Город заставлял нас думать не списком адресов, а островами, мостами и короткими окнами между ними. Ошибка в одном повороте могла подарить водителю час. Правильное распределение машин позволяло встретить его у следующей двери.

Я отмечала магазины разными цветами. По фотографии букета оператор мог понять, откуда его забрали, а значит, сузить список возможных адресов ещё до появления задания в приложении.

Записи выдачи приходили одна за другой. На одном видео водитель отвернулся от камеры, зато номер машины отразился в стекле. На другом номера не было видно, но флористка узнала свою широкую серую ленту и узел, который всегда завязывала набок.

— Вот этот увеличьте, — попросила я. — Бумага в два слоя, нижний с зубчатым краем. Его собирали на Васильевском.

— Частники тоже знают график мостов, — сказал Даниил. — Могут заранее переждать на нужном берегу.

Полина постучала ручкой по карте.

— Тогда нужны камеры перед разводом и парковки у адресов. Не ищите только машины. Смотрите людей с закрытыми белыми букетами.

Мне пришлось объяснять разницу между десятками почти одинаковых композиций. У одного магазина кремовая бумага казалась белой под фонарями, другой всегда крепил открытку снаружи. Я несколько раз принимала обычный заказ за нужный, пока не замечала другую ленту или количество стеблей.

Первый автомобиль нашли в половине второго возле кафе на Петроградской стороне. Водитель сидел внутри и ждал. В багажнике лежали закрытый букет и пакет с распылителем.

— Адреса у меня ещё нет, — растерянно объяснял он сотруднику по видеосвязи. — Появится за пятнадцать минут. Я думал, так клиента защищают.

Полина попросила показать последние задания. У каждого до выдачи адреса стоял только район.

— Они специально режут маршрут на части, — сказала она. — Ни один водитель не видит весь заказ заранее.

Но теперь у нас был доступ к телефону водителя. Через уведомления удалось определить сервер диспетчерской фирмы и получить обновляющиеся задания по официальному запросу.

Красные точки начали двигаться предсказуемее.

К четырём утра остановили ещё девять машин. Два букета нашли в багажниках уже обработанными. Таисия, работавшая в передвижной лаборатории, подтвердила высокую концентрацию и потребовала держать упаковки закрытыми.

Я не заметила, когда Даниил поставил возле меня стакан воды и тарелку с бутербродом.

— Ешьте, — сказал он.

— Это приказ?

— Вежливая просьба человеку, который за шесть часов выпил четыре кофе.

Я взяла бутерброд. Он легко коснулся моей спины и сразу вернулся к карте. Даже в общей суматохе это короткое прикосновение дало мне опору.

После пяти мосты начали сводить. Группы уже стояли по нужным районам. Полина разрешила одновременно звонить получателям, а «Север» отправил им предупреждения с официального номера, если он был в старых доставках.

Петербург светлел. Белая ночь почти не стала тёмной, и теперь над крышами растекалось холодное утро. Обычные курьеры выходили на смены. Поток машин рос, нужные автомобили терялись среди тысяч других.

В шесть пятнадцать в диспетчерский зал позвонила первая получательница. Она проснулась от звонка в дверь, успела взять букет и открыть внешнюю бумагу. Курьер ушёл.

Потом пришло второе сообщение. Третье.

На карте белые точки одна за другой окрашивались чёрным — доставка состоялась.

Полина считала вслух:

— Восемь… девять… десять…

Ещё два адреса подтвердились почти одновременно.

Она подняла на нас глаза.

— Двенадцать из тридцати восьми букетов уже доставлены.

— Сколько успели открыть? — спросила я.

— Подтверждены четыре. По остальным пока не знаем.

Полина распределила адреса. К каждому из двенадцати ехала официальная группа, но утром город быстро вставал в пробки. Мы с Даниилом получили ближайший дом на Петроградской стороне: получатель не отвечал, а двор уже просматривала служба безопасности «Севера».

— Только предупреждение, — напомнила Полина. — Не входите без согласия, ничего не изымайте сами. Если цветы открыты, люди выходят из комнаты и ждут экспертов.

