— Значит, дело не в «Белой сирени».

Слова прозвучали тише, чем хотелось. Вчера я злилась на обвинение. Сегодня поняла, как близко чужая схема подошла к моей лавке. Ещё несколько таких клиентов — и никто не стал бы разбираться, где именно цветы опрыскивали неизвестным составом. На ленте стояло моё название.

— Дело не в вашей лавке, — повторил Даниил. — И я должен был установить это до того, как приехал к вам.

Он подошёл ближе. В его лице не было вчерашнего превосходства. Усталость, злость на самого себя и ни одной попытки смягчить вину красивыми словами.

— Арина, я официально признаю: мои обвинения были безосновательны. Если информация выйдет за пределы этой комнаты, «Север» подтвердит, что обработка происходила после передачи заказов вашей компанией.

— Это уже похоже на извинение.

— Я извиняюсь.

Мне хотелось ещё немного позлиться. Воронцов заслужил. Но он произнёс всё прямо, без оговорок, и отказывать ему в том, чего когда-то так и не смог сделать Кирилл, было бы мелко.

— Принимаю.

Даниил коротко кивнул. Напряжение между нами изменилось, стало теплее и опаснее. Я вдруг вспомнила, как вчера его взгляд задержался на моих губах, и слишком поспешно вернулась к бумагам.

— Мы проверили только шестой букет Софии. Где данные по остальным?

— Сейчас принесут.

Я снова разложила перед собой распечатки. Отдельные случаи уже складывались в цепочку, но без первых пяти букетов мы не понимали, как долго Софию подталкивали к одному и тому же решению.

— Она знает о проверке?

— Я сказал, что нашёл подтверждение посторонней обработки.

— И?

Он провёл ладонью по лицу.

— Назвала меня помешанным на контроле и отключила телефон.

— Вы потребовали отменить свадьбу?

— Потребовал не встречаться со Стасом, пока мы не поймём, что происходило.

— Для неё это прозвучало одинаково.

Даниил резко поднял голову.

— Моей сестре могли дать неизвестный состав. Я не буду спокойно наблюдать, как она идёт к человеку, который его присылал.

— А если София решит, что вы хотите разрушить её счастье, она просто перестанет вам что-либо рассказывать. Тогда наблюдать вы тоже не сможете.

Он сжал губы, явно готовый возразить. В этот момент дверь открылась, и девушка вернулась с новой стопкой распечаток.

— Мы нашли все заказы на Софию Воронцову. Шесть цветочных доставок за четырнадцать дней. Разные композиции, один отправитель. Все прошли через Обводный.

Она положила листы перед Даниилом.

— И что? — спросил он.

— На каждом после сортировки добавлена та же отметка.

Я медленно перебрала карточки. Первый букет. Второй. Третий. Даты шли почти через день. Рядом с каждой доставкой стояли три коротких слова, которых не было в заказе магазина.

Все шесть букетов Софии обработали внутри «Севера».

Даниил забрал распечатки и уже через минуту вёл меня к лифту.

— Куда мы едем?

— В центр у Обводного. Камеры подтвердили, кто добавлял отметки.

— Кто?

— Олег Кравцов. Старший смены.

Двери лифта закрылись. В зеркальной стене отразились двое людей, которые почти не спали и теперь ехали разбираться с человеком, державшим в руках шесть букетов Софии и цветы Яны. У Даниила побелели костяшки пальцев на зажатой папке.

— Вы сначала дадите ему ответить, — сказала я.

— Я знаю.

— По вашему лицу не скажешь.

Он посмотрел на отражение.

— Я не стану его бить, если вы об этом.

— Уже обнадёживает.

Сортировочный центр находился в длинном кирпичном корпусе всего в нескольких кварталах от офиса. Машина въехала во внутренний двор, заставленный фургонами. Здесь пахло мокрым асфальтом, картоном и выхлопами. Сотрудники в тёмно-синих куртках торопливо перекатывали клетки с коробками, сортировали длинные тубусы, чехлы и пакеты. Внутри огромного зала грохотали ленты, пищали сканеры, над рядами ворот вспыхивали номера маршрутов.

