Подарок теперь жил у нас.

Точнее, бегал. Пищал. Спал. Грыз всё, что попадалось на пути. И периодически оставлял после себя маленькие, но весьма убедительные доказательства своей жизнедеятельности.

Щенок джек-рассел-терьера.

Крошечный, гладкошёрстный, белый с рыжими пятнами и совершенно неприлично большими для такой маленькой головы ушами. Лапы у него были ещё неуклюжие, живот круглый, а нос постоянно находился в поисках очередной запрещённой вещи.

Сейчас он сопел рядом со мной на кровати, свернувшись смешным тёплым комком. Иногда во сне его лапки подрагивали, будто он куда-то бежал, а потом он тихонько поскуливал и утыкался мордочкой мне в бок.

Увидев вчера счастливейшее лицо Васи и довольную физиономию Али, я поняла, наконец, как глупо весь день себя вела и накручивала. Моему ребёнку скоро пять лет, а я все ношусь с ним, как с грудничком. Аля сначала вдоволь посмеялась над моей «удачной» съёмкой, а потом включила режим самой заботливой подруги. Режим включила, а прямой эфир с подписчиками, наоборот, выключила. Васька, сюрприз и Васька с сюрпризом в одном кадре, судя по реакции ее аудитории, произвели фурор. А я была настолько уставшей, что даже не могла как следует отчитать подругу, что она втянула в свою блогерскую кампанию моего несмышленыша. Сегодня же, когда самочувствие немного улучшилось, я решила, что один эфир Ваське крышу не снесёт и звёздную болезнь не подарит, несмотря на все эти «ути-пути», восторженные комментарии и искренние вздохи о том, каким рыжим чудом оказался мой ребёнок.

Конечно, чудом!

Но это чудо только моё!

Я взглянула на сопящего рядом щенка. Он в этот момент открыл один глаз и лукаво подмигнул, а затем зевнул. Так сладко. Рука потянулась его погладить.

— Ай! — маленькие острые зубы сомкнулись на моём пальце. Щенок тут же отпустил его и посмотрел на меня.

— Прекращай хулиганить! Я тебе не Аля, могу и ремня дать, и пелёнку отобрать. Негде будет гадить, погадишь лично на себя. Аля печётся о ремонте.

Я высказывала маленькому щенку свои угрозы с таким серьёзным видом, будто передо мной была взрослая самодостаточная псина, а не малыш, которому не больше двух месяцев.

— Ты меня понял, Кетц...? Кетца...

Как там тебя...

Щенок вдруг оживился, соскочил с кровати и принялся носиться по комнате. Я только успела улыбнуться его нелепой прыти, как в домофон позвонили. Я замерла. Кетц тоже.

Мы оба посмотрели в сторону двери.

— Тихо, — я поднесла палец к губам.

Он немедленно гавкнул.

— Ох, и глупый же ты...

Я нехотя поднялась с кровати, на которой провела сегодня весь свой день и которую уже записала в почётные победители главного конкурса жизни.

Заглянув в экран домофона, ахнула!

Передо мной с застывшим выражением лица стоял Роберт.

Он писал мне сегодня несколько раз, интересовался здоровьем, но кто же думал, что он явится сюда лично?!

И откуда номер квартиры узнал?

Я неуверенно сняла трубку.

— Привет.

— Фух! Жива, — он улыбнулся этой своей фирменной фотографичной улыбкой.

Жива!

Если мне и умирать сейчас, то снова от стыда. Роберт сегодня один ковырялся в наших снимках и доводил их до ума.

— Ау! — позвал он, потому что я продолжала молчать. — Впустишь?

Я нажала на кнопку и открыла дверь. И только тогда поняла, как сильно забилось сердце. Как же мне весь день хотелось увидеть Роберта! Как это волнительно и радостно!

И... Опасно!

Я быстро осмотрелась и начала бегать по квартире, убирая следы присутствия ребёнка в доме. Одежду — в гардероб, рисунки и фотографии с холодильника — в первый попавшийся ящик. Игрушки?

Игрушки...

Игрушки были повсюду!

Я сгребала одну за другой и просто закидывала в корзину, чтобы спрятать её в комнате.

Раздался звонок в дверь.

Полицейская машинка.

Пожарная машинка.

«Бэмэвэ». «Кабриолёт». «Мицубися».

И прочие мелкие тачки, которым Васек всегда давал свои имена.

