— О чем ты? — нахмурился Роберт.
— О твоей Милли! Передёрнуло вчера аж, как этого Антона увидел. Может, это у тебя незакрытый гештальт, а ты решил меня упрекнуть? И вообще с какой стати?! Я тебе не жена, не девушка, не подруга!
Всё. Я завелась.
Остапа понесло!
— Пока нет, но я надеюсь, всё впереди, — совершенно спокойно сказал он.
— Да что ты?! А меня спросить не хочешь? Может, ты мне не нравишься! — я упёрла руки в бока, вздёрнув носом.
Роберт встал и подошёл ко мне.
— Не нравлюсь? — он медленно обвёл меня взглядом.
— Да нравишься! — выпалила я. — Просто... Я тебя мало знаю. И...
И не могу доверять настолько, чтобы признаться в самом главном, что есть в моей жизни.
— И? Что тебя смущает? Спрашивай!
Я надула губы. Что меня смущает... Да хотя бы способ нашего знакомства! Конкуренция на работе! И почему он такой весь из себя ошеломительно прекрасный! А главное... Есть ли у него чувства к этой... Мелиссе, прости Господи.
— Вчера... — начала я. — Эта Милли. Давно вы расстались?
Он глубоко вздохнул и сел обратно за стол.
— Три года назад.
— Почему? Она тебя бросила?
Я смотрела пристально, а Роберт выдержал мой взгляд.
— Мы были вместе десять лет, Ами. Встречались ещё со школы. Учились вместе. Жили вместе. Мы были очень близки и знали друг друга вдоль и поперёк. Потом я сделал предложение, решив, что это правильно. Милли согласилась, хоть и без энтузиазма... А за две недели до свадьбы предложила расстаться.
Я удивлённо приподняла бровь.
— Сказала, что это неправильный шаг. Что мы не любим друг друга, а просто привыкли. Что к браку и семье она не готова и хочет заняться наукой.
— И ты уехал?
Он кивнул.
— Неправильным в тот момент наш брак считала Милли, а не я. Поэтому, не буду скрывать, было больно. Но сейчас я понимаю, что она оказалась права.
— А Антон?
— Они поженились через год после нашего расставания, — пожал плечами Роберт. — Сейчас Милли беременна. Её вдруг перестали интересовать наука и исследования, стоило встретить своего человека.
— Вы друзья с этим Антоном?
— Нет. Приятели. Работали вместе на некоторых проектах. Забавно, но поженились они через три месяца после первой встречи.
— Откуда все эти сведения?
— Есть общие знакомые, — выдохнул Роберт и посмотрел на меня. — Милли — моё прекрасное прошлое, Лия. Но не будущее. Вчера я просто немного растерялся. А вот ты... Ты говоришь, что с мужем рассталась цивилизованно. Но у меня сложилось впечатление, что ты жалеешь...
— Я?! Нет!
— И никогда не жалела?
— Я не жалела, мне просто было страшно. И обидно, — я села снова за стол, взяв на руки Кетца.
— Обидно?
— Обидно было разочароваться.
— В своём муже?
— Не в нем. В отношениях в целом. Обидно было признать, что родители оказались правы, когда говорили, что мы поспешили. Обидно, что все мои попытки сохранить брак оказались напрасными. Страшно было начинать всё сначала. И я очень боялась осуждения.
— Осуждения? За что?!
Кетц перевернулся на спину и выставил лапы вверх, требуя поглаживаний. Я машинально почесала ему живот.
— За то, что двадцатилетняя девушка развелась спустя несколько лет брака? — скептически уточнил Роберт. — Это же не после золотой свадьбы бросить мужа, с несовершеннолетними детьми и разделом имущества.
— Ну да, — усмехнулась я.
Именно этого я боялась.
Мы с Лёней пытались сохранить то, что осталось, ради Васька. Чтобы никто не мог сказать: молодёжь нынче не умеет строить семью, только создаёт ячейку общества, рожает ребёнка, а потом не готова нести ответственность. Сколько мы выслушали от Лёниной мамы...
Хорошо хоть мои родители отнеслись с пониманием. Не стали долго учить жизни, а просто приняли всё как факт.
Если люди друг другу в тягость, нужно разойтись и позволить каждому быть счастливым.
«Или ты думаешь, Васька «спасибо» вам скажет, если узнает, что вы всю жизнь терпели друг друга ради него?»
