Он все-таки догадался...

— Нет, Роберт, — я не сводила с него глаз.

— Конечно. Куда ты Кетца денешь? — он усмехнулся. А я растерянно заморгала. Собаку я как-то не учла.

— Ладно, поехали. А то опоздаем.

Он резко выпрямился, включил поворотник и вырулил на дорогу.

Несколько минут мы ехали молча.

— Надеюсь, ты вчера всех трупов и любовников выгнала, — не глядя на меня, заметил Роберт. — А то не хочу больше столько терпеть. Говорят, это плохо для потенции.

Мне начинало казаться, что он издевается. Но я ничего не ответила. Через несколько секунд его пальцы нашли мою руку на коленях. Он переплёл их и тихо добавил:

— А кофе всё-таки выпей.

Я вздохнула.

Ну вот как тут не влюбиться?

В агентстве мы решили сохранять нейтралитет и не показывать всем свои счастливые мордахи и весьма потесненные отношения.

Никаких долгих взглядов и неуместных касаний.

В общем, решили вести себя как взрослые профессиональные люди. Продержались минут двадцать.

Роберт постоянно оказывался рядом. Проходил мимо, едва заметно касаясь то руки, то спины. Или протягивал чашку кофе. В переговорке мы сидели так близко, что я чувствовала тепло его тела.

Мне так хотелось взять его за руку, прижаться, но мы же решили прятаться. Шуриков, наоборот, ничего не смущало. Саша-мальчик то и дело приобнимал Сашу-девочку. Она могла чмокнуть его в нос, он мог нечаянно упасть губами ей на плечо.

Этим двоим, казалось, напрочь не сдалась уже эта стажировка. Самое главное они определённо уже получили, и значит, остальное не имело уже никакого значения.

Нет, ну не агентство, а «Дом-2» какой-то!

Первую половину дня была небольшая внутренняя съёмка: нужно было обновить фотографии сотрудников и подготовить несколько вариантов контента для сайта и социальных сетей.

После обеда мы с Робертом умудрились всё же задержаться на лестничной площадке, той самой, где ещё в понедельник я обещала порвать Бобина за обман. Сейчас он рвал моё сердце и самообладание, прижимая к отштукатуренной стене и мягко утопая в моих объятиях.

Как же мне этого не хватало! Нежности, ласки, взгляда... Когда на тебя смотрят не просто как на рыжую чудилу, а как на самый дорогой в мире кадр.

Я пылала, горела, искрила.

Мне хотелось большего.

Я просто одурела от захвативших меня в такой короткий срок чувств.

— Ты в курсе, что здесь есть камеры? — усмехнулся Роберт, плавно скользя носом от ключицы к уху и игриво прихватывая его зубами.

— Пусть завидуют, — я облизнула распухшие губы, окончательно забывая, как дышать.

— Фух, — протяжно выдохнул он и отодвинулся. — Пора всё же работать.

— Ты невозможно профессионален, — я провела рукой по его волосам. — Какая выдержка!

— Ты даже сама не представляешь! — он подмигнул и открыл дверь: — Только после вас.

Я шагнула в коридор, но прежде не удержалась и прогулялась ладонью по его упругой заднице.

— Это мне на удачу.

Он тихо рассмеялся.

Студия уже была полностью собрана под fashion-съёмку. Модель во всеоружии ждала начала.

— Так. У каждого по тридцать минут, — вышагивал перед нами Коля, словно командир перед строем. — Покажите, как работаете с моделью и пространством. Нас интересует не ретушь и не фотошоп. Только то, что вы можете сделать в кадре. Лия, ты первая.

Попадос!

Шурики продолжали перешёптываться, Роберт стоял, прислонившись к стойке. Я робко ему кивнула и взяла камеру. Модель заняла отметку на циклораме.

— Смелее, Амелия, — подбадривал Ник. — У тебя отличный взгляд. Позволь ему работать.

Я поставила камеру на нужные настройки и сделала первый кадр. Посмотрела на экран. Мысленно заплакала.

Второй.

— Плечо немного ко мне, Ань! — попросила нашу модель. — Отлично. Подбородок чуть выше... Нет, слишком высоко... Вот так.

Щелк.

