— Д-да, — растерялась я и поплелась на кухню, Роберт шуршал за мной. Щенок тут же потрусил следом.

— Могу и покормить, — осмелела я, наливая воды в чайник.

Покормить, напоить и спать уложить.

Хм... Так вот на что старая Яга рассчитывала...

Ой, Амелия, опять не туда мысли пошли. Ой, не туда.

Но рядом с Бобином я почему-то всегда хотела только одного. Его.

— Кормить необязательно. А вот подсказать, где я могу помыть руки можно, — заметил Роберт, раскладывая на столе виноград, апельсины, чернику и ставя бумажный пакет с выпечкой.

Кажется, кто-то из крутого фотографа решил встать вконец крутым ухажёром?

Мне стало жарко.

— Ами?

Я оторвала взгляд от продуктов и посмотрела на Роберта.

— Ванная там? — он указал на дверь в коридоре и уже было сделал шаг, как я воскликнула:

— Нет!

Бобин растерянно остановился.

— Туда нельзя. Мой руки здесь!

Вся ванная комната была в Васькиных игрушках. Детская зубная паста, щётка. Можно, конечно, соврать, что это принадлежности Алиного ребёнка, но врать мне совсем не хотелось. Только малость недоговаривать.

— Так. А в туалет я могу хотя бы сходить?

Черт... Детский стульчак...

— А очень хочется? — я наморщила нос.

— Эм... Ну, — растерялся ещё больше Роберт. — Не критично, но...

Щенок тем временем сел у моих ног и посмотрел на Роберта, потом на меня. Может, уже подумал о том, что с такой радушной хозяйкой пора гостю хотя бы свою пелёнку предложить.

Тем не менее, я не сдавалась.

— Ну, значит, в другой раз, — как ни в чем не бывало сказала я, щёлкнула чайник и начала накрывать на стол, параллельно скидывая фрукты в фруктовницу.

Несчастный Бобин продолжал стоять с озадаченным лицом и наблюдать за мной. Как будто пытался понять, в какой момент разговор свернул в сторону абсурда.

— Кого ты там прячешь? Труп? — осторожно поинтересовался он.

— Или любовника? — подмигнула я.

— Ну, тогда ты его либо разделила на части, либо у тебя их двое, — он подошёл ближе и пристально посмотрел. — Занято оба нужных помещения.

Черт... Признаться? Нет? Что же делать...

Роберт вдруг рассмеялся.

— Покраснела как!

— Жарко мне, — я провела рукой по лбу.

— Ты так нервничаешь? — усмехнулся он.

— Да нет же!

Кетц что-то тявкнул, я цыкнула. Вот не хватало тут еще сговора.

— Зверь со мной согласен, — улыбнулся Роберт и осторожно коснулся пальцами моей щеки. — Я правда соскучился.

Я опустила взгляд на Кетца, который вился между наших ног, а Роберт направился к раковине.

Чайник щёлкнул, вернув меня в рутину.

А я так и не нашла ни одной подходящей шутки. Потому что я тоже соскучилась. Очень.

Через десять минут Роберт уже довольно подробно рассказывал, как скучно прошёл его день. Что провёл он его за компьютером, разбирая и обрабатывая вчерашние фотографии, а ещё успел дважды получить кофе от Кати.

Дважды.

Ах ты ж, святая Катерина!

Нет, всё-таки враг. Несмотря на смайлики.

— А Шурики? — стараясь не выдать своего раздражения, спросила я, откусывая слойку.

— О-о-о, у этих всё прекрасно! Думаю, вчерашний день сблизил не только их.

— Не только их? — с придыханием уточнила я.

Роберт усмехнулся и сделал глоток чая.

А я почувствовала, как кто-то грызёт мне палец на ноге.

— Вот и Кусандра пришел, — сообщила я вполне очевидную вещь.

Щенок, услышав мой голос, отпустил палец и посмотрел на меня с выражением глубоко оскорблённого существа. Мол, я не Кусандра, а Кетц, женщина!

Я наклонилась и почесала щенка за ухом. Кетц довольно зажмурился, прижался головой к моей ладони и тут же снова попытался схватить зубами мои пальцы.

— Ты не рассказывала про собаку, — Роберт склонился следом и погладил пёселя по спинке, коснувшись, явно намеренно, моей руки.

— Ты просто забыл, — ехидно сказала я.

— Исключено, — он бросил короткий взгляд.