Мне отпечатались эти слова мамы. И именно благодаря им я однажды решилась шагнуть в неизвестность.
— Просто было страшно снова поспешить и ошибиться, — я погладила Кетца по спинке, а он попросился на пол.
Чёрт, даже щенок не выдержал этого разговора.
Роберт протянул руку через стол и взял мою ладонь.
— Честно? Всё в прошлом?
Я кивнула.
— Фух, — он выдохнул, снял очки и потёр переносицу. — Можно я теперь снова буду собой? А то играть уверенного самца — не моё.
Я рассмеялась. Так вот почему он тут изображал рубаху-парня.
Спустя несколько минут мы уже сидели молча, допивая чай и время от времени обмениваясь совершенно бессмысленными репликами. Кетц тоже вернулся и улёгся между нами, положив морду мне на ногу. Иногда он поглядывал на Роберта. А я посматривала на часы. Скоро должны были прийти Лёня и Васька. Не хотелось бы, чтобы они встретились здесь с Робертом.
Мне ещё предстояло всё обдумать. И, возможно, чуть позже поговорить с ним откровенно. Когда окончательно пойму, что именно между нами происходит.
— Спасибо за чай, — он поднялся, подошёл к раковине и ополоснул чашку.
Не оставил стоять грязной, а помыл!
Кажется, передо мной просто идеальный парень. Немного смелости бы ему...
— Я пойду. А ты отдыхай. Завтра у нас модельная съёмка и... — он подошёл ближе и осторожно заправил выглянувшую из гнезда прядь. — И если нужна будет помощь, обращайся.
— Есть ли смысл? — я прикусила призывно губу. — Я думаю, там уже определились с лидером.
— Не воспринимай нас как соперников, пожалуйста. Кого бы не выбрали в конце стажировки, надеюсь, это не отразится на твоём отношении ко мне.
— Конечно, нет, — я подалась вперёд, но альфа-Роберт, судя по всему, исчез окончательно, и остался нерешительный Бобин.
Он осторожно обошел меня и направился к выходу.
— Спасибо, что пришёл, — буркнула я и засеменила следом.
— Не за что. Отдыхай и пей больше воды, — ответил он на ходу.
И вдруг резко остановился.
В этот раз я успела затормозить, прежде чем уткнуться в его спину. Но все равно оказалась так близко...
Роберт обернулся, посмотрел на меня, а потом как-то несмело поднял руку и едва коснулся пальцами моей щеки. Он тут же замер, словно сам не был уверен, стоит ли продолжать.
— Ами...
Да неужели!
Я закрыла глаза.
Давай же, Робин-Бобин! Иначе сама к стенке прижму!
И здесь я почувствовала, как его губы мягко коснулись моих. Всего на мгновение. Осторожно, почти вопросительно.
Я не отстранилась.
Только дышала нервно, точно вообще впервые целуюсь. Так волнительно, что где-то внутри меня всё завибрировало, задрожало, запорхало.
Он притянул меня вплотную к себе и поцеловал уже увереннее, не оставляя места сомнениям.
У меня даже дыхание перехватило.
За весь день я не нашла сил толком умыться. Волосы собраны кое-как, на мне домашняя растянутая футболка, про своё лицо я вообще предпочитала не думать. И именно сейчас мне было совершенно всё равно на мой вид. И ему тоже.
— Я прихожу к мнению, Роберт, — не отрываясь от его губ, произнесла я, — что вам нравится моя некондиция.
— Почему? — он нахмурился и посмотрел в глаза.
— Я вчера выглядела явно лучше, но решился ты только сегодня.
Я невольно усмехнулась.
— Я хотел вчера. Но побоялся, что ты подумаешь, будто я ищу временного забвения из-за... неожиданной встречи.
— Господи, Роберт. Ты заморачиваешься похлеще, чем девчонка, — выдохнула я и вцепилась в него в крепче.
Я тонула в этих объятиях, в нежности губ и сладости поцелуя. Как же прекрасно делать это всё с ним на трезвую голову!
Как трепетно и... Страстно...
Ладонь Роберта плавно соскочила с моей щеки на грудь.
Вот тебе и скромняга Робин-Бобин!
— Осторожней с этими холмами, Сеньор Вулканолог. Вы не представляете, насколько взрывоопасно их трогать, — промурлыкала я, закидывая руки на его плечи.