Мы спустились к машине. После бессонной ночи воздух казался слишком холодным. Даниил сам сел за руль, и через несколько минут мы уже сворачивали с набережной в узкую улицу.

Первую дверь открыл мужчина лет тридцати. В квартире пахло кофе и белыми лилиями. Букет стоял на кухонном столе без упаковки.

— Уберите цветы на балкон и закройте дверь, — попросила я. — Не касайтесь лепестков голыми руками.

— Вы кто вообще? — Он посмотрел на Даниила и узнал его. — Это из-за статьи?

Сотрудник полиции поднялся следом и показал документы. Мужчина назвался Антоном. Букет прислала бывшая девушка, с которой он расстался месяц назад. В открытке она просила дать им ещё один шанс и назначала встречу через час в кафе напротив.

— Вы собирались идти? — спросила я.

Антон провёл ладонью по лицу.

— Когда открыл, подумал, что зря был таким упрямым. Она мне всё ещё нравится. Но мы разошлись, потому что она проверяла мой телефон и устраивала сцены из-за коллег. Я уже дважды сказал, что не вернусь.

— Состав мог сделать симпатию сильнее, а причины отказа — менее важными, — объяснила я. — Решать вам. Только лучше не встречаться, пока действие не ослабнет.

Он посмотрел на белые лилии за стеклом балкона. Потом взял телефон и написал короткое сообщение.

— Я не приду сегодня. Если захочу поговорить через неделю, позвоню сам.

Антон показал текст сотруднику и выключил звук.

— Вот теперь это моё решение?

— Ваше, — сказала я.

Следующий адрес находился на Васильевском острове. Мосты уже свели, но на набережной стояли машины. Пока мы добирались, две другие группы сообщили: один букет нашли закрытым в прихожей, второй получатель успел провести рядом почти час и жаловался на сердцебиение. К нему вызвали врачей.

В старом доме у Среднего проспекта нас встретила женщина по имени Вера. На ней был халат поверх вечернего платья, будто она собиралась на встречу ещё до завтрака. Белые эустомы стояли в ванной, окно было распахнуто.

— Я сама вынесла их из комнаты после вашего сообщения, — сказала она. — Но уже собралась ехать к Михаилу. Что теперь, мне запретят?

— Никто не имеет права запрещать вам встречу, — ответила я. — Мы предупреждаем о воздействии. Если можете, отложите разговор и не принимайте сегодня решений.

— Я полгода ждала, когда он позовёт. Потом узнала, что у него была другая женщина, и отказалась. Вчера Михаил написал, что всё закончил. А утром пришли цветы.

Вера села на край ванны и обхватила себя руками.

— Я хочу его увидеть. Даже сейчас. Это значит, что состав сработал?

— Я не знаю. Возможно, вы хотели и раньше. Вербена делает желание громче. Она не даёт нам способа отделить каждую мысль.

Даниил стоял у двери и молчал. Он прекрасно знал, насколько страшен такой ответ. Семь дней назад мы сами спрашивали то же самое.

— Я всё равно пойду, — решила Вера. — Но без цветов. В людном месте. И скажу Михаилу, что сегодня не дам никакого ответа. Если он правда закончил прежние отношения и уважает меня, подождёт неделю.

— Хотите, чтобы сотрудник связался с ним заранее? — спросил полицейский.

— Нет. Я сама объясню. Только пусть эти цветы заберут.

Она не отказалась от мужчины и не согласилась стать его судьбой. Выбрала встречу на собственных условиях. Именно это мы пытались сохранить.

Третья дверь открылась только после пятого звонка. Молодая женщина-дракон стояла босиком, в руке держала открытку. Букет она оставила в спальне и почти два часа дышала его запахом. На висках уже проступила тонкая серебристая чешуя, пульс был частым, но ровным.

— Я никуда не поеду, — заявила она, когда увидела сотрудника. — И цветы не отдам. Их прислал мой жених.

— Мы не забираем ваши вещи без оформления, — спокойно ответил полицейский. — Но состав внутри может повредить здоровью. Эксперт возьмёт образец, а врач вас осмотрит.