Я впервые видела, что происходит с букетом после того, как его забирает курьер. Цветы проходили через отдельную прохладную зону за прозрачной перегородкой. Там стояли высокие тележки с закрытыми композициями, рулоны защитной бумаги, обычные флаконы для обработки с понятными этикетками.

— Те средства учитываются? — спросила я.

— Каждый флакон, — ответил начальник безопасности, встретивший нас у входа. — Выдача по смене, расход, списание. Но на записи Кравцов достаёт другой.

Он провёл нас в тесную комнату наблюдения. На экране Олег Кравцов — плотный мужчина лет сорока пяти — принял цветочную коробку, проверил накладную, дождался, когда сотрудник уйдёт, и достал из запертого шкафчика небольшой тёмный флакон.

Я подалась ближе.

Олег раскрывал упаковку аккуратно. Отвязывал ленту, распылял состав на цветы, снова собирал бумагу. Поэтому на фото получателей оставались только смятые сгибы и чуть иначе завязанные узлы.

— Он делает это уверенно, — проговорила я. — Далеко не первый раз.

— Камеры хранят записи тридцать дней, — сказал начальник безопасности. — Мы уже нашли ещё девять эпизодов. Всегда дорогие букеты. Всегда в его смену.

Даниил отвернулся от экрана.

— Где Кравцов?

Олег ждал нас в кабинете начальника смены. Он сидел у стола, сцепив руки на животе, и старательно сохранял спокойствие. Получалось плохо. На виске блестел пот, правая нога мелко подрагивала.

При виде Даниила он вскочил.

— Даниил Андреевич, мне сказали, возникли вопросы по цветочным…

— Сядьте.

Олег опустился на стул. Даниил остался стоять напротив, а я положила на стол фотографии букета Яны и шестого букета Софии.

— Чем вы их опрыскивали? — спросил он.

— Средством для свежести.

Олег ответил слишком быстро и тут же сцепил пальцы ещё крепче. На ногте большого пальца остался тёмный след, будто он несколько раз провёл им по краю стола.

— Название.

— Мне не говорили точное. Новый дорогой состав. Для премиальных заказов.

— Кто передал?

Олег облизнул губы.

— Представитель клиента.

— Какого клиента?

— Фирмы, которая устраивает знакомства. У них дорогие программы, цветы особенные. Просили, чтобы дольше стояли.

Я смотрела на него и слышала слишком ровный, заранее подготовленный ответ. Олег не запинался на том, что якобы считал обычным. Зато стоило спросить о человеке, и взгляд сразу метнулся к двери.

— Почему обработка не была в исходном заказе? — вмешалась я.

Он заметил меня только сейчас.

— А вы кто?

— Флорист. Два моих букета вы раскрыли и чем-то опрыскали. Почему услугу добавляли уже здесь?

— Потому что плательщик оформлял её отдельно.

— Через кассу «Севера»?

Олег замолчал.

Даниил положил перед ним выписки.

— Компания не получила ни рубля. Деньги перечисляли вам. Каждый раз после обработки.

— Это была доплата за дополнительную работу, — быстро ответил Олег. — Я задерживался, сам всё делал. Клиент не хотел ждать, пока вы внесёте новую услугу в общую систему. Ничего опасного там нет.

— Две женщины жаловались на бессонницу и сильное сердцебиение. Одна за ночь изменила решение о мужчине, которому до этого отказывала.

Лицо Олега дёрнулось.

Он знал. Возможно, не всё, но слова явно не стали для него неожиданностью.

— Я цветы доставляю, — пробормотал он. — В чужие отношения не лезу.

— Вы лезли в них каждый раз, когда брали этот флакон.

Даниил произнёс это негромко. Олег побледнел и вжался в спинку стула.

— Я думал, обычная обработка. У нас постоянно что-то новое появляется. От холода, от жары, от увядания. Они говорили, состав дорогой, поэтому хранят отдельно.

— Где он?

— В шкафчике. Я всё покажу.

Мы вернулись в цветочную зону. Олег шёл между двумя сотрудниками безопасности, втянув голову в плечи. Люди оглядывались, и он старался ни с кем не встречаться взглядом.

Тёмный флакон стоял за коробкой с запасными лентами. Без названия, только маленькая белая наклейка с датой. Рядом лежал распылитель и одноразовые перчатки.