Потом мы позвонили Софии. Увидев кольцо, она завизжала и сразу потребовала подтвердить, что брат действительно спросил, чего хочу я.

— Спросил и дождался ответа, — заверила я.

— Тогда я рада. Очень.

Таисия ответила коротким «наконец-то» и призналась, что три дня проверяла цветы под его надзором.

Маргарите Сергеевне я ничего не сообщала. Кириллу тоже. Моя новая свадьба не была посланием прежней семье и не требовала их реакции. Когда фотография кольца всё-таки появилась в сети — те прохожие за стеклом оказались удивительно быстрыми, — я выключила телефон и вернулась к Даниилу. Впервые чужие обсуждения не могли отнять у меня собственный ответ.

Свадьбу мы назначили через три месяца.

Не потому, что торопились закрепить решение. Нам просто хотелось белую ночь, а до следующего лета ждать целый год никто из нас не собирался.

Список из двухсот гостей я сократила до тридцати восьми человек. София лично пересчитала их и убедилась, что рассадка не напоминает закрытый вечер «Созвучия».

Даниил хотел оплатить всё. Я хотела оплачивать половину. Мы два вечера спорили, пока не разложили расходы по таблице: он брал на себя зал и ужин, я — цветы и музыку, остальное делили. Через неделю выяснилось, что Даниил добавил к ужину слишком дорогие блюда. Я вычеркнула половину. Он вернул десерт. Так мы и готовились к браку — не ссорясь из-за денег только тогда, когда оба уже спали.

Самой трудной оказалась не смета, а фамилия в заявлении. Я долго смотрела на строку, вспоминая, как возвращала себе Соколову после развода.

— Хотите оставить свою? — спросил Даниил.

— Да.

— Хорошо.

Он не предложил двойную, не спросил, что подумает его семья. Просто заполнил свою строку. От этой лёгкости я едва не передумала и не взяла его фамилию назло собственной готовности защищаться.

Букет я собирала сама. Белая сирень, кремовые розы, немного зелени. Таисия принесла индикаторные полоски и торжественно проверила его прямо при Данииле.

— Чисто, — объявила она. — Теперь хотя бы перестанешь смотреть на меня как на сообщницу.

— Я доверяю вам.

— Поэтому заставил составить акт в двух экземплярах?

Таисия помахала полоской перед его лицом. Даниил не отступил, хотя явно хотел.

— Для спокойствия невесты.

— Невеста в это время резала стебли голыми руками, — сказала я.

— Невеста не доверяет мне, — пожаловался Даниил.

— Невеста доверяет цветам больше, чем жених.

— Это профессиональная деформация, — заметила Таисия. — У обоих.

София, державшая коробку с бутоньеркой, фыркнула:

— Если вы закончили проверять единственное безопасное растение в Петербурге, нам пора.

Даниил забрал у Таисии оба листа и спрятал. Я решила, что спорить с человеком в день собственной свадьбы можно после регистрации.

«Белая сирень» оформляла зал. Я наняла двух помощниц, но всё равно приехала утром и лично поправляла композиции. Даниил нашёл меня на лестнице с секатором в руке.

— Вы должны одеваться.

— Эта ветка торчит.

— Она цветок. Ей положено.

— Она портит линию.

Он снял меня с третьей ступеньки и передал возмущённой Софии.

— Уведите её. И спрячьте секатор.

— Узнаю брата, — сказала София. — Три месяца притворялся, что спрашивает, а в день свадьбы опять командует.

Даниил немедленно поставил меня на пол.

— Арина, вы хотите продолжить поправлять цветы и опоздать на собственную регистрацию?

Я посмотрела на ветку. Потом на него.

— Хочу одеваться.

— Спасибо.

— Но ветку уберите.

— Уберите ветку! — рявкнул он помощнице, и весь зал рассмеялся.

Платье было простым, без огромной юбки и фаты до пола. Когда я увидела себя в зеркале, на секунду вспомнила Дарью в Белом зале. Её свадьба остановилась за мгновение до ответа. Моя начиналась с вопроса, который Даниил успел задать несколько раз разными способами.

