Даниил кивнул. Ещё недавно он потребовал бы немедленно задержать всех заказчиков. Теперь открыл форму доступа и спросил, какие сведения «Север» имеет право передать. Я заметила эту паузу. Он учился оставлять людям выбор даже тогда, когда страшно было потерять время.

Мы работали до вечера.

Тридцать восемь индивидуальных доставок распределялись по всему Петербургу. Часть адресов была на Петроградской стороне и Васильевском острове, часть — за Невой, несколько уходили в пригород. Букеты собирали двенадцать разных магазинов. Их должны были забирать частные водители из списка посредника.

Тридцать четыре композиции для закрытого вечера заказывали одним объёмом. Площадку в документах обозначили буквой «Б», без адреса. Декоратор получил только размеры зала и требование использовать белые цветы с сильным ароматом.

К каждой паре прилагалась короткая программа вечера. Гостей встречали отдельно, выдавали карточку с именем будущего партнёра и только потом проводили в зал. Белые композиции должны были стоять на маленьких столах между двумя людьми. Организаторы заранее планировали, на ком будет сосредоточено внимание, когда в воздухе появится вербена.

В смете ароматическую обработку назвали «эффектом белой ночи». За неё брали больше, чем за аренду и ужин вместе.

— Люди платили за гарантию? — спросил Даниил.

— За обещание, что рядом окажется тот самый человек, — ответила я. — Если ничего не почувствуют, решат, что выбрали неправильно или недостаточно открылись. Если почувствуют — агентство присвоит результат себе.

— Удобный бизнес.

В его голосе не было восхищения. Даниил увеличил на экране строку с оплатой «эффекта», и сумма заняла почти всю ширину таблицы.

— Особенно когда сомнение клиента можно объявить поломкой, которую надо исправить новой дозой.

— Найдём по аренде, — сказал Даниил. — На белые ночи подходящих особняков не так много, а им нужен зал минимум на семьдесят человек.

— И вид на воду, — добавила я, рассматривая эскиз. — Они продают город вместе с обещанием. Здесь окна в пол, на плане набережная.

Полина передала параметры сотрудникам. Через полчаса осталось пять возможных площадок, ещё через час — две. Обе арендовала компания, связанная с «Гармонией сервиса».

Первой ответила управляющая старого особняка на Английской набережной. Закрытый вечер «Созвучия» действительно был в расписании на послезавтра. Цветочные композиции должны были привезти утром.

— Площадку пока не закрываем, — решила Полина. — Поставим наблюдение, встретим груз и возьмём тех, кто его привезёт.

Вторая площадка оказалась запасной. Там бронировали только небольшой зал и фотографа.

К семи часам мы установили всех десятерых получателей, уже отказывавших отправителям. Полина запретила звонить до тех пор, пока сотрудники не будут готовы одновременно остановить водителей. Одно раннее предупреждение могло поднять тревогу во всей частной сети.

Она закрыла имена отдельным доступом. Я успела увидеть только даты отказов. Кто-то сказал «нет» месяц назад, кто-то — три дня назад. Заказчики всё равно оплатили программу и передали адреса людей, которые не хотели продолжения.

— Утром свяжемся со всеми одновременно, — сказала Полина. — Если букеты уйдут раньше, начнём по факту и будем догонять каждый маршрут.

На телефоне Громовой высветился новый вызов. Она выслушала несколько фраз и резко выпрямилась.

— Повторите время.

Мы замолчали.

— Управляющая особняком получила изменение брони, — сказала Полина после звонка. — Закрытый вечер перенесли.

— На когда?

— На завтра. Начало в девятнадцать. Цветы привезут к четырём.

Даниил посмотрел на часы. Было почти восемь вечера.

— Значит, Лидия узнала, что склад проверяют.

— Или увидела остановленные платежи и решила закончить программу раньше, чем мы доберёмся до неё. В любом случае индивидуальные доставки тоже могли передвинуть.

Полина открыла обновлённые данные курьерской фирмы. Первые водители получили задания на шесть утра.