— Давай, помогай, — пробормотала я щенку.

Он тут же схватил какую-то машинку и потащил её в противоположную сторону.

— Нет! Не туда! — я бросилась следом, но эта мелочь ускорилась и юркнула под стул.

— Кетц...

Снова звонок.

Представляю, что там Роберт навоображает о моих занятиях...

Я снова осмотрелась, вроде чисто.

В отличие от меня, которая не удосужилась сегодня даже зубы почистить. Волосы были собраны в небрежный пучок, который больше напоминал гнездо после урагана, на мне были шорты и растянутая футболка.

Не богиня. Увы.

Снова звонок.

Всё, отступать, как говорится, некуда.

Как героиня того самого сериала с небезызвестной и чертовски несносной Милли, я заглянула носом в каждую подмышку и, убедившись, что всё не так уж и плохо, открыла, наконец, дверь.

— Привет! — я подула на выбившуюся прядь. Но сделала это так резко и громко, что перед глазами мгновенно всё поплыло. А может, виноваты мои движения смерча последние три минуты.

— У тебя домофон на другом этаже? — усмехнулся Роберт. — Чего так запыхалась?

— Делала экспресс-уборку, — нахмурилась я и схватила рукой дверной косяк.

Головушка моя...

— Ну, я не такой почётный гость, — он осторожно положил руку мне на талию и подтолкнул внутрь квартиры, освобождая проход и себе. — Я войду! Ты же не против?

— Конечно! Войди уже! То есть, входи! Конечно! Сколько можно церемониться?! — бессвязно тараторила я, повторяясь и хлопая глазами, параллельно закрывая дверь.

Его рука на моей талии определённо временно отключила способность изящно изъясняться.

Парень чуть слышно рассмеялся, явно улавливая двусмысленность нашего диалога. А у меня вспыхнули щеки. И не только... Мы были одни и в чересчур интимной обстановке.

Ну, практически одни.

Щенок, до этого мирно сидевший возле стены, подбежал к Роберту и принялся обнюхивать его кеды.

— Привет, дружок, — он тут же присел и погладил малыша. — Как тебя зовут?

— Он тебе не ответит, — усмехнулась я.

Роберт посмотрел на меня, а потом плавно опустил взгляд ниже и остановил его на моих ногах, в удивлении приподняв бровь.

— У тебя разные носки, — невозмутимо констатировал он.

— Их пары их бросили, что ж теперь, выбрасывать и их?

— Бросили?

— Да! Их отношения износились. Поистаскались. Разорвались, порвались и не вынесли бренности бытия.

— А! Это многое объясняет, — хмыкнул он и выпрямился. — Ты выглядишь нездорово, Ами, — мягко сказал он. — Как ты себя чувствуешь?

— Намного лучше.

— Температура? — он совершенно буднично приложил губы к моему лбу.

Я застыла. Просто застыла.

— Вроде нет, — он сделал шаг назад.

Это сейчас вообще что такое?!

Кто включил этого смелого Роберта?

Я смотрела на него с недоумением, а он...С нежностью.

«Нежнее нежного лицо твоё...» — вспыхнули строки в голове.

— Я соскучился, — вдруг произнёс он и слегка улыбнулся.

— Оу, — выдохнула я, окончательно потеряв связь с реальностью. Даже втихаря ущипнула себя за бедро, вдруг всё ещё в астрале пребываю.

Кетц подбежал ко мне, встал передними лапами на мои ноги и тявкнул, посмотрев на Роберта.

— Переведёшь? — улыбнулся он. — Кажется, он назвал своё имя.

— Кетц.

— Кетц?!

— Кетцалькоатль, — гордо произнесла я.

Роберт на мгновение замер.

Ну, откуда ему знать про детские увлечения динозаврами и раскопками?

— Кстати, а как ты узнал номер квартиры? — вдруг спросила я, чтобы перевести тему.

— Методом тыка. Ты упоминала, на каком этаже живёшь, и описывала вид из окна. Но, если честно, я угадал со второй попытки. В первый раз попался мужчина, и у него теперь явно есть разговор к своей супруге. Как я понял.

Я рассмеялась. В соседней квартире действительно жила молодая семейная пара с весьма ревнивым парнем. Придётся потом извиниться.

— Я принес тебе фруктов и твоих любимых слоек, — он кивнул на пакет. — Угостишь чаем?