Полина ещё раз сверила время выезда фургонов с записью в журнале и поджала губы.

— Они начали мыть склад до того, как мы получили разрешение на осмотр. Значит, либо следили за счетами, либо их предупредил кто-то из посредника.

По мокрому полу тянулись чистые дорожки, но у самого стока вода оставалась мутной. Я смотрела на неё и представляла, как фургоны уже уходят со двора, а за ними торопливо запускают уборочную машину.

Таисия, приехавшая брать пробы, присела возле стока.

— Вербена здесь была. И много, — сказала Таисия, проведя полоской по краю резины. — В щелях остались частицы. Только готового состава они нам не оставили.

Охранник принёс второй журнал — уже не уборки, а выездов. Два фургона «Гармонии» покинули двор вчера в половине шестого утра, ещё до того, как следствию передали финансовые документы. Оба раза охраннику велели записать один и тот же груз: «оборудование для мероприятий».

— Камеры? — спросил Даниил.

— Записи хранятся неделю, — ответил охранник. — Машины должны быть видны.

Мы смотрели запись прямо на маленьком мониторе охраны. Рабочие катили к машинам одинаковые белые контейнеры; один едва не уронили на пандусе. Номера читались хорошо. Полина передала их в розыск и почти сразу получила ответ: оба фургона уже вернули арендной компании, внутри пусто. Водители видели только адреса в приложении и выгружали закрытые контейнеры у разных подрядчиков.

— Куда именно? — спросила я.

— Первый адрес — цветочный цех на юге города. Второй — площадка организаторов у Невского, — ответила Полина, просматривая данные. — Группы уже едут.

Обыск продолжался. В офисных шкафах нашли договоры на аренду ваз, свет, оформление залов и десятки поставок белых цветов. Ни одного слова об усилении. Зато на одном столе осталась коробка с рекламными буклетами.

На обложке сиял ночной Петербург: разведённый мост, светлая вода Невы и женщина с белым букетом. Крупные буквы обещали «Неделю истинных встреч».

Я раскрыла буклет.

«В белую ночь город не умеет лгать. Аромат белых цветов поможет услышать сердце и узнать того, кто предназначен именно вам».

Внизу стоял знак «Созвучия».

— Это бабушкина история, — сказала я.

Даниил подошёл ближе.

— Про сирень?

— В её версии цветы никого не показывали. Бабушка говорила: постой рядом с белой сиренью и честно признайся себе, кого хочешь видеть. Иногда ответом было: «Никого». И это тоже считалось честным.

Я ткнула пальцем в строчку буклета.

— А здесь уже обещают назвать единственного человека. Очень удобно, если его заранее выбрало агентство.

— Когда начинается неделя? — спросила Полина.

Первый закрытый вечер назначили на послезавтра. До него участникам обещали индивидуальные букеты и «настройку восприятия». От этих слов у меня свело зубы.

В соседнем шкафу нашли список флористов. «Белой сирени» там не было. Два других магазина я знала и набрала первый номер прямо при Полине.

— Заказ на белые композиции? Да, есть, — ответил сонный владелец. — Начинаем собирать завтра. А что?

Полина забрала телефон и представилась. Во втором магазине работали с ночи: четырнадцать букетов уже стояли в холодильнике.

— Представитель заберёт утром, — нервно объясняла хозяйка. — Упаковка их, мы только цветы ставим. Арина, во что ты меня втянула?

— Никуда. Не отдавай заказ и никого не предупреждай. К тебе приедут сотрудники.

Пока Полина запрашивала остальные адреса, позвонила группа, уехавшая в цветочный цех на юге. Контейнеры из первого фургона нашли. Там лежали распылители, маски, перчатки и запечатанные флаконы без маркировки.

— Большая часть концентрата на месте, — сообщила Таисия и сразу покачала головой. — Но только из первой машины. Во второй могли увезти уже готовую смесь.

На компьютере бухгалтера восстановили удалённую папку. Полина открывала файлы один за другим: счета, анкеты, расписание встреч, схема рассадки в закрытом зале. Потом на экране появилась итоговая таблица.

