Я прищурилась.

Ага, всё-таки гавайские рубашки и укулеле неспроста в его арсенале.

— Последние восемь месяцев обитал в Исландии. Много снимал, изучал. И просто... Любовался.

— Чем именно?

— Силой природы. Её мощью и разнообразием.

— Вот как, — хмыкнула я и перевела взгляд на озеро. — Забавная география. Почему именно эти места? Что в них есть такого, чего нет здесь?

Я снова посмотрела на Роберта. В его очках отражалось солнце, переливалось, словно играющая на поверхности воды яркая блёстка. В груди разливалось необъяснимое тепло, наполняя собой каждый уголок, каждую вену, каждую клетку с такой силой, что казалось, ещё чуть-чуть и я воспылаю, как так ожидаемый нами закат.

Ярко! Насыщенно! Безвозвратно...

Роберт заметил мой внимательный взгляд, но отвечать не спешил. Как будто собирался с мыслями сказать что-то, к чему сам не готов. Он потянулся к стакану с соком и медленно сделал глоток, рассматривая, как ветер колышет стоящие неподалёку цветы.

Мне стало так волнительно, что я в нетерпении заёрзала на стуле.

— В этих местах, Ами, — начал тихо он, — есть гигантская, неконтролируемая огненная стихия. Стихия, которая может снести и разрушить всё на своём пути. Но, остывая, всегда создаёт нечто новое... От неё не убежать. Не спрятаться. И... Когда ты встречаешься с ней лицом к лицу, считай, пропал. Она проглотит тебя. — он слегка усмехнулся. — Это то, что приносит мне радость помимо фотографии. Что дарит неповторимые эмоции и призывает к действию. Стихия, которая олицетворяет страсть, энергию, преображение.

— Да... — прохрипела я. — Здесь и правда такого не водится.

— Я тоже так думал, — с какой-то грустью произнёс Роберт и, откинувшись на спинку кресла, посмотрел на меня пристально.

Я улыбнулась, хоть и мало что поняла из его сумбурной речи. Голова снова отозвалась болью, и я стиснула пальцами виски.

— Хочешь, я один закончу, а тебя отправим домой?

— Ни в коем случае! — возразила я. — Сейчас попрошу у кого-нибудь таблетку от головы, и всё пройдёт.

Он кивнул и взял свой телефон, параллельно закидывая в рот очередной кусочек мяса.

— Роберт, считай меня дурой, но я не совсем поняла, о чем ты говорил.

Он улыбнулся, продолжая что-то печатать.

— А как думаешь, что объединяет все эти места? — спросил он, бросая на меня взгляд.

— Эм... — я задумалась. — Это все острова... И полуострова?

— А ещё?

Я сняла с головы шарф, который похоже пережимал все мои мыслительные процессы. Стихия, огонь.

— Ты вулканолог?! — внезапно осенило меня и я воскликнула.

— Угадала, — он убрал телефон и снова приступил к еде. — Но по специальности давно не работаю.

— Почему? Это же так интересно!

— Я знаю. Но интересы немного поменялись.

Мне же до жути хотелось узнать, почему он столько путешествовал. Почему вернулся сейчас. Что произошло с этой Милли? Может, именно из-за нее он умчался на другой конец страны?

Вопросов было много, но задавать их я не рискнула. Если он будет откровенным до конца, мне тоже придётся раскрыться. Но готов ли он узнать о Ваське? Трудоголик, перфекционист, путешественник. Он даже поцеловать меня не может, если во мне нет девяти рюмок текилы.

— Ами, — Роберт вдруг положил вилку осторожно на стол. — А ты и твой бывший муж... Вы...

Я позволила своим бровям в очередной раз за день взвиться вверх.

Вот так постановка вопроса!

— Ну что, мои пташки?! — неожиданно донеслось над головами. — Приятного аппетита!

Я едва не подпрыгнула.

— Спасибо, — растерянно пробормотала я.

Вид у Холмогорова был довольно замученным, но голос при этом звучал громко и жизнерадостно.

— Вам улыбнулась удача! — он присел рядом и осмотрел нас обоих, снова задержав на мне взгляд.

— С тобой всё в порядке, Лия? Выглядишь уставшей.

— Все отлично, — я вымученно улыбнулась.

— Перестояла на жаре, — вмешался Роберт. — Теперь голова болит.