До начала семидесяти двух оплаченных «истинностей» оставалось меньше суток.

— Поднимайте всех, кто может работать ночью, — приказала Полина. — К шести утра мы должны знать каждую машину, каждый магазин и каждого получателя.

Следующие часы слились в один бесконечный разговор.

Я звонила флористам из списка. Полина представлялась первой, объясняла официальную проверку и просила не предупреждать посредника. После этого я называла номера заказов и помогала отличить обычные композиции от тех, которые собирали для программы.

Кто-то отвечал сразу. Кто-то бросал трубку, решив, что мы мошенники. Владелица маленького магазина на Васильевском острове заплакала: её имя уже появилось в комментариях под статьёй, хотя она только собрала белые розы по чужому заказу.

— Цветы пока у вас? — спросила я.

— Нет. Водитель забрал в половине девятого. Я думала, на утреннее мероприятие.

Это был первый.

Через десять минут подтвердился второй. Потом пятый. Частные водители не ждали шести утра — они начали забирать букеты сразу после того, как Лидия перенесла программу.

Даниил связался с ночной сменой «Севера». Компания официально заблокировала все маршруты, номера заказов и аккаунты посредника. Диспетчеры проверяли, не попытались ли частные курьеры провести цветы через их пункты выдачи.

— Наши машины эти букеты не повезут, — сказал он. — Но у частников уже есть адреса. Блокировка их не остановит.

К полуночи выяснилось худшее: все тридцать восемь индивидуальных композиций покинули магазины. Водители получили закрытые упаковки и отдельные пакеты, которые полагалось применить перед вручением. Часть курьеров ещё не знала, что внутри.

Полина передала их номера дорожной полиции. Нельзя было просто объявить машины опасными и устроить погоню по городу: флаконы могли разбиться, водители — испугаться, а большинство из них считало себя обычными исполнителями. Сначала им звонили, требовали остановиться и ждать сотрудников.

Из тридцати восьми ответили семнадцать. Пятеро сразу подчинились. Семеро уже передали букеты другим курьерам. Остальные решили, что звонок поддельный, и отключили телефоны.

— У нас утечка, — сказала Полина, глядя на карту. — Они меняют маршруты быстрее, чем мы получаем данные.

В этот момент пришло сообщение от наблюдения у особняка. Грузовик декоратора въехал во двор через служебные ворота. Внутри находились тридцать четыре готовые композиции.

— Их должны были привезти завтра к четырём, — сказала я.

— Теперь привезли ночью, — ответила Полина. — Площадка под наблюдением. Пока не вскрывают, берём тех, кто привезёт состав.

Каждое разумное решение требовало ждать. Каждая минута ожидания позволяла частным машинам разъезжаться по Петербургу.

Мы перенесли работу в диспетчерский зал «Севера» у Обводного. На большой стене горела карта города. Официальные машины Полины отмечались синим, частные водители — красным, флористы и адреса получателей — белыми точками.

Даниил встал рядом с руководителем ночной смены. Он не отбирал у него управление, только потребовал открыть все доступные данные и увеличить число операторов. Сотрудники «Севера» звонили знакомым курьерам, проверяли дорожные камеры и выясняли, кому могли перепродать срочный заказ.

— Через сорок минут начнут разводить мосты, — предупредила диспетчер. — Если наши группы останутся не на тех берегах, потеряем два часа.

На карте Нева превратилась в настоящую границу. Адреса на Васильевском, Петроградской стороне и в центре нельзя было обслуживать одной цепочкой машин. Операторы разделили официальные группы заранее: часть отправили севернее реки, часть оставили на юге. Для нескольких островов выделили отдельные экипажи.

Один водитель с восемью букетами успел пересечь Дворцовый мост за несколько минут до развода. За ним шла машина Полины, но осталась на другом берегу. Диспетчер не стала отправлять её в длинный объезд: передала наблюдение экипажу на Васильевском и сразу перенаправила первую группу к другому курьеру.