За стеклом блестела мокрая улица. Люди спешили к метро, прикрываясь зонтами, и никто не обращал внимания на маленькую лавку. Ещё час назад мой вечер казался совершенно предсказуемым: закрыться, проверить молодые ростки в дальней комнате, заказать ленты, вернуться домой.

Теперь на столе лежали цветы, после которых женщина за одну ночь почти согласилась на отношения с человеком, которому прежде отказывала.

Телефон снова зазвонил.

Я ждала Яну или Таисию, но на экране высветился незнакомый номер.

— Арина Соколова?

Мужской голос был низким и таким холодным, что я сразу выпрямилась.

— Да.

— Вы сегодня работаете?

— Лавка уже закрыта. Если вам нужен букет, заказ можно оформить утром.

— Мне нужен не новый букет. Я привезу тот, который вы уже собрали.

Связь оборвалась прежде, чем я успела спросить имя.

Я посмотрела на запертую дверь. Через мутное от дождя стекло виднелась улица, но возле входа никого не было.

Спокойствие продержалось меньше минуты.

У тротуара остановился чёрный автомобиль. Из него вышел высокий мужчина в тёмном пальто. Он двигался быстро, и люди невольно уступали ему дорогу. Даже через стекло я почувствовала силу дракона — жаркую, тяжёлую, заставляющую воздух едва заметно дрожать.

Незнакомец подошёл к двери и постучал.

Я не торопилась открывать.

Он был пугающе красив: резкие скулы, тёмные волосы, серые глаза, в которых сейчас не осталось ничего, кроме сдерживаемой ярости. В одной руке мужчина держал большой букет белых цветов. Бумага на нём была разорвана, словно упаковку раскрывали в спешке.

— Мы закрыты, — повторила я через стекло.

— Откройте, Арина.

Тон не оставлял сомнений: этот человек привык, что двери перед ним открываются сразу.

Я взялась за ручку, но замок пока не повернула.

— Сначала представьтесь.

Мужчина стиснул челюсти. Потом всё-таки ответил:

— Даниил Воронцов. Этот букет получила моя сестра.

Он поднял цветы выше, и я увидела знакомую ленту с золотой надписью «Белая сирень».

Я открыла дверь, но осталась стоять в проходе.

— Заходите. Букет положите на свободный край стола и ничего из него не вытаскивайте.

Даниил Воронцов окинул меня взглядом, от которого захотелось проверить, не перепутала ли я собственную лавку с его кабинетом. Однако спорить не стал. Перешагнул порог, дождался, пока я запру дверь, и осторожно опустил цветы туда, куда я указала.

Вблизи он оказался ещё выше. Пальто сидело на широких плечах без единой складки, мокрые волосы потемнели от дождя, а в серых глазах плескалась такая холодная ярость, что я сразу поняла: этот человек приехал не разговаривать.

— Вы собирали композицию?

— Судя по ленте — да. Покажите открытку или номер заказа.

— Сначала вы объясните, чем обработали цветы.

Я медленно стянула перчатки. День был длинным, разговор с Яной выбил почву из-под ног, а теперь незнакомый дракон уже назначил виновную и явился за признанием.

— Ничем. Если хотите получить помощь, перестаньте разговаривать со мной как со своей провинившейся сотрудницей.

Ноздри у него дрогнули. Даниил упёрся ладонями в стол и подался ко мне.

— Моя сестра за две недели решила выйти замуж за мужчину, которому годами отказывала. Сегодня ей стало плохо, когда он не ответил на звонок. Этот букет стоял в её спальне. На нём название вашей лавки. Как мне с вами разговаривать?

От обвинения всё внутри сжалось, но последние слова заставили отложить ответ.

— Что значит «стало плохо»?

— Задыхалась. Сердце колотилось. Она едва не поехала к нему посреди ночи, потому что решила, что Стас её бросил.

— Это началось после доставки цветов?

— Не знаю. Букеты он присылает постоянно.

Я посмотрела на композицию. Белые пионы, ранняя сирень, несколько веток нежно-зелёной вибурны. Дорогая работа, собранная моей рукой. Я помнила заказ: курьер забрал его три дня назад. Тогда я ещё подумала, что мужчина, выбравший шестой большой букет за две недели, либо очень влюблён, либо натворил что-то серьёзное.

