Я открыла дверь квартиры, бросила сумочку в прихожей и прислонилась лбом к стене.

— Всё. Я больше никогда не выйду из дома.

— Доброе утро и тебе, — донеслось из кухни.

Аля выглянула с кружкой кофе.

— Для той, кто, наконец, провела ночь с мужиком, а не плюшевой коалой, ты выглядишь слегка, эм-м, не в духе.

Я простонала и медленно стянула босоножки. Вернее... Босоножку.

Вторую я выбросила в урну перед зданием отеля. Вместе со своим достоинством.

— Что случилось? — Аля прищурилась, окинув меня взглядом. — И где твоя вторая туфелька, моя похмельная Золушка? Амбре такое, что даже я слегка припьянела.

— Пощади меня, — буквально заныла я, направляясь в ванную.

— Хорошо. Прими душ. Приведи себя в порядок. И... Я жду подробностей, как прошло твоё свидание.

Последнее слово она буквально пропела, ловко сыграв на нотах моего похмелья. В дверях я устало повернулась к подруге и громко выдохнула:

— Оно прошло...

— И?? — Аля воодушевилась.

— И это всё. Оно прошло. И точка.

— Оу... — изумилась подруга и демонстративно сделала глоток.

Я же скрылась за дверью прежде, чем она успела продолжить допрос.

В зеркале на меня смотрела женщина, которая выглядела вполне прилично: слегка размазанная тушь, спутанные волосы и немного помятое выражение лица. В целом неплохо для той, у которой половина ночи осталась где-то за пятой рюмкой текилы. Я в очередной раз убедилась, что этот напиток был придуман исключительно для уничтожения моей репутации.

— Вот что бывает, когда наконец дорываешься до свободы... Чёрт бы тебя побрал, Робин-Бобин.

Я на мгновение закрыла глаза, и моё непротрезвевшее до конца сознание унесло к запаху кедра и вдумчивым карим глазам, спрятанным за стеклом круглой оправы.

— Изыди, демон, — выругалась я, включила воду и полезла в душ — смывать остатки своего позора.

Через полчаса я появилась на маленькой, светлой и удивительно уютной кухне, обмотав разбитую голову полотенцем.

Аля сидела за столом, подогнув под себя одну ногу, а ее пальцы натирали до блеска экран смартфона.

— Что пишешь? — устало спросила я, подходя к кофемашине. От резкого запаха кофе мне стало дурно. Желудок жалобно заскулил, и я развернулась в сторону холодильника. Там всегда был припрятан пакетик апельсинового сока. Не могу отделаться от привычки пить его по утрам вместе с бодрящим напитком.

— План постов на неделю. Имей в виду, ты в них участвуешь. Так что жду подробностей.

— Я уже сочувствую твоим подписчикам.

— Да брось! Они тебя любят!

— Они просто меня сегодня не видели. Не знают, как глубоко я нырнула этой ночью.

— Я вот тоже до сих пор не знаю, Лия. Я выступила в роли свахи, а меня до сих пор не удостоили хоть какой-нибудь детали.

Я фыркнула, щедро налила себе в стакан и сделала несколько жадных глотков.

— Как же прекрасно... — простонала я.

— Вот это сушняк, даже завидно, — хохотнула Аля, пронзая меня любопытными глазами.

Дождавшись, когда я опустошу весь стакан, она снова потребовала пикантных нюансов.

— Подробностей не будет, — я закрыла лицо руками.

— Неужели всё было так плохо?!

— Да нет. Мы болтали, гуляли, ели и... Пили...

— Ты позвонила мне в полночь, моя Золушка, и сказала, что домой не придёшь. Потому что у тебя ПЛАНЫ! Так вот, я хочу их, Амелия. Этипланы.

— Планы были. Но я... Не могу их вспомнить.

Я рухнула на пол, прислонившись к шкафчику, и обняла свои колени. Слёзы как-то сами собой хлынули.

— Ух, как всё запущено, — Аля присела рядом и обняла меня за плечи.

— Я падшая женщина, — начала причитать я сквозь слезы. — Впервые за последние годы я пошла на свидание и так осрамиться. Аля... Ведь я же его толком не знаю, а уже... А он...

Я завыла на всю кухню, как раненая корова. Мычала. Стонала, заливая плечо Али своими горькими слезами со вкусом текилы.