Я начала считать строки и сбилась после тридцатой.

— Сколько? — спросил Даниил.

Полина прокрутила документ до конца.

— Семьдесят две пары.

Для каждой «Созвучие» уже приготовило купленную судьбу.

— Семьдесят две? — переспросил Даниил. — Через два дня?

Полина быстро листала таблицу.

— Не все на вечере. Тридцать восемь индивидуальных программ, тридцать четыре пары на закрытой площадке.

В каждой строке были имена, телефоны, предпочтения по цветам и время предполагаемой встречи. Рядом — короткие заметки консультантов: «давняя симпатия», «разрыв после ссоры», «семья одобряет», «клиент просит ускорить решение».

Отдельная колонка указывала, кто оплатил программу. Иногда это был сам участник, иногда родители или будущий партнёр. В нескольких строках получатель вообще не значился клиентом агентства. Для него готовили «случайную» доставку от человека, которому он прежде не отвечал взаимностью.

— Эти люди могли даже не соглашаться на знакомство через агентство, — сказала я.

— По документам услугу получил плательщик, — объяснила Полина. — «Созвучие» назовёт букет обычным подарком. Нам нужно доказать, что вместе с подарком передавали сильный состав и намеренно подстраивали встречу.

На одном листе нашлось расписание: доставка в четырнадцать ноль-ноль, звонок консультанта в четырнадцать тридцать, появление заказчика в кафе в пятнадцать. Агентство оставляло ровно столько времени, чтобы цветы раскрыли и поставили в воду.

Я вспомнила Яну. Она тоже знала, от кого букет, и через час встретила мужчину возле работы. Состав никого не выбирал. Это делали консультанты, курьеры и люди, которые платили за удобное чужое чувство.

Я читала их и чувствовала, как растёт злость. Живые отношения ужали до удобных пометок, после которых кто-то назначал дозу.

— Здесь есть отметка «ОП», — сказала я. — У десяти человек.

Полина увеличила таблицу. В примечаниях к первой такой строке было написано: «Получатель ранее отказал дважды. Отправитель уверен во взаимности. Обеспечить полное сопровождение».

Во второй — «После предварительного согласия передумала. Высокая тревожность, склонность избегать счастья».

— Отказ получателя, — догадалась я. — Они знали, что люди уже сказали «нет».

— И всё равно готовили доставку, — произнёс Даниил.

Его голос стал таким тихим, что двое сотрудников возле шкафа обернулись. Я вспомнила Стаса за дверью Софии. Он тоже считал её отказ страхом, а согласие после букета — настоящей Софией.

Полина вызвала дополнительные группы. Нужно было установить все адреса, предупредить получателей и не спугнуть тех, кто руководил программой. «Созвучие» пока работало, официально предлагая законные знакомства. Прямую связь между руководством и флаконами только предстояло закрепить.

— Почему бы просто не позвонить всем семидесяти двум? — спросил Даниил.

— Потому что часть номеров принадлежит отправителям, — ответила Громова. — Некоторые получатели вообще не знают о программе. Если мы ошибёмся и сообщим заказчику, он предупредит агентство. Ещё есть персональные данные и люди, которые сами оплатили участие. Нам нужно разделить их за несколько часов.

Я села за свободный компьютер. Флористические заказы помогали понять, где чей номер: магазин всегда связывался с получателем для подтверждения адреса, а счета оплачивал клиент «Созвучия». Даниил подключил диспетчеров «Севера» к проверке маршрутов, не передавая им лишних сведений.

Полина разделила работу на три списка. Первый — получатели индивидуальных букетов, которых следовало предупредить до доставки. Второй — отправители: среди них могли быть свидетели, обманутые клиенты и люди, сознательно заказавшие усиление. Третий — участники закрытого вечера. Там ещё предстояло выяснить, кто пришёл добровольно, а кого привели под видом обычного знакомства.

— Никого не объявляем виновным по одной оплате, — предупредила она. — Стас знал об усилении. Другим могли продать тот же «первый шаг», что мужчине Яны.