— Это шестой, — сказала я.

— Откуда вы знаете?

— Потому что собирала все шесть. Покажите номер.

Даниил вытащил телефон и положил передо мной. Я сверила заказ с архивом. Получатель — София Воронцова. Отправитель — Станислав Лебедев. Курьерская служба — «Север».

Фамилия мужчины неприятно кольнула память.

— «Север» принадлежит вам?

— Да.

Теперь его приказной тон стал понятнее. Воронцов, владелец одной из крупнейших служб доставки Петербурга, стоял в моей крохотной лавке и обвинял меня в том, что произошло с его сестрой.

— Тогда вы должны знать: после передачи курьеру я не могу отвечать за всё, что делали с букетом ваши люди.

— Мои люди доставляют заказы. Они не поливают цветы неизвестной дрянью.

— А я, по-вашему, поливаю?

Даниил выпрямился. Между нами лежал открытый букет, наполнявший небольшое помещение сладким, почти душным запахом. Я отодвинула его дальше и распахнула окно.

В лавку ворвался холодный влажный воздух. Даниил поморщился, потёр пальцами переносицу.

— У вас всегда так пахнет?

— Нет. И у этих цветов не должно быть такого запаха.

Он сразу посмотрел на композицию.

Я надела новые перчатки и осторожно развернула бумагу. Лента оказалась завязана заново. Под верхним слоем упаковки виднелась длинная складка, которой я бы никогда не оставила. Белые пионы сохранились слишком хорошо для трёх дней в жаркой комнате, а сладость шла от них волнами, забивая даже горьковатый аромат сирени.

— Вы что-то нашли?

— Пока только то, что букет раскрывали после отправки. У меня есть фотография.

Я подняла планшет. Даниил обошёл стол и встал рядом. Его плечо оказалось так близко, что я почувствовала исходившее от него тепло. Драконы всегда были горячее людей, но от Воронцова будто и правда тянуло жаром. Пришлось заставить себя смотреть на экран, а не на сильные пальцы, которыми он увеличивал снимок.

Глупость. Передо мной самоуверенный хам, который пять минут назад был готов повесить на меня чужую вину.

— Здесь лента лежит иначе, — сказал он.

— И бумагу раскрывали. Посмотрите на сгиб.

Даниил сравнил фотографии ещё раз. Я следила за его лицом и увидела момент, когда уверенность треснула. Он медленно отложил телефон, провёл ладонью по затылку и снова посмотрел на меня.

— Когда вы сделали снимок?

— За минуту до того, как отдала заказ курьеру. В данных должно быть точное время.

Он молчал. От признания собственной ошибки его явно выворачивало, но выкручиваться Воронцов не стал.

— Я обвинил вас, не проверив факты.

— Обвинили.

— Был неправ.

Извинением это пока не стало, но я не ожидала даже такого.

— У меня уже был сегодня похожий букет, — сказала я. — Другая клиентка. После цветов она провела ночь с мужчиной, которому прежде несколько раз отказала. Сегодня пришла в ужасе и спросила, что я добавила в композицию.

Даниил резко повернулся ко мне.

— Где букет?

— Уехал к специалисту по необычным растениям. Я сохранила фотографии и номер заказа.

Я открыла карточку Яны. Даниил быстро просмотрел данные, затем набрал чей-то номер.

— Влад, подними оба отправления. Полный маршрут с момента приёмки до вручения, смены, машины, складские операции. Номера сейчас пришлю.

На другом конце явно задали вопрос. Даниил отвернулся к окну, но я услышала его ответ:

— Потому что два получателя плохо себя чувствовали. Пока без общей тревоги. Позвони мне лично.

Он отключился и отправил номера.

— Хорошо, что без общей тревоги, — заметила я. — Вдруг ваша сестра и моя клиентка недостаточно важны.

Даниил медленно убрал телефон.

— Если я сейчас остановлю весь сортировочный центр без единого подтверждения, человек, который мог это сделать, узнает о проверке раньше нас. И уничтожит всё, что там осталось.