Уже лучше. Я погрузилась в работу, то и дело слыша какие-то комментарии Коли. Я же каждый раз, когда смотрела на экран, понимала, что что-то не так. Мне не нравился результат. Я крутила Аню, меняла настройки, но всё не то. Глазами я ловила взгляд Роберта, который уже стоял ближе, сложив руки на груди, и временами хмурил брови и склонял голову, следя за моделью и светом. Уверена, он уже понял, где есть погрешность и если бы не Коля, уже подсказал бы мне. И мне хотелось этой подсказки. Потому что очень хотелось соответствовать ему.

— Так, мне нужно выйти на пару минут, — вдруг сказал Ник, будто прочитав мои мысли, и поспешил к выходу.

Через минуту передо мной уже стоял Роберт и смотрел на экран моей камеры.

— Тебе не нравится?

Я кивнула.

— А что именно?

— Всё.

— Это слишком глобально, — он улыбнулся. — Тогда просто снимай дальше.

— Но ты бы что-то исправил? — робко поинтересовалась я.

— Нет предела совершенству, — пожал он плечами. — Присмотрись внимательно вокруг. Вперед посмотри. Назад. Вдруг что в глаза бросится.

Я покосилась на него, потом на модель, на свет, как лежат тени. Затем развернула Аню чуть иначе, оставив источник позади неё.

Свет прорисовал контур волос, плечи отделились от фона, и фотография вдруг стала объёмнее.

Я даже улыбнулась.

При контровом свете кадр выглядел драматичнее, но живее. Эмоциональнее.

— А ты говорила, не знаешь, что не так, — Роберт посмотрел на экран.

— Так ты же подсказал.

— Разве? — удивился он. — Я и слова тебе про свет не сказал. Больше уверенности, Ами. Ты все умеешь прекрасно сама. Только почему-то всё время сомневаешься.

А я впервые поймала себя на мысли, что действительно начинаю видеть. Не просто нажимать на кнопку, не надеяться, что потом спасу всё в редакторе, а понимать, почему кадр получается или нет.

Следующие несколько минут прошли гораздо бодрее. Коля вернулся и снова погрузился в наблюдение. Я смотрела на модель, потом на экран, видела проблему и исправляла сама.

Двигала Аню, сама меняла угол, следила за тенями.

Во время съёмки я несколько раз косилась на Роберта. Он наблюдал за мной издалека, но не вмешивался. Только когда я снова зашла в тупик, бросил короткую подсказку.

— Ами, — чуть слышно позвал он. Я подняла голову.

Роберт едва заметно коснулся пальцами своих волос. И всё. Никаких объяснений. Но я поняла.

— Стоп, Амелия, — наконец, произнес Коля.

Он взял у меня камеру, пролистал серию и удовлетворённо кивнул.

— Недурно, Лия. Ты растешь прямо на глазах.

Я облегчённо выдохнула.

— Так, а теперь Саша. Кабанов. Твой ход!

Саша-девочка кажется перестала дышать, наблюдая за работой своей новой, вероятно, даже первой, любви.

— Покажи, — вдруг послышалось сбоку.

Я передала камеру Роберту. Он молча пролистал снимки.

— Хорошо.

— И всё?

— Очень хорошо.

Я довольно улыбнулась:

— Мне кажется, гораздо лучше.

— Намного.

Он вернул мне камеру, и наши пальцы встретились. На этот раз никто не отдёрнул руку сразу.

— Я специально не говорил тебе, что исправлять, — тихо сказал он. — Ты должна сама это видеть.

— А если я однажды буду видеть лучше тебя?

— Тогда буду гордиться.

— А если обгоню?

— Буду гордиться ещё сильнее.

— А если получу эту должность вместо тебя?

На его губах появилась едва заметная улыбка.

— Это именно то, что нужно.

Почему-то в его голосе прозвучало что-то такое, отчего я на секунду задумалась.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась я.

Роберт как-то быстро отвёл взгляд, а Саша-мальчик уже закончил. Следующим был Роберт, и я, как и Саша-девочка, залипла, наблюдая, как работает мой (ну, пусть пока неофициально) парень. Чертовски талантливый парень.

Привлекательный.

Притягательный.

Сногсшибательный...

«Хм... А здесь есть студия для интимных съёмок?» — подумала я и покраснела.

Нет, определённо ничего не было в пятницу. Иначе бы я не смотрела сейчас на ловко двигающегося Бобина, глотая собственные слюни.