— Проверяю.

— Цветы из вашей теплицы.

Он прижал букет к груди, защищая его от хозяйки.

— Вы забрали их без меня. Вдруг по дороге заехали в «Созвучие»?

— Оно закрыто.

— Значит, к конкурентам.

Я потянулась за сиренью снова. Даниил поднял её выше, пользуясь ростом без всякого стыда.

— Я лично выбирал каждую ветку, заставил Таисию проверить и вёз букет в закрытой машине.

Его голос сделался оскорблённо-официальным. Только красные уши портили образ человека, полностью контролирующего разговор.

— Таисия знала?

— Теперь неважно.

— София тоже?

— Арина.

Я упёрлась ладонями в прилавок и ждала. Он продержался секунды две.

— Весь Петербург, кроме меня?

— Трое людей. Хозяйка, Таисия и София.

Даниил загнул три пальца, подтверждая скромный круг сообщников.

— Для Петербурга это необычная сохранность тайны.

— София собиралась приехать сюда с камерой. Я отнял ключи от машины.

— Надеюсь, сначала спросили.

— Арина, можно я хотя бы закончу одну ошибку, прежде чем вы найдёте следующую?

Он опустил цветы на прилавок и взъерошил волосы. Пиджак распахнулся, из внутреннего кармана выглянула тёмная коробочка.

Улыбка пропала сама.

Даниил проследил за моим взглядом и замер с поднятой рукой.

— Отлично, — пробормотал он. — Может, мне выйти и повторить вход?

— Коробочка исчезнет?

— Боюсь, нет. И слова лучше не станут.

— Какие слова?

Он покосился на сирень, будто рассчитывал найти подсказку среди веток.

— Те, которые я репетирую третий день.

Я вцепилась в край прилавка. Колени вдруг стали ненадёжными.

Коробочка всё ещё торчала из кармана — обыкновенная, знакомая по форме. Я помнила вес другого кольца, белый след под ним после развода, Кириллов чемодан возле двери. Господи, только не перепутать прошлое с тем, что происходило сейчас. Передо мной стоял Даниил. Он увидел, что я побледнела, и сразу спрятал улыбку.

— Арина, я могу убрать её. Правда. Подготовился я, а соглашаться из-за этого вы не обязаны.

Он коснулся кармана. Я перехватила его запястье.

— Не надо убирать. И репетицию забудьте. Скажите как получится.

— Вот этого я и боялся.

Даниил достал коробочку и положил рядом с букетом. Не открыл. Сначала посмотрел мне в глаза.

— Я не знаю, истинная вы мне или нет.

— Чудесное предложение.

— Дослушайте.

— Пока стараюсь.

Он дотронулся до коробочки, однако не открыл её.

Он выдохнул, будто я только что заставила его поднять тяжёлый шкаф.

— Я не знаю, почему заметил вас через стекло в тот день. Мы уже выяснили. Не знаю, что почувствовал бы без запаха вербены и сколько раз приехал бы снова. Зато знаю всё остальное.

Даниил обошёл прилавок. Между нами осталось полшага.

— Я хочу именно вас. Женщину, которая спорит со мной при сотрудниках и отбирает телефон, когда считает, что я собираюсь сделать глупость. Хочу эту лавку, хотя в ней слишком тесно для моих плеч и в машине потом неделю пахнет цветами. Хочу ваши ночные звонки, ваши ножницы на моём сиденье, ваши разговоры с Софией, после которых вы обе отказываетесь сообщать мне хоть что-нибудь.

Он говорил, а я вспоминала не большие поступки. Чашку, которую Даниил ставил справа от кассы, потому что слева лежали ножницы. Как сердился на сквозняк и всё равно держал дверь, пока я заносила ящики. Как однажды уехал после моего «хочу побыть одна» и не звонил до утра, хотя наверняка смотрел на телефон каждые пять минут. Из таких мелочей и собралась жизнь, которую он сейчас предлагал.

— Мы защищаем личные границы.

— Я уже понял.

Даниил взял коробочку, но всё ещё не открыл.

— Хочу просыпаться рядом с вами и ругаться из-за одной раковины. Хочу возвращаться домой туда, где вы. Хочу через десять лет всё ещё спрашивать, чего хотите вы, даже если уверен, что знаю ответ.

Сердце колотилось так сильно, что я едва слышала его последние слова.