— Ай-ай-ай, — покачал головой Женя. — На будущее всегда бери с собой головной убор. Пригодится.

— Я учту.

Он сделал глубокий вдох, тяня носом воздух.

— М-м, как же вкусно у вас тут пахнет. Даже есть захотелось.

— А вы не обедали?

— Да я еще и не завтракал! Когда идёт важная съёмка, я не ем. Еда только отвлекает.

— Вы не ели с трех утра? — изумилась я.

— С 11 вечера, если быть точнее. Сам виноват, поставил так съёмки. Хотя, как уж согласовали.

Женя развел руками.

— То есть, когда форс-мажор, вы не едите сутками?

— Именно, — хмыкнул Холмогоров и посмотрел на Роберта. — Тебе знакомо, Роб, когда кусок в горло не лезет, пока ты не освободишься?

— Знакомо, — коротко ответил он.

— Ну, вот видите. Это профессиональное!

Я кивнула.

— Так, а зачем я вообще к вам пришёл? Догадываетесь?

Ой, сейчас скажет, что мы где-то налажали.

— Вы просто везунчики! Террасу сегодня будет снимать другая команда, у них штрафной. Так что после еды можете ехать по домам. Но завтра в офис без опозданий. У вас постпродакшн сегодняшних съёмок. Обработка фото по ТЗ. Подготовка файлов под разные носители, контроль форматов и метаданных. И к вечеру результат.

Я сидела огорошенная.

Домой?

Я зря весь день наводила панику?

Женя поднялся со словами о заслуженном отдыхе и сбежал куда-то в сторону зала.

Мы доели уже в непутёвой и бессмысленной болтовне, которую я периодически сопровождала ахами и стонами. В любой другой ситуации эти звуки были бы определенно многообещающими, но сейчас же я просто растекалась на стуле, как усталое желе. Поэтому, отказавшись от десерта, Роберт отвёз меня домой.

Поездка далась тяжело.

Голова раскалывалась. Меня мутило и подташнивало. Вот меньше всего мне хотелось извергнуться, подобно вулкану, прямо в его безупречной машине.

Я открыла в дороге окно, впустив свежий вечерний воздух. Стало чуть легче. Наверное, поэтому я задремала и очнулась только тогда, когда услышала:

— Приехали.

Мы уже стояли у моего подъезда.

Без лишних сантиментов и громких прощаний, я, сказав «спасибо», выскочила из машины.

И только открыв дверь квартиры, поняла, что сегодняшний день ещё не закончился.

Потому что дома меня уже ждал сюрприз...

Есть ли шанс у человека остаться среди ведущих кандидатов, если он заболел на четвёртый день стажировки?

Думаю, ответ очевиден.

Но заставить себя сегодня выйти из дома я не сумела.

Ночь оказалась хуже, чем я могла представить. Сначала решила, что просто устала. Потом списала всё на головную боль. Но к полуночи меня уже мутило так, что я боялась пошевелиться. Стоило закрыть глаза, и передо мной снова появлялась бесконечная сверкающая вода и солнце с его убийственными лучами. Меня то бросало в жар, то пробирало мелкой дрожью. Несколько раз я вставала, пила воду, умывалась холодной водой, возвращалась в постель в надежде уснуть.

Помогло далеко не сразу. Под утро организм, видимо, решил сжалиться и, наконец, выключил меня. А когда я открыла глаза, поняла, что сегодня в агентство просто не дойду. Сжав зубы и собрав остатки гордости, я сообщила об этом Катерине, которая искренне пожелала мне выздоровления, а следом прислала в мессенджере целую коллекцию смайликов, от грустной рожицы с градусником до объятий и поцелуев.

Может, она всё-таки не такой уж и враг?

Пожалуй, хорошая девочка.

Пока что.

Моя верная подруга полночи заглядывала в нашу спальню справиться о моём самочувствии. А утром первой подскочила с кровати, отвела Ваську в сад и умчалась по своим нескончаемым делам, оставив на мою больную голову тот самый сюрприз, который вчера буквально налетел на меня, едва я переступила порог квартиры.

Аля, узнав про мой график, решила, что лучшего момента для исполнения давней мечты Васьки не найти, и сделала ему подарок.

Причем такой, что Дед Мороз мог спокойно испариться в своём Устюге и больше никогда не заглядывать в наш дом. Потому что конкуренция у него появилась серьёзная.