходчиво объяснила, что не имея длительное время физических нагрузок, начинать нужно с малого. Например, один подход по пять минут. Я же умудрилась вчера попасть на круговую тренировку для продвинутых. Вывод напрашивался сам собой: физическую активность необходимо повышать. Иначе за выносливостью моего парня мне не угнаться.

Сейчас, сидя рядом с Робертом, держа его тёплую руку, глядя в его карамельного цвета глаза, я понимала одно — я потерянная для общества личность. Даже если выяснится, что у него в Исландии остались жена и пятеро детей, я рвану за ним и буду пасти овец на соседнем хуторе. Если, конечно, они там есть. Потому что зная, как я отдаю себя любимым людям, избавиться Роберту от меня уже не удастся. Я просто не смогу без него. Как бы приторно это не звучало.

— Что ты так смотришь? — Роберт склонился ко мне и чмокнул в нос. — Нервничаешь?

— Не поверишь, нисколько, — я придвинулась ближе. — Напротив, жду не дождусь, когда всё закончится, чтобы укусить тебя в каком-нибудь тёмном закоулке.

Он рассмеялся и робко поправил очки.

— Ой, вот этого не надо! Теперь и я знаю все ваши навыки, в том числе акробатические, — прошептала я на ухо.

— Ну... Еще далеко не все, — отозвался он и игриво подмигнул.

Вот же...

Щёки вспыхнули мгновенно. Тело покрылось мурашками от сладостных воспоминаний.

— Ты сделал меня сексуально озабоченной личностью, — сообщила я обвинительным тоном.

— Это не я. Это Шурики-Кролики, — он кивнул в сторону нашей парочки, руки мужской половины которой плавно исследовали территорию, принадлежавшую женской.

Я закатила глаза.

Ну вообще ничего не стесняются!

— Привет, мои хорошие, — дверь распахнулась, и в переговорку впорхнула Катя.

За выходные она заметно похорошела. Ее глаза блестели не хуже вспышек фотокамеры, а улыбка была подозрительно довольной. Думаю, и здесь не обошлось без сильных рук, клетчатой рубашки и бороды.

Приятно, когда вокруг любовь.

Разве это не самое главное?

Ой, я стала и правда чересчур сентиментальной. Ещё чуть-чуть и сочиню Бобину песню.

А что? Ему можно, а мне нет? Будет один-один.

Сжимай руки, тяни магниты,

Мы вместе, мы рядом, мы...

Хм...

Надо подумать...

Ну всё, я официально слетела с катушек. Чепухней лирической на работе занимаюсь.

— Женя и Руслан сейчас подойдут, а пока хотела бы поблагодарить вас за замечательную работу, за чудесно проведенное время. Вы правда одни из самых классных стажёров. Пусть и на моей памяти вы только вторые, — Катя искренне улыбнулась.

— Я уже на тебя подписалась, Кати́! — радостно сообщила Саша-девочка. — Думаю, мы все можем это сделать.

— Обязательно! И я знаю, что ты поймала букет, — Катя подмигнула Саше-мальчику.

— О да, подруги невесты её чуть не четвертовали за это, — хихикнула я.

Саша прижалась к Сашке, который довольно улыбался, явно не возражая против перспективы скорого семейного счастья.

— Против судьбы не попрёшь, — философски заметила Катя. — Так что жду приглашения. От всех!

Последние два слова она произнесла с таким нажимом, что мы дружно рассмеялись.

В этот момент в своей дикой манере в переговорку влетел Холмогоров, а следом за ним спокойно подтянулся Истомин. Женя, как обычно, был каким-то взъерошенным, в широких джинсах, футболке и лицом стендапера. Руслан, наоборот, был деловой частью этой встречи. Брюки. Рубашка с коротким рукавом. Сосредоточенный взгляд. Ну точно ведущий романтического ток-шоу, которое явно разворачивалось в нынешней стажировке.

— Ну что, господа, — Женя хлопнул в ладоши так громко, что мы все вздрогнули. — Сразу видно, бездетные.

Он усмехнулся и бросил на меня взгляд, от которого стало как-то неуютно.

Странно. Вроде бы обычная фраза, а ощущение, будто он только что проверил меня на детекторе лжи.

— Выражаю признательность каждому за потраченное время, за искренний интерес к нашей работе, за профессионализм и страсть к фотографии. Вы уже мне, как родные. Честно. Но, увы, с кем-то придётся попрощаться. Хотя и надеюсь, что не навсегда, — он задорно подмигнул. — Ита-а-к...

Женя снова замолчал, выдерживая театральную паузу.

— Вот же комедиант, — выдохнул устало Роберт.

Он сказал это тихо, но Холмогоров явно услышал. Второй раз Бобин высмеивал нашего босса, а тот не обращал на это особого внимания.

До чего лёгкий человек!

— Я верю, что тебе весело, Роб. Посмотрим, будет ли весело так же через несколько минут, — вдруг серьёзно произнёс Женя.

Ой... Неужели он может обижаться?!

— Он прав, хватит паясничать, Жень, — усмехнулся Руслан. — Четвёртый десяток, а всё туда же.

— Ладно, ладно, не буду вас больше мучить, — Женя выпрямился, оглядел собравшихся и, наконец, произнёс: — Итак, Саша... Кабанов! Добро пожаловать!

Саша-девочка взвизгнула так, что заложило уши, и бросилась на Сашку, усердно чмокая того в щеку и рассыпаясь в поздравлениях. Мы с Робертом пусть и не кинулись в объятия, но искренне порадовались за коллегу.

Женя и Руслан многозначительно переглянулись.