Утром я проснулась до будильника и долго лежала, глядя в потолок. Паники не было. Но прошлый брак отозвался привычкой ждать дурного: звонка, признания, внезапной женщины, которую кто-то назовёт правильнее. Я встала, прошла на кухню и увидела записку Даниила возле чайника: «Если передумаете, скажите мне первой. Если нет — буду ждать».

Ночевать Даниила София отправила к себе — потребовала оставить от свадебных традиций хотя бы одну. Но записку возле чайника он приготовил заранее. Я перечитала её, смяла угол пальцами и сунула в сумку. Пусть лежит. Сегодня мне можно быть сентиментальной.

Я хочу?

Да. Без «надо», без толчка в спину. Хочу.

София застегнула на платье последнюю пуговицу. В зеркале наши взгляды встретились.

— Знаешь, я боялась, что больше на свадьбу не зайду.

— А сегодня как?

— Страшновато. — Она расправила складку у меня на плече и снова смяла её. — Но здесь никто не заставляет тебя дойти до конца.

— Я не обо мне спрашиваю. Ты как?

София занялась той же складкой ещё раз.

— Сегодня нормально. Вчера услышала в машине нашу со Стасом песню и разревелась. Может, завтра опять буду злиться. А сегодня хочу держать твой букет и не думать, что со мной что-то не так.

— Тогда держи.

Она обняла меня боком, оберегая платье. За дверью позвали свидетельницу. София быстро промокнула глаза, рассмеялась над собой и забрала у меня букет.

К Неве мы вышли перед самой регистрацией. Светлая ночь ещё держалась над водой, на другом берегу горели окна. Петербург был красив — просто красив. Впервые мне не хотелось искать в этом знак. Только теперь город ничего нам не продавал.

Белая сирень пахла просто сиренью.

Даниил ждал у открытых дверей. Увидев меня, он замер. На скулах проступила тонкая чешуя, и я не удержалась от улыбки.

— Это волнительно или Таисия плохо проверила букет?

— Я требую повторный анализ.

— После регистрации.

Он протянул руку. Я вложила в неё свою.

Гости вошли в зал, музыка стихла. Перед нами лежали документы и кольца. Регистратор произносила положенные слова, а я почти не слышала. Смотрела на Даниила и чувствовала, как его большой палец гладит мою ладонь.

В первом ряду София держала букет, Таисия уже плакала и сердилась на потёкшую тушь. Сотрудники «Севера» сидели рядом с моими помощницами, и никто не проверял, правильно ли судьба распределила места. Эти люди знали слишком много о наших сомнениях. Возможно, поэтому их присутствие не давило. Ни один из них не мог ответить за нас.

Перед самым вопросом он наклонился ко мне.

— Не передумали? — прошептал он.

— Поздно.

Пальцы Даниила сразу разжались. Он посмотрел мне в глаза.

— До вашего «да» не поздно.

Вот за это я его и выбрала. За то, что даже сейчас он был готов остановить зал, музыку, гостей и собственное счастье, если мой ответ изменился.

Я крепче сжала его руку.

— Да.

Через год мужчина у прилавка спросил:

— У вас правда есть цветы, после которых девушка может влюбиться?

Я подняла голову от коробки с лентами.

После истории «Созвучия» этот вопрос задавали часто. Мужчина мял телефон и краснел.

— Нет, — ответила я.

— Совсем?

— Совсем.

Он разочарованно посмотрел на ряды цветов.

За год в «Белой сирени» появилась новая витрина и две помощницы. Здесь всё ещё было тесно и пахло влажной зеленью.

Теплица пережила первую зиму. Сирень цвела неровно, часть саженцев погибла, зато светло-синие цветы разрослись так, что я поставляла их ещё в две лавки. Иногда утром мы с Даниилом ездили туда вместе. Он носил ящики, ворчал из-за земли на ботинках и по-прежнему не мог запомнить название сорта. Я перестала его проверять: он всё равно называл их «те самые синие».

Над кассой висела фотография с нашей свадьбы. Даниил держал меня за талию, я смеялась, а София в углу кадра прятала от него акт проверки букета.

Мужчина проследил за моим взглядом.

— А чтобы девушка хотя бы посмотрела иначе?