— Я не могу обещать, что никогда не ошибусь, — продолжил он. — Могу обещать признавать ошибки раньше, чем вы запустите в меня вазой.

— Я ни разу не запускала.

— Поэтому и надеюсь успеть.

Он улыбнулся, но пальцы на коробочке дрогнули.

— Я не предлагаю вам судьбу, Арина. Предлагаю себя. Эту работу. Эти споры. Эту жизнь. Всё, что уже знаю, и то, чего мы пока не знаем друг о друге.

— А если я скажу, что мне нужно подумать?

Его лицо побледнело, но ответил он сразу:

— Будете думать столько, сколько нужно. Я попрошу не мучить меня подробностями процесса, но переживу.

— А если нет?

Тут пауза оказалась длиннее.

— Тогда заберу кольцо и отвезу вас домой, если разрешите. Завтра постараюсь не приехать выяснять, почему.

Я знала, чего ему стоила эта фраза. Даниил не умел спокойно ждать исхода, который мог разрушить его планы. Но он оставлял мне все ответы, а себе — обязанность их принять.

Даниил опустился на одно колено.

За стеклом остановились прохожие. Кто-то сразу поднял телефон. Мне было всё равно. Лавка, улица, гул машин отодвинулись, оставив только мужчину передо мной.

Он открыл коробочку. На светлой подкладке лежало тонкое кольцо с небольшим прозрачным камнем. Никаких родовых знаков, драконьих символов и обещаний вечной истинности.

— Я выбирал сам, — предупредил Даниил. — Если не нравится, поменяем.

Я рассмеялась. Смех сорвался, глаза защипало.

— Даже сейчас думаете о возврате товара.

— Это важная покупка.

— Для человека, который занимается доставкой, вы ужасно недоверчивы к магазинам.

— Поэтому пришёл лично.

Он перестал шутить.

— Арина, вы сами хотите выйти за меня?

Вот теперь вопрос прозвучал полностью. Без «если мы истинные», без «так правильно», без свидетелей, которым уже сообщили нужный ответ. Даже кольцо оставалось в коробочке, и Даниил не тянулся к моей руке.

Я могла попросить время. Могла отказаться. Могла передумать через минуту или через год.

Даниил ждал.

За него не отвечали ни драконья природа, ни белая ночь, ни цветы из моей теплицы.

И сейчас никакая судьба не могла произнести ответ вместо меня.

— Хочу.

Даниил не пошевелился.

— Что?

— Выйти за вас. Хочу.

Он закрыл глаза. Плечи опустились, словно всё это время он держал на них небо над Петербургом и только теперь получил разрешение отпустить.

— Вы могли ответить чуть быстрее.

— Я ответила через несколько секунд.

— Через семьдесят четыре.

Его точность окончательно вернула мне способность дышать. Я провела пальцем под глазом, стирая мокрый след.

— Вы считали?

— Я руководитель доставки. Мы считаем время.

Даниил поднялся. Коробочка всё ещё была в его руке.

— Кольцо можно надеть? — спросил он.

— Можно.

Металл оказался прохладным. Даниил осторожно провёл кольцо по пальцу, посмотрел, удобно ли сидит, и только потом поцеловал меня.

За стеклом кто-то захлопал. Я вскинула руку, не отрываясь от его губ, и повернула табличку другой стороной. Прохожие рассмеялись.

— Ужасный сервис, — прошептал Даниил.

— Магазин закрыт.

— Я пришёл до восьми пятнадцати.

— Служебные предложения обслуживаются без очереди.

Он обнял меня вместе с букетом и пожаловался, что я испортила отрепетированный план бухгалтерией и кражей теплицы.

— А как должно было быть? — спросила я.

— Я вошёл вовремя. Вы молча приняли букет. Я произнёс речь, ни разу не сбившись.

Даниил поднял сирень, показывая, как безупречно всё должно было выглядеть.

— Уже неправдоподобно.

— Потом вы заплакали красиво, одной слезой.

— Это точно была не я.

Даниил прижал меня крепче. Его сердце билось часто, почти вровень с моим. За привычным раздражением и шутками он всё ещё дрожал. Я поцеловала его первой, пока он опять не начал считать секунды.

Мы закрыли лавку только в половине десятого. Букет поставили в чистое ведро, а кольцо я каждые несколько минут поворачивала на пальце и проверяла, не исчезло ли. Даниил замечал, но молчал. Только в машине взял мою руку и долго держал на колене, не отпуская даже на светофорах.