— Синька-чмо... Да, да, — продолжала веселиться моя без пяти минут бывшая подруга.

— Меня надо лишить родительских прав. Я ужасный человек. Я развратная. Я...не справляюсь...

— Ой, кончай.

Я бросила на Алю измученный взгляд.

— Заканчивай истерику! Я тебе всегда говорила: текила — не твоё. Ты от нее дурнеешь. Вон, как кроет.

— Спасибо, утешила, — я вытерла слёзы. — Что он подумал обо мне, Аль?

— Что ты та еще развратница, конечно. Или просто свободная от предрассудков женщина. Но, — она демонстративно подняла палец вверх, — очень очаровательная.

— У меня трагедия, а ты...

— У тебя комедия, Лия. Ты разведённая 24-летняя тетка, которая, наконец, оторвала от сиськи ребёнка и отправилась кутить. Ты заслужила это. Хотя, признаться, я не ожидалатаких последствий. Расскажи мне подробности. Я же не отстану. Ну...

Я тяжело вздохнула и принялась сбивчиво рассказывать.

Про кафе.

Про гвоздики.

Про монитор.

Про красивого парня с карамельными глазами.

Про прогулку.

Про кораблик.

Про гавайскую рубашку.

Про укулеле.

Про спор о фастфуде.

Про текилу.

Еще про текилу.

Снова про текилу...

И...

Сегодняшнее утро.

Дальше моё увлекательное повествование оборвалось.

— Подожди... — Аля уже снова начинала хихикать. — Ты действительно спросила: «У нас что-то было?»

— Да.

— А он?

— Спросил, где теряется моя память.

— И всё? — подруга отодвинусь и села напротив, скрестив ноги.

— И всё.

— Он сказал, что вы спали?

— Нет.

— Что не спали?

— Тоже нет!

Аля уставилась на меня.

— То есть ты сама додумала остальное?

— Возможно, — я виновато опустила голову.

— Сомнительная история, — констатировала Аля.

— На нём ещё царапины были!

— А на тебе?

— Сломанный ноготь, — я продемонстрировала ей указательный палец.

Аля буквально захрюкала от смеха.

— Не смей! Иначе сломаю второй ноготь уже об тебя!

— Прости... Но это так весело!

— Что именно?

— Ты познакомилась с мужчиной.

— Угу.

— Сама пригласила его покутить.

— Допустим.

— Напоила...

— Не факт.

— Возможно, сама разделась...

— Аля!

— Потом обвинила его во всех смертных грехах...

Мне стало плохо, и я приземлила своё бренное тело на пол, используя полотенце, как подушку.

–... и ушла, хлопнув дверью.

— Со стороны выглядит так, будто я должна перед ним извиниться, — пробухтела я, рассматривая родной потолок.

— Не передергивай, — сквозь смех сказала подруга. — У меня к тебе только один вопрос.

— Какой?

— Как ты себя чувствуешь?

— А ты не видишь?!

— Как ты себя чувствуешьтам?

На минуту я задумалась. А вопрос-то очень кстати...

— Понимаешь, к чему я веду? — улыбается Аля.

— Пожалуй... — протянула я.

— За четыре года у тебя там разве что мхом не проросло.

— Ну, спасибо за деликатность, — скривилась я, но Аля проигнорировала мой комментарий.

— Так что будь уверена, случись у тебя ночью секс, там бы зудело так, точно пчелы покусали. И твой организм бы тебе выписал грамоту за проявленную инициативу. Ну, или вызвал скорую.

Я усмехнулась.

— Пока же он тихо тебя ненавидит. Судя по всему, твои планы остались только твоими. Поведение Роберта понять можно.

— Но не нужно, — хмыкнула я. — Скажи своей там коллеге или кто там тебе рекомендовал отличного парня, что он кусок какашки. Я... — слёзы снова потребовали выхода. — Я ведь вела себя, как дура. Я стриптиз, если ему верить, танцевала. А он... Он...

— Что?!

— Даже номера-а-а моего не попроси-и-л... — я снова завыла. — И он такой краси-и-и-ивый.

— Ну, вопрос с номером мы решим. И вызовем наглеца на ковёр.

— Ни за что-о-о! Он мне не ну-у-нуже-е-ен... — заливаясь слезами, я попыталась подняться. Голова тут же напомнила, что у неё другое мнение, а попа в одиночку приняла решение рухнуть обратно на пол.