Ну вот, опять... Жарковато стало!

— Ладно, это чудо подруга вчера приволокла, — улыбнулась я. — Давно хотела и вот. Теперь у неё есть новый герой для историй и рилсов.

Роберт усмехнулся. Если я правильно помню, об Але и ее насыщенном образе жизни я выдала всё.

— Она выбрала необычное имя, — хмыкнул он. — У твоей подруги богатая фантазия

Ой, ты даже не представляешь насколько. Я улыбнулась про себя, зная, что имя выбирал Васек.

— Спасибо, что выручил с обработкой. Стыдно до жути, но я обещаю потрудиться в следующий раз. Если, конечно, у меня остался хоть какой-то шанс.

Последнюю фразу я добавила уже тише.

Роберт выпрямился, сделал глоток чая и внимательно посмотрел на меня.

— Заболеть может каждый, это законом не возбраняется.

— Да, но кто захочет оставлять такого сотрудника? — я продолжала наглаживать Кетца.

— Почему тебе нужна эта работа? — неожиданно серьёзно спросил Роберт.

— Потому что нужна, — я тоже выпрямилась. — Я хочу стабильности. Уверенности хотя бы на пару лет.

— Уверенности в чем?

— В том, что мне не нужно будет бегать в поисках заказов. Что не нужно будет снимать за три копейки, — я опустила голову. — Я пробовала многое, но мама неминуемо настаивала на работе в школе. А я не хочу. Хочу заниматься любимым делом. Тем, от чего горят глаза. Но мне нужна отправная точка.

А еще я сижу последние полгода на шее у родителей и мечтаю скорее с неё слезть. Но этого вслух я уже не сказала.

— Но эта работа убивает индивидуальность, Ами. Ты будешь снимать по чужой указке. Соблюдать гайдлайны и стандарты качества: будь то единый стиль цветопередачи или кадрирование по шаблону. Исходники получит агентство. Всё будет происходить по так ненавистной тебе концепции, а не по твоему видению.

— И что? Я смогу!

— Сможешь, но недолго. Ты слишком темпераментна для рамок, Ами. Я просто хочу, чтобы ты поняла это. Ты как вольный художник.

— Они, как правило, умирают в нищете...

— Но тебе это не грозит.

— Как знать.

— Тебе нужно брать камеру и идти вперёд. Оставить свадьбы и семейные съёмки в качестве дополнительного заработка. Но открыть себя можно только постоянно ища новое. Другие картинки, другие истории. Менять обстановку.

— Я поняла, что ты хочешь сказать! — перебила я немного резко. — Но я не могу себе этого позволить.

— Почему? Ты молодая, свободная девушка. Перед тобой весь мир открыт, Ами! Ты могла бы... Или мы...

— Что? — я опешила от этого «мы».

— Могли бы вместе поехать.

— Куда??!

— Куда угодно.

Я учащённо заморгала.

Кто и когда подменил Роберта? И откуда столько решимости?

— Пока есть свобода, — продолжил он, пряча взгляд и как-то растерянно разминая рукой шею. — Пока нет детей и обременений, нужно двигаться.

Я сжала губы и почувствовала, как Кетц снова куснул меня. Со злости вскочила, схватила какую-то валяющуюся в стороне игрушку, так заботливо купленную вчера Алей, и дала несносной мордашке. Потом встала напротив стола и посмотрела сверху на Бобина, скрестив руки.

— Я не могу покидать город. Я этого просто не хочу. Не каждому дано быть этим самым вольным художником и идти, куда глаза глядят.

— Что тебя здесь держит? — тихо спросил Роберт. — Твой бывший муж?

Я аж опешила от такого вопроса, а потом громко рассмеялась.

— С чего ты взял?

— Ты сказала, вы давно в разводе, но продолжаете общаться. К тому же...

— Общаемся, потому что не чужие люди. Мы расстались цивилизованно и продолжаем переживать друг за друга.

— Вот как, — он отодвинул чашку. — Извини, я вообще не за этим пришёл. Просто...

— Бог мой, ты что, ревнуешь меня, Робин-Бобин? — я даже умилилась.

Он как-то неловко поправил очки.

— Я просто не хочу оказаться в помещении с призраками.

— Кто бы говорил!

Скажите, а как мы вообще перешли к обсуждению наших отношений вот так быстро? Ещё вчера вроде бы просто снимали вместе. А сегодня устраиваем разбор полётов